Готовый перевод After the Shared Dream, a Fierce Alpha Pursues Me / После общего сна меня преследует злой Альфа: Глава 10

Вэй Цзыхэ перевёл взгляд на Бянь Юэцзэ и с улыбкой произнёс:

— Брат Бянь, новое игровое оборудование виртуальной реальности уже доставили в твою личную кабинку? Раз уж мы здесь, дай мне сыграть партию-другую!

У Бянь Юэцзэ в последние два дня было неважное настроение, он через силу изогнул угол рта, бросил короткое «ладно» и, подойдя к двери личной кабинки, открыл её с помощью пароля.

В тот же миг, как дверь отворилась, он чутко уловил тихое гудение работающей системы кондиционирования и очистки воздуха.

Бянь Юэцзэ посмотрел на стоявшего рядом управляющего:

— Сюда кто-то заходил?

Управляющий поспешно ответил:

— Да… тот несовершеннолетний омега. Обстановка была экстренной, эвакуировать всех гостей-альф со второго этажа времени не оставалось, и я дал временный пароль, чтобы они немного здесь переждали.

Под пристальным взглядом Бянь Юэцзэ он от волнения покрылся градом потов.

Бянь Юэцзэ скользнул по нему взглядом и произнёс:

— Чего нервничаешь? Справился неплохо.

Вэй Цзыхэ уже широким шагом вошёл внутрь, с восторгом схватил VR-гарнитуру в игровой зоне и, взмахнув рукой, окликнул товарища:

— Брат Бянь, давай быстрее, сыграем партию!

Бянь Юэцзэ отвёл взгляд и шагнул внутрь.

Управляющий почувствовал себя так, будто с его плеч свалилась гора, и тяжело выдохнул.

Глава 8. Сближение

Отыграв одну партию, Вэй Цзыхэ захотел продолжить, но Бянь Юэцзэ без всякого энтузиазма снял гарнитуру:

— Нет настроения, играй сам.

На лице Вэй Цзыхэ мелькнуло недоумение:

— В клубе сегодня всё уладили, из-за чего ты злишься?

Бянь Юэцзэ неожиданно спросил:

— В этой кабинке ведь изначально установили камеры видеонаблюдения?

Вэй Цзыхэ кивнул:

— Да, я тоже присутствовал при установке, мастер тогда уверял, что видеозаписи загружаются в облачное хранилище в режиме реального времени.

Бянь Юэцзэ вспомнил, что в его телефоне установлено приложение для связи, полистал меню и вошёл в панель управления системы видеонаблюдения.

И действительно, там имелись записи, которые можно было воспроизвести.

Вэй Цзыхэ придвинулся ближе:

— Что-то не так?

Бянь Юэцзэ ответил:

— Просто хочу взглянуть.

Видеозапись была отмотана назад. Объектив был направлен на центральную часть кабинки, а пространство у самой двери как раз попадало в мёртвую зону обзора.

Правда, голоса двух людей смутно записались на аудиодорожку, но разобрать слова было трудно.

Бянь Юэцзэ сделал звук на том отрезке записи громче.

Звуки разговора, доносившиеся из телефона, превратились в гудящий шум, практически заглушенный шагами и суетой снаружи, а отчётливее всего были слышны лишь два хлопка открывающейся и закрывающейся двери.

Интервал времени оказался совсем небольшим — не прошло и десяти минут, как эти двое покинули кабинку, и придраться было абсолютно не к чему.

Вэй Цзыхэ заметил:

— А те двое вошедших вели себя весьма прилично: стояли у двери, с места не сдвигались и внутрь шагу не делали.

Бянь Юэцзэ отложил телефон, и в его голосе прозвучало нескрываемое раздражение:

— Пусть кто-нибудь переустановит камеру у входа.

Вэй Цзыхэ удивленно протянул:

— Брат Бянь, с каких это пор ты стал так ненавидеть омег? Человек всего лишь спрятался здесь в экстренной ситуации, неужели это могло так сильно тебя разозлить?

Бянь Юэцзэ откинулся на спинку игрового кресла, слегка расставив ноги и постукивая пальцами по коленям, обтянутым тканью брюк. Его голос прозвучал мрачно и глухо:

— Раньше не ненавидел.

Вэй Цзыхэ замер:

— Неужели и впрямь начал испытывать отвращение к омегам?

Рядом стояла этажерка с закусками, которые регулярно пополнялись. Бянь Юэцзэ взял две банки газированной воды, одну небрежно бросил Вэй Цзыхэ и сказал:

— Ты же спрашивал, куда я запропастился на эти дни и почему не появлялся в колледже? Я ездил в другой город.

Вэй Цзыхэ поймал на лету банку, и его лицо стало ещё более озадаченным:

— На экскурсию?

— Искать человека.

Бянь Юэцзэ подцепил пальцем кольцо и сорвал крышку, слегка скривив губы:

— Пару дней назад мне приснились два сна, и в обоих фигурировал один и тот же человек.

Вэй Цзыхэ, сопоставив это с недавними словами Бянь Юэцзэ об омегах, внезапно всё понял:

— Неужели какой-то смазливый омега заморочил тебе голову во сне, а теперь этот человек существует в реальной жизни?

Он не удержался от смеха:

— Да ладно тебе, разве можно принимать сны всерьёз?

— Верно, принимать их всерьёз и вправду не стоит, — отозвался Бянь Юэцзэ. — Но те два сна были слишком реалистичными. Казалось… будто она вовсе не плод моего воображения, а существует на самом деле.

Вэй Цзыхэ тут же расспросил:

— И как же ты узнал, куда ехать? Нашёл? Кто она, я её знаю?

Бянь Юэцзэ задал встречный вопрос:

— Помнишь, как в детстве меня похитили?

Вэй Цзыхэ на мгновение замер, а затем кивнул:

— Помню. Тебе тогда было года четыре-пять, ты исчез недели на две. Информацию засекретили, снаружи никто ничего не знал, тетушка целыми днями плакала дома. Когда тебя наконец отыскали, ты пролежал в больнице добрые полмесяца, я даже навещал тебя.

В ту пору Вэй Цзыхэ тоже был маленьким и не ведал всех подробностей, в памяти сохранились лишь смутные воспоминания.

— Похитившие меня не знали о моём происхождении, приняв за ребёнка из обычной состоятельной семьи. А когда прознали — испугались, не смели даже потребовать выкуп у моих близких. Меня спрятали, планируя избавиться от меня, когда шумиха уляжется.

Бянь Юэцзэ отчетливо помнил, что это был глухой, заброшенный горный городок с плохим транспортным сообщением и изоляцией от внешнего мира.

— Я несколько дней пролежал в лихорадке, и тот человек, опасаясь, что я помру, просто бросил меня у порога соседнего двора и сбежал.

У Бянь Юэцзэ были изящные длинные пальцы, которые мерно постукивали по металлической банке. Его ровный голос звучал то безразлично, то жутковато.

— В соседнем доме жила семья, которая меня приютила. У них была дочка-ровесница по имени Сяо Юлань.

В памяти Бянь Юэцзэ запечатлся силуэт той девочки.

Совсем худенькая, крошечная.

Растрёпленные волосы, в которые был воткнут цветок магнолии, острый подбородок, белое платье — чистая и хрупкая, словно кукла из цветного стекла.

Его лихорадило, жар то спадал, то поднимался вновь. Приходя в себя в редкие минуты, он сквозь туман видел, как Сяо Юлань прижималась животом к краю кровати и, с детским любопытством тыкая пальцем в его щеку, шептала: «Почему ты всё ещё не просыпаешься…»

Двор был маленьким, всего три комнаты: в одной хранился всякий хлам, во второй спали бабушка Сяо Юлань и её мать, а в третьей ночевали двое детей. Бянь Юэцзэ с малых лет был приучен родителями к понятиям о поле, поэтому, очнувшись и обнаружив прильнувшую к нему девочку, он в испуге скатился с кровати, чувствуя, как лицо заливает жар.

Сяо Юлань, протирая глаза, приподнялась, увидела его сидящим на полу и, обнимая одеяло, залилась смехом:

— Ты проснулся!

Позвав взрослых, они уселись рядышком пить горькое снадобье. Сяо Юлань обеими руками держала пиалу, которая казалась больше её лица, до дна осушила лекарство, после чего извлекла две карамельки в стеклянных обёртках: одну отдала себе, другую — ему.

Бянь Юэцзэ спросил:

— Чем ты болеешь?

Сяо Юлань покачала головой:

— Я и сама не знаю. Только многие врачи говорят, что меня не вылечить. Но бабушка с мамой им не верят и возят меня по разным докторам.

Бабушка и мать Сяо Юлань расспросили его об имени и, услышав, что он случайно потерялся, решили на следующий день отвезти его в полицейский участок.

В марте в горах стоял промозглый холод, и сколько ни накрывай кровать двумя одеялами, Сяо Юлань всё равно зябко дрожала и забиралась в тёплые объятия Бянь Юэцзэ.

Бянь Юэцзэ едва слышно возмутился:

— Мои папа и мама говорили, что спать в одной постели можно только после свадьбы.

Сяо Юлань осоловело переспросила:

— Свадьба? А что такое свадьба?

— Это когда ты вырастешь и станешь моей женой, — пояснил Бянь Юэцзэ. — Ты проходила тест на скрытый ген? У меня восемьдесят девять процентов вероятности, что я проявлюсь как альфа. Родители говорят, когда я вырасту, женюсь на омеге.

— Кажется, я проходила.

Сяо Юлань приподнялась, порылась в своём бумажном конверте и протянула листок Бянь Юэцзэ:

— Я сдавала очень-очень много анализов.

Среди толстой пачки результатов обследований и медицинских карт Бянь Юэцзэ отыскал тест на скрытый ген и с первого взгляда упрёгся глазами в цифру: восемьдесят один процент вероятности проявления в качестве омеги.

Сяо Юлань клонило в сон, она покачивалась из стороны в сторону:

— Ты досмотрел? Можно нам уже ложиться спать?

Бянь Юэцзэ положил бланк с результатами обратно в конверт. Лицо его по-прежнему пылало жаром, но он смущённо и неуклюже прижал Сяо Юлань к себе:

— Можно.

А про себя, приняв твёрдое решение, тихо добавил:

— Моя семья очень богата. Я вылечу тебя, а когда ты вырастешь, станешь моей женой.

Тогда они смогут спать в одной постели сколько угодно.

Сяо Юлань к тому моменту уже крепко спала и лишь невнятно что-то пробормотала во сне.

Но на следующее утро, встав с постели, она внезапно упала без чувств, и взрослые в панике увезли её в больницу. Сам он оставался во дворе до тех пор, пока люди семьи Бянь не отыскали похитителя и, прибыв на место, не забрали его домой.

Его простуда до конца не прошла, на обратном пути он простудился на холодном ветру и слёг в больницу на полмесяца. Едва оправившись, он попытался вернуться и разыскать их, но дом к тому времени уже опустел.

С течением времени те воспоминания затерялись в потоке лет, и он давным-давно о них не вспоминал.

Но стоило ему увидеть те два сна, как он почему-то уверовал, что омега из сновидения — это и есть подросшая Сяо Юлань. И как бы пренебрежительно та себя ни вела, он во сне был безумно влюблен, увивался за ней, ходил по пятам и был готов буквально вырвать собственное сердце из груди и преподнести ей на блюдечке.

Гнев и мрачная злоба в глазах Бянь Юэцзэ вспыхнули с новой силой. Стоило ему вспомнить, как безумно и безрассудно он преследовал и целовал её в том сне, как в желудке поднималась волна тошноты и подступало омерзение.

В детстве он, конечно, обещал ей сделать её своей женой, но что сопляки смыслят в обещаниях и что им вообще известно о будущем?

Разумеется, те детские слова не имели никакой силы, и уж тем более не было никаких причин унижаться перед кем-то и ползать на коленях.

— Ты хочешь сказать, что приснившаяся тебе на днях девочка — твоя спасительница из детства, поэтому ты вернулся в тот городок на её поиски, но никого не нашёл?

В голосе Вэй Цзыхэ звучало крайнее изумление:

— Раз уж это твой спаситель из детства, почему у тебя такой вид, будто ты собрался с ней кровную месть сводить?

Бянь Юэцзэ швырнул жестстяную банку на стол, и выражение его лица стало ещё более холодным и свирепым:

— Она действительно моя спасительница, и какую бы денежную награду она ни попросила, я бы всё исполнил. Но это не значит, что я намерен вилять перед ней хвостом, как дворовая собака — даже во сне это недопустимо.

Первый сон ещё можно было стерпеть, Бянь Юэцзэ даже не принял его близко к сердцу, но второй сон продолжил воспоминания о свидании, и проснувшись, Бянь Юэцзэ понял, что дело нечисто.

Реакция другого человека в том сне была слишком живой — настолько, что казалось, будто у неё есть собственные мысли и логика, а её сопротивление и гнев не выглядели фальшивкой.

http://bllate.org/book/25604/3053740