Готовый перевод Two Moons / Две луны: Путь к исцелению в Шангри-Ла: Глава 22

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Вскоре Шэнь Сичжоу принёс немного румян и увидел, что Сун Хэ уже приделал чёрные бобы — у маленького кролика появились глазки и носик.

Хэ Цюянь взял румяна, снял перчатки и, обмакнув длинные пальцы в краску, принялся аккуратно раскрашивать кролика.

Ушки, щёчки, лапки.

Он сосредоточенно водил пальцем по фигурке, а Шэнь Сичжоу смотрел на него и почему-то вспомнил роман, который за обедом вечно включала одна из старших коллег по офису — в нём постоянно описывался острый, словно лезвие, профиль главного героя. Шэнь Сичжоу тихонько усмехнулся, признавая правоту крылатой фразы о том, что искусство берётся из жизни: оказывается, на свете и правда существуют люди с такими безупречными чертами лица.

— Чего улыбаешься? — продолжая раскрашивать фигурку, Хэ Цюянь бросил взгляд на Шэнь Сичжоу и вдруг протянул руку, легко коснувшись его кончика носа. Шэнь Сичжоу не успел увернуться и молча посмотрел на него.

— У тебя тут было кое-что, — пояснил Хэ Цюянь.

— Детский сад, — Шэнь Сичжоу, который снял перчатки, пока искал румяна, и успел докрасна застудить руки, потёрся носом о рукав и пробормотал: — Я в такие игры даже в младшей школе не играл.

Хэ Цюянь молча наблюдал за ним с лёгкой улыбкой на губах, а затем снова принялся за снеговика.

— Умеешь лепить сердечки? — спросил Хэ Цюянь.

— А? — когда Шэнь Сичжоу растерянно хлопал глазами, его круглый взгляд казался невероятно наивным, и Хэ Цюянь тихо кашлянул.

— Я никогда не пробовал, — смущенно отозвался Шэнь Сичжоу.

— Можешь попытаться, — сказал Хэ Цюянь. — У тебя точно получится отлично.

— Это потому, что у меня снежки такие круглые? — бормоча себе под нос, Шэнь Сичжоу зачерснул ещё пригоршню снега и, усевшись прямо на сугроб, принялся старательно лепить сердечко.

Закончив с покраской, Хэ Цюянь вытянул длинные ноги и тоже опустился на снег, чтобы слепить сердечко. Он справился очень быстро и положил сердечко прямо у лап кролика. Наконец закончил и Шэнь Сичжоу. Потирая покрасневшие мочки ушей, он протянул снежный комок в форме сердца Хэ Цюяню. Тот повертел его в руках, оглядывая со всех сторон, и с одобрительной улыбкой кивнул:

— Просто безупречная работа.

— Ну перестань, — с досадой выдохнул Шэнь Сичжоу. — Не преувеличивай.

Хэ Цюянь улыбнулся и, не говоря больше ни слова, аккуратно пристроил слепленное Шэнь Сичжоу сердечко между передними лапками кролика.

— Какая прелесть, — произнёс Шэнь Сичжоу. — Ты точно художник.

— Ну перестань, — в тон ему отозвался Хэ Цюянь с тем же комичным вздохом. — Не преувеличивай.

Шэнь Сичжоу серьёзно посмотрел на него и ответил:

— Я вполне серьезно.

Хэ Цюянь откинулся назад, ложась на снег, и тихий, полный облегчения вздох донёсся до ушей Шэнь Сичжоу:

— В старшей школе я какое-то время занимался скульптурой.

— Ничего себе, — искренне восхитился Шэнь Сичжоу.

Снег был мягким, пушистые хлопья кружились над лицами, и Хэ Цюянь, прикрыв глаза, спросил:

— А ты? Учился чему-нибудь?

— Учился, — Шэнь Сичжоу заметил неподалёку, как Сун Хэ дурачится, валяясь в снегу, а Цзяцо подхватывает его и водружает себе на спину. Ему стало немного неловко подглядывать за ними, и он решил просто лечь рядом.

Снежный кролик стоял прямо между их с Хэ Цюянем вытянутыми ногами, и Шэнь Сичжоу продолжил:

— Каллиграфия, бамбуковая флейта, продольная сяо и ещё фортепиано.

— Так много всего? — Хэ Цюянь удивленно скосил голову в сторону Шэнь Сичжоу. Тот закинул одну руку на лоб и лениво вздохнул:

— Да уж, всего хватало, и это было ужасно утомительно. Я даже прогуливал уроки, а потом меня за это основательно наказывали.

Хэ Цюянь замолчал, а у Шэнь Сичжоу вдруг неожиданно проснулось желание выговориться:

— Я вырос в неполной семье. Моя мама была женщиной с железным характером и вечно пыталась доказать, что способна в одиночку вырастить из меня выдающегося человека. Поначалу я был мал, ничего не понимал и устраивал истерики, но со временем осознал всё и стал шагать след в след по её чертежам.

Хэ Цюяню показалось, что на секунду голос Шэнь Сичжоу сорвался, но тот продолжил ровным тоном, будто ему просто послышалось:

— Сколько себя помню, мама почти никогда не улыбалась. Лишь когда коллеги, соседи или родственники говорили ей: «Ты так идеально воспитала Сяочжоу», — она изображала скромность, в душе искренне сияя от гордости.

Шэнь Сичжоу горько усмехнулся:

— Но разве могут на свете существовать идеальные люди?

— Вот видишь, несовершенство — это не ошибка, — Хэ Цюянь, казалось, уже достаточно належался на снегу. Он резко поднялся на ноги и вдруг произнёс: — Ты и сам сказал, идеальных людей не бывает... — Он сделал паузу и отчетливо, слово за словом, повторил: — А раз ты не идеален, значит, ты не совершил ничего дурного.

Ночной снегопад снова усилился.

Шэнь Сичжоу убрал руку, заслонявшую глаза, и увидел, что Хэ Цюянь смотрит на него сверху вниз. В завихрениях падающего снега Шэнь Сичжоу показалось, будто ему в глаза залетело слишком много снежинок, отчего всё вокруг расплылось и затуманилось.

Он завороженно смотрел на Хэ Цюяня и долго не мог вымолвить ни слова, а потом хрипло спросил:

— Правда?

Хэ Цюянь протянул ему руку и с непоколебимой, внушающей абсолютное доверие уверенностью ответил:

— Правда. А теперь пошли, снег усиливается.

Снежинки падали на ладонь Хэ Цюяня и тут же таяли от обжигающего тепла кожи. Шэнь Сичжоу протянул руку и ощутил точно такое же горячее дыхание зимы.

Поднявшись на ноги, он с удивлением заметил, что Сун Хэ и Цзяцо куда-то пропали.

Хэ Цюянь шёл впереди, а Шэнь Сичжоу, глядя на его спину, вдруг произнёс:

— Я вспомнил.

Хэ Цюянь обернулся и посмотрел на него сквозь пелену ночного сумрака.

Шэнь Сичжоу ступал след в след по его тени, сближая расстояние, и его вдруг осенило:

— Оказывается, снег шёл как раз восемнадцатого ноября. В тот вечер снег на лепестках ещё не успел растаять, и ты возвращался из бара точно так же — спиной ко мне.

Руки Шэнь Сичжоу, висевшие вдоль тела, ослабли и едва заметно подрагивали. Он спросил:

— На что ты тогда смотрел?

Время словно отмотало назад, возвращаясь в ту позднюю зимнюю ночь, где слабый запах алкоголя смешивался с чистым, терпким ароматом снега.

Хэ Цюянь немного подумал и переспросил:

— А где был ты?

— В комнате.

Хэ Цюянь поднял взгляд на окна второго этажа и с улыбкой кивнул:

— Ты вечно плохо спал.

Шэнь Сичжоу упорно повторил вопрос:

— На что ты тогда смотрел?

— Ни на что, — уклончиво и мягко ответил Хэ Цюянь. — Я просто заставлял себя не смотреть.

Глава 16. Страж

В глазах Шэнь Сичжоу Шангри-Ла, укутанная в перину глубоких снегов, казалась ещё прекраснее, чем обычно.

Под лучами яркого солнца снежные вершины сияли ослепительным, священным светом. И тогда его любимым занятием вместо разглядывания звёзд стало созерцание снегов.

— Тебе правда так интересно? — Сун Хэ зажал в зубах сырную палочку и бросил взгляд на часы на запястье. — Ты сидишь здесь уже два часа и тринадцать минут.

Сун Хэ был искренне поражен и картинно всплеснул руками:

— Сичжоу, у тебя железная выдержка.

— Мне просто скучно.

У Шэнь Сичжоу немного устали глаза. Он зажмурился на пару секунд, а когда открыл их, посмотрел на Сун Хэ чистым, ясным взглядом. На его лице читалось искреннее недоумение, но он всё ещё молчал, поэтому Сун Хэ понимающе спросил:

— Что такое? Хочешь о чём-то меня спросить?

— Прости, — Шэнь Сичжоу опустил голову и принялся тереть пальцы. — Я просто...

Ему всё ещё было трудно подобрать слова. Лезть в чужую личную жизнь некрасиво, и у него в принципе не должно было возникать подобных мыслей.

— Ничего страшного, — произнёс Шэнь Сичжоу. — Ты не замёрз? Может, вернёмся в дом, пока не подхватил простуду?

— Всё в порядке, поболтай со мной лучше, — Сун Хэ покачал головой, протянул руку и тронул Шэнь Сичжоу за плечо, а затем капризно ткнул носком ботинка в работавший у их ног обогреватель. — Босс Хэ очень заботливый, здесь тепло.

Шэнь Сичжоу замер на полудвижении, собираясь встать, и снова опустился на диван.

— О чём болтать? Спорим, у тебя ко мне два вопроса, — Сун Хэ лукаво подмигнул ему. Шэнь Сичжоу молча закусил губу, а Сун Хэ продолжил: — Но сначала я задам тебе один вопрос. Можешь отвечать, можешь нет — неважно. Какой бы ни была правда, я отвечу тебе на то, что ты хочешь узнать.

— Сичжоу, — мягко позвал Сун Хэ. Он ведь обещал сначала задать вопрос самому Шэнь Сичжоу, но, стоило ему заговорить снова, как речь зашла о нём самом.

— Я сирота. Сколько себя помню, меня мотало по родственникам: тут побуду пару дней, там поживу неделю. Никакого постоянного крова, ни единого угла, который принадлежал бы только мне. Везде приходилось угождать хозяевам, выслуживаться, до дрожи боясь, что в следующий раз дверь передо мной просто захлопнут. А потом... то ли в семнадцать, то ли в шестнадцать лет? Плохо помню. В общем, в какой-то момент во мне проснулась гордость, и я больше не мог выносить это унизительное положение приживалки. Мне захотелось свободы, хотелось бежать вперед, казалось, что я способен свернуть горы.

Сун Хэ усмехнулся, и улыбка его вышла какой-то странной — её сложно было назвать самоиронией. Шэнь Сичжоу даже растерялся, но в следующее мгновение мысли прояснились, и он отчётливо уловил в этой улыбке затаённую горечь и обиду.

Наверное, это действительно была обида, потому что Сун Хэ тут же продолжил:

— Я так старался, так упорно карабкался вверх... Разве не говорят, что небеса вознаграждают за труд и за чёрной полосой всегда идёт белая?

Он тяжело и безнадёжно вздохнул:

— В двадцать три года я подрабатывал в круглосуточном магазине в Чэнду. В Чэнду столько магазинов, но надо же было такому случиться, что Цзяцо переступил порог именно того, где работал я. После этого он целых полгода изо дня в день с каменным лицом сидел за столиком и ел одэн.

Лицо Сун Хэ озарила мягкая, нежная улыбка:

— Ты же знаешь, у него чертовски крутой вид, а серёжки в мочках ушей так и сверкают, доводя до головокружения. Я просто не смог устоять. То время было поистине прекрасным, мне казалось, что небеса наконец-то сжалились надо мной. И тогда я из озорства решил немного помурыжить его, твёрдо решив дождаться, пока с его губ слетит то, о чём так красноречиво кричали его глаза.

На этом месте он замолчал так надолго, что Шэнь Сичжоу уже не выдержал. Ему безумно захотелось крикнуть: «Не продолжай!», но слова застряли в горле. В этот миг он с ужасом почувствовал, насколько жалок сам.

— И кто бы мог подумать, — Сун Хэ скривил губы. — В двадцать четыре года у меня нашли эту болезнь. Когда диагноз подтвердился, я целых полмесяца бегал от него, а потом не выдержал и первым во всём признался. С тех пор мы вместе. Иногда мне думается: а не стал ли я для Цзяцо роковым испытанием, повстречайся я на его пути?

Снег уже почти прекратился, синоптики обещали, что к двум часам дня всё стихнет. При терминальной стадии рака поджелудочной железы кожа и лицо людей обычно приобретают болезненно-жёлтый оттенок, но кожа Сун Хэ была донельзя светлой, а сам он настолько истощённым, что казался совсем бледным — почти неотличимым от падающих снежинок.

— Он бы так никогда не подумал, — Шэнь Сичжоу бережно подоткнул упавший с плеч Сун Хэ край пледа и тихо произнёс: — Если ты будешь говорить такое, Цзяцо снова разозлится.

— Этот жадина? — хохотнул Сун Хэ. — Наверное, твой первый вопрос ко мне звучит так: почему я вообще согласился сыграть с Цзяцо эту свадьбу?

http://bllate.org/book/25607/3054004

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 23»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Two Moons / Две луны: Путь к исцелению в Шангри-Ла / Глава 23

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода