Бывает, что из-за спортивных соревнований, спартакиад или каких-нибудь срочных распоряжений сверху, задерживаться на работе допоздна становится нормой.
Административный корпус профессионально-технического колледжа был выстроен недавно, и это было самое красивое здание в учебном заведении, оснащенное по последнему слову техники.
В конце концов, это лицо колледжа, его нужно содержать в порядке.
Когда Фу Цзянь поднимался с ней на лифте, он оглядел новенькую кабину и проворчал:
— Я-то думал, ваш колледж — полная развалюха.
Шэнь Хуа промолчала.
Заметив, что выражение лица Шэнь Хуа изменилось, Фу Цзянь продолжил:
— Разве нет? Одно название чего стоит, сразу веет нищетой.
— И что с того, что нищетой? — отозвалась Шэнь Хуа. — Даже в самом бедном заведении студенты получают шанс освоить ремесло. Это куда лучше, чем сидеть дома, лоботрясничать, играть в приставку и ждать у моря погоды, не умея ни гвоздь забить, ни ложку ко рту поднести.
Фу Цзянь осекся.
Шэнь Хуа указала на диван в зоне отдыха у окна:
— Садись здесь. В обед приду за тобой.
Увидев, что она собралась уходить, Фу Цзянь спросил:
— Ты куда?
— Работать. Или ты думал, что все такие бездельники, как ты?
— Ты просто бросишь меня здесь одного?
— А что мне еще делать? Клонировать кого-то для тебя?
Фу Цзянь промолчал.
Шэнь Хуа кивнула на деревянную шкатулку на журнальном столике:
— Там го, шахматы и шашки. Можешь играть во что хочешь.
— Я в это не играю.
— Телефон-то хоть взял? Тогда играй в игры, за диваном есть розетка.
Фу Цзянь снова промолчал.
— Господин, будь паинькой, — Шэнь Хуа потрепала его по плечу, изображая заботу, словно уговаривала Бамблби. — Приду в обед, позову тебя.
При этом она погладила его по спине, совсем как гладят домашнего питомца.
Фу Цзянь почувствовал себя оскорбленным, его лицо мгновенно помрачнело. Он дернул плечом, стряхивая ее руку, и раздраженно бросил:
— Давай уже, проваливай.
Шэнь Хуа лишь хмыкнула и, развернувшись, ушла.
В офисе уже была Чу Ваньюй, она заваривала себе кофе.
Когда Шэнь Хуа вошла, то заметила у коллеги тяжелые темные круги под глазами и общее состояние разбитости.
— До скольки вы вчера кутили? — спросила она.
— До трех ночи, — Чу Ваньюй зевнула. — Поспала всего пару часов.
— Ну и выносливость у вас, — Шэнь Хуа села на свое место.
— Ничего не поделаешь. У групп, которые ведет заведующая Ся, показатели трудоустройства в норме, а у моих, с преподавателем Чжао, — еще конь не валялся, — Чу Ваньюй поставила чашку и потянулась, пытаясь взбодриться. — Полгода осталось, если не пристрою остальных студентов, мне даже в штат не попасть.
Испытательный срок при приеме на работу составлял полгода. И хотя по трудовому кодексу он обычно не превышает трех месяцев, некоторые организации на закон смотрят сквозь пальцы.
Сейчас не только студентам, даже преподавателям найти работу непросто. Те, кому удалось закрепиться на месте, держатся за него зубами, боясь оказаться на улице.
Чу Ваньюй с огромным трудом нашла это место, поэтому, чтобы поскорее пройти испытательный срок, она выкладывалась на полную.
Но требования руководства к проценту трудоустройства были жесткими, и им, рядовым кураторам, приходилось лезть из кожи вон, уговаривая студентов еще до выпуска подписывать договоры о трудоустройстве через посредников.
Вот и сейчас, хотя до выпуска было еще далеко — на дворе стоял только март, — Шан Чжисин уже установил планку: обеспечить трудоустройство не менее девяноста семи процентов выпускников.
В прошлом году требовали девяносто девять.
**Глава 028. Светлое будущее без учебы**
Снизили планку на два процента, потому что в этом году с работой действительно стало туго.
В Пекине количество выпускников с магистерскими и докторскими степенями уже превысило число бакалавров, что уж говорить об их колледже.
Когда Шан Чжисин на банкете рассуждал о стопроцентном трудоустройстве, это было лишь хвастовство для начальства. Если удастся обеспечить девяносто семь процентов, преподаватели будут молиться на это.
— Постой, — подала голос Нин Цзяхэ, еще один преподаватель из их офиса, работавшая здесь на два года дольше них, — разве твой дядя не преподаватель на одном из факультетов? Как же так вышло, что ты переживаешь из-за работы?
— Мой дядя — просто сотрудник, а не акционер. Вот если бы он был акционером, мне жилось бы куда легче, — Чу Ваньюй внезапно заинтересовалась: — Цзяхэ, а ты почему вчера на банкет не пришла?
Нин Цзяхэ усмехнулась:
— А там были красавчики?
Чу Ваньюй задумалась:
— Вообще-то, были.
Нин Цзяхэ нахмурилась:
— Серьезно?
— Да, не веришь — спроси Шэнь Хуа, — Чу Ваньюй повернулась к коллеге: — Шэнь, тот господин Сы из Группы компаний Чэнхай, разве он не был весьма хорош собой?
— Э-э… — Шэнь Хуа не знала, что ответить.
Она как раз размышляла над ответом, когда в дверях появился Фу Цзянь. Он увидел Шэнь Хуа, а она — его.
— Что случилось? — спросила она.
— Зарядка, — Фу Цзянь был невозмутим, а тон его звучал вызывающе.
Шэнь Хуа выдернула шнур из розетки у своего стола, подошла к дверям и протянула ему.
Принимая зарядку, Фу Цзянь тихо прошипел:
— В машину к чужим мужчинам не садишься, а других хвалишь за внешность?
Шэнь Хуа опешила.
Фу Цзянь уже вырвал из ее рук кабель и развернулся, чтобы уйти. К счастью, он говорил тихо, и двое коллег в офисе ничего не услышали.
— Кто это? — Чу Ваньюй вытянула шею, провожая взглядом Фу Цзяня.
— Фу Цзянь. Сын Фу Чэнхая, — ответила Шэнь Хуа.
Чу Ваньюй и Нин Цзяхэ замерли, а затем переглянулись.
— Погоди, ты что, привела сына босса на работу? — недоверчиво спросила Нин Цзяхэ.
Чу Ваньюй добавила:
— Неужели господин Фу отправил сына с тобой, чтобы он проинспектировал колледж? Вряд ли. Такие люди, как он, скорее отправят ребенка учиться за границу, чем снизойдут до нашего заведения.
— …Фу Цзяню просто стало скучно, он решил поехать со мной, — ответила Шэнь Хуа.
Чу Ваньюй промолчала.
— Давайте за работу, — сказала Шэнь Хуа.
Нин Цзяхэ отвернулась к компьютеру, положив руку на мышь. В ее голосе сквозила холодная ирония:
— Да уж, сынки из богатых семей — это не то что мы, мелкая рыбешка. Даже не учась, они обеспечивают себе светлое будущее.
— Он не то чтобы не учится, есть особые причины, — вступилась Шэнь Хуа. — Скоро он снова пойдет учиться.
Нин Цзяхэ повернулась к ней, слегка изогнув уголок губ. Она ничего не сказала, просто снова уткнулась в монитор.
Шэнь Хуа понимала, что эта улыбка выражала многое, но Нин Цзяхэ предпочла промолчать, оставив Шэнь Хуа самой додумывать смысл. Улыбка была холодной, и Шэнь Хуа внезапно почувствовала неуверенность.
Хотя она защищала Фу Цзяня, внутри она знала — Нин Цзяхэ права. Эта правда была резкой и ранящей.
Как сказала Нин Цзяхэ, даже в их третьесортном частном колледже полно студентов, готовых на все, лишь бы получить диплом. Но для таких детей, как Фу Цзянь, даже если они не учатся здесь, всегда есть вариант получить образование за границей и вернуться элитой общества.
Самое страшное, что Фу Чэнхай даже не был финансовым магнатом или воротилой бизнеса — просто обычным богатым человеком.
Социальное неравенство предопределено с рождения. Именно это в улыбке Нин Цзяхэ заставило Шэнь Хуа усомниться в себе.
***
Шэнь Хуа занималась ведомостями успеваемости за семестр, после чего ей предстояло беседовать с должниками, чтобы заставить их пересдать предметы.
Закончив работу, она взглянула на часы — прошло два часа.
Фу Цзянь не приходил и не докучал ей, что было странно. Шэнь Хуа думала, что он обязательно устроит какую-нибудь пакость, но нет. Его примерное поведение ее даже встревожило.
Она поднялась и пошла проверить, как он там.
В зоне отдыха Фу Цзянь спал, свернувшись на диване. Перед ним лежал телефон, на экране крутился повтор игрового матча. Он был в наушниках.
Шэнь Хуа подошла, выключила телефон и отложила его в сторону, чтобы он нормально заряжался. Фу Цзянь был безрассуден: оставил телефон на зарядке, пока играл, да еще и уснул — а если бы аккумулятор взорвался?
Вздохнув, Шэнь Хуа принесла из кабинета свою диванную подушку, распорола ее, достала маленький плед и укрыла парня.
Фу Цзянь спал крепко, даже не почувствовав, как она его укрыла. Должно быть, из-за привычки сидеть по ночам он был измотан, а тишина административного корпуса убаюкала его.
Вернувшись в офис, она увидела, что Чу Ваньюй снова пьет кофе, но все еще выглядит сонной.
— Завидую ему, — сказала Чу Ваньюй, увидев Шэнь Хуа. — Захотел — уснул. Я бы тоже с радостью подремала в зоне отдыха, но нельзя.
— Лучше взбодрись, — вставила Нин Цзяхэ. — Неизвестно, когда вернутся заведующие Ся и Чжао, если увидят тебя спящей, мало не покажется.
— Знала бы, не пошла вчера на банкет к заведующему Шану, — пожаловалась Чу Ваньюй.
— Не говори так, — возразила Нин Цзяхэ. — Они все начальники, разве можно кого-то обидеть?
Те, кто попадает работать в колледж, всегда имеют за спиной какую-то поддержку. Разница лишь в толщине этой ниточки. Толстая — как у заведующей Ся, которая может не появляться на работе три дня из пяти. Тонкая — как у Чу Ваньюй, чьи родственники работают в колледже и могут заранее узнать о вакансиях.
Нить, на которой держалась Шэнь Хуа, была связана с Фу Чэнхаем — ни толстая, ни тонкая, просто обычные связи, которые он завел сам.
А вот Нин Цзяхэ… она была загадкой. Она пришла два года назад, но никто не знал, кто за ней стоит. Зато образование у нее было отличное — выпускница Университета Дунцзян, самого престижного в городе. Колледж изо всех сил пытался завязать отношения с этим университетом, чтобы их преподаватели помогали студентам с проектами — пусть даже без особого результата, главное — престиж.
В прошлом году на конкурсе профмастерства Нин Цзяхэ была руководителем команды и взяла третье место, за что получила премию. Говорили, что тренеров для студентов она нашла через свои связи в университете.
В колледже нельзя судить по внешности — здесь каждый себе на уме.
**Глава 029. Интриганка, ищущая похвалы**
В обед Нин Цзяхэ и Чу Ваньюй стали обсуждать заказ еды.
У колледжа не было своей столовой для персонала, всё отдали на откуп частникам — обычным владельцам ресторанов, которые арендовали площади. Хозяином столовой был дальний родственник одного из заместителей директора, и это было секретом полишинеля.
Колледж — это микрокосм общества. Только студенты, живущие в башне из слоновой кости, не замечают подводных течений.
— Я схожу возьму два обеда, а вы заказывайте, — Шэнь Хуа взяла карточку и направилась в столовую.
Коллеги не любили столовую: идти далеко, да еще и толкаться со студентами. Шэнь Хуа было все равно — еда там была сносная, а цены — честные.
Когда она вернулась с едой, Фу Цзянь все еще спал, но уже вытянулся во весь рост. Его ноги свисали с дивана. Волосы, которые обычно прикрывали половину лица, сдвинулись, открыв его лицо.
Очень чистое, по-юношески миловидное лицо. Жаль только, характер скверный.
Шэнь Хуа поставила контейнеры на столик и пнула его по ноге.
— М-м… — Фу Цзянь вздрогнул и сел, щурясь и хмурясь. Увидев ее, он снова лег. — Раздражаешь! — буркнул он, натягивая плед на лицо.
Шэнь Хуа стиснула зубы и пнула его снова:
— Пора есть, господин.
Фу Цзянь вскочил, взбешенный:
— Да ты можешь отстать?!
Шэнь Хуа поставила перед ним контейнер:
— Твой отец перевел мне денег на обед. Если не хочешь есть, я заберу себе на ужин.
Фу Цзянь посмотрел на коробку и нахмурился:
— Это ты мне предлагаешь есть?
— А что еще? Он перевел всего двадцать юаней, этого едва хватило на еду. Я еще и доплатила две юаня из своих. Кстати, за лапшу позавчера ты тоже не расплатился, так что теперь ты должен мне четыре юаня.
Фу Цзянь надулся:
— …
— Ну что, господин, будешь есть? — улыбнулась Шэнь Хуа.
Он бросил на нее злобный взгляд и процедил сквозь зубы:
— Буду!
Шэнь Хуа села на соседний диван и открыла свой контейнер. Телефон завибрировал — сообщение от Фу Чэнхая.
Ранее, когда она шла за едой, он спрашивал, что она будет есть.
Шэнь Хуа ответила: В столовой.
Фу Чэнхай: Зачем столовая? Сходи куда-нибудь поесть нормально.
Шэнь Хуа: Что, боишься, что я обижу Фу Цзяня?
Фу Чэнхай: Я боюсь, что ты обидишь себя.
Затем он перевел две тысячи юаней.
Шэнь Хуа: В обед времени нет, вечером свожу его куда-нибудь.
Фу Чэнхай: Кто сказал, что это деньги для него?
Секундой позже он перевел еще двадцать юаней.
Фу Чэнхай: Это — для него.
Шэнь Хуа рассмеялась. Вот откуда взялись эти двадцать юаней на обед.
Сейчас пришло новое сообщение: Если будет капризничать — не потакай, не ест — не покупай, пусть голодает.
Шэнь Хуа взглянула на Фу Цзяня, который с жадностью уплетал еду.
Она ответила: Твои опасения напрасны.
Затем она сфотографировала его и отправила Фу Чэнхаю.
Фу Цзянь заметил это и, проглотив кусок, недовольно спросил:
— Зачем ты меня снимаешь?
— Хвастаюсь перед твоим отцом, — улыбнулась Шэнь Хуа. — Ты ешь то, что я купила — редкое зрелище, надо доказать.
— Интриганка, — закатил глаза Фу Цзянь.
— Благодарю за комплимент.
Фу Чэнхай ответил: Главное, чтобы не помер с голоду.
Шэнь Хуа не знала, что ответить, и отправила три точки.
Отложив телефон, она увидела, что Фу Цзянь почти доел.
— Твой отец правда не дает тебе карманных денег? — спросила она.
— Не твое дело, — ответил он, не поднимая головы.
— Хотела предложить сделку, ну да ладно.
Фу Цзянь усмехнулся:
— Какую? Хочешь, чтобы я помог тебе разыграть роль заботливой мачехи, чтобы ты ему понравилась?
— А ты много понимаешь, — Шэнь Хуа посмотрела на него с восхищением. — Идея была именно такая, но… немного не в том ключе, как ты думаешь.
— Да неужели? Я видел немало женщин, которые пытались подобраться к нему, да что там — даже мужчин видел. Единственное твое отличие от них — ты расписалась с ним. Не знаю, как тебе это удалось, но явно не честным путем.
— А брак — это не только штамп в паспорте? Что значит — честным путем? — парировала Шэнь Хуа. — Я его не заставляла идти в ЗАГС. Кстати, это он предложил. Может, он просто хотел жениться на мне?
— Невозможно! — отрезал Фу Цзянь. — Он говорил, что никогда не женится. Ты точно что-то провернула.
Сердце Шэнь Хуа сжалось, но она быстро взяла себя в руки:
— Что бы он ни говорил раньше, сейчас мы женаты, и свидетельство настоящее, не так ли?
Фу Цзянь, кипя от ярости, уставился на нее:
— Интриганка. Я не позволю тебе стать моей мачехой. Жди, я обязательно вышвырну тебя из нашего дома.
— Без проблем. Я буду ждать.
Шэнь Хуа даже была бы рада этому — при условии, что она успеет родить ребенка. А если появится ребенок, ей не нужно будет, чтобы Фу Цзянь ее выгонял — она сама уйдет. Семья Фу — это семья Фу Чэнхая и Фу Цзяня, а не ее. Шэнь Хуа это прекрасно понимала.
— А пока, не вздумай заболеть от голода, — она переложила ему свою куриную ножку. — У меня зуб болит, не могу жевать, выбрасывать жалко. Ешь.
Фу Цзянь замер, его лицо снова помрачнело.
Шэнь Хуа съела немного — аппетит у нее был невелик. Фу Цзянь съел всё, включая куриную ножку. Возможно, из-за того, что он долгое время был в ссоре с отцом и плохо питался, этот обед пришелся ему по душе.
— Хочешь остаться здесь до вечера?
— Почему нет? — ответил Фу Цзянь. — Я остаюсь.
— Хочешь найти способ мне напакостить?
Фу Цзянь замешкался, но прошипел:
— Да! Надеюсь, из-за меня тебя уволят.
**Глава 030. Совещание**
Шэнь Хуа рассмеялась:
— Вряд ли. Эту работу мне устроил твой отец. Если только он сам не захочет меня уволить.
Фу Цзянь задохнулся от возмущения, его лицо побагровело.
Шэнь Хуа лишь обворожительно улыбнулась.
— Наелся? Не забудь выбросить контейнеры в большой бак в туалете. И протри столик — здесь нет никакой «бабушки Ду», которая будет за тобой убирать.
Она встала и, прихватив свой контейнер, вышла.
Наступил вечер.
http://bllate.org/book/25611/3054362
Готово:
