Тань Хуаньси на руках унёс Мо Сиюаня в просторный зал и с первого же взгляда заметил Мо Шаохэня, который сидел на диване и читал газету.
— Маленький дядя, Хуань Си пришёл, — непринуждённым и лёгким тоном произнесла Мо Шаньшань, а затем обернулась к Тань Хуаньси: — Хуань Си, присаживайся.
— Дядя Мо, доброе утро. — Тань Хуаньси опустил Мо Сиюаня на пол и с улыбкой посмотрел, как ребёнок с радостью побежал к Мо Шаохэню, на ходу выкрикивая: «Папа, братец Хуань Си пришёл!». От этого взгляда в его глазах постепенно смягчилось.
Раньше он думал, что будет противиться встрече сына с Мо Шаохэнем, но когда столкнулся с этим моментом лицом к лицу, Тань Хуаньси вдруг понял, что все его прежние тревоги были лишь пустые опасения. В конце концов, больше всего он боялся, что Мо Шаохэн узнает правду — ведь мужчина, способный забеременеть и родить ребенка, сродни невероятной сказке, и далеко не каждый сможет такое принять.
— Доброе утро. — Мо Шаохэн отложил газету и поймал бросившегося к нему Мо Сиюаня. На лице малыша играло крайнее возбуждение; слегка улыбнувшись уголками губ, Мо Шаохэн погладил ребёнка по голове, затем легко похлопал по спине, давая знак встать, и поднялся, обращаясь к Тань Хуаньси: — Пойдёмте в столовую.
Услышав это, Мо Сиюань тут же подбежал и ухватил Тань Хуаньси за руку:
— Братец Хуань Си, скорее, пойдём завтракать!
— Хорошо, тогда Сяо Юань покажет братику Хуань Си дорогу, — с улыбкой ответил Тань Хуаньси, глядя на этого хитрого маленького проказника. Услышав, как малыш, прикрыв ладошкой ротик, тихонько хихикает, он тоже заразился его прекрасным настроением и невольно улыбнулся.Мо Шаньшань немного посмеялась, а затем машинально повернулась к Мо Шаохэну. Заметив на его губах легкую улыбку, она наконец отпустила последние переживания, таившиеся на сердце. Хотя дядя и состоял в прекрасных отношениях со стариком Тань, с Тань Хуаньси они были практически не знакомы, и она боялась, что им будет трудно сойтись.
Перед Тань Хуаньси стоял богатейший стол, ломившийся от бесчисленных блюд как китайской, так и западной кухни, и он наконец в полной мере осознал смысл слов Мо Сиюаня, невольно почувствовав себя неловко. Судя по словам малыша, это Мо Шаохэн лично распорядился перед рассветом приготовить для него такой завтрак — просто потому, что не знал его вкусовых предпочтений.
Тань Хуаньси потер виски: старик Тань в повседневной жизни был невероятно требователен и придирчив, но он никак не ожидал, что Мо Шаохэн окажется еще хуже.
Увидев выражение лица Тань Хуаньси, Мо Шаньшань не удержалась от улыбки. Приглашая его за стол, она произнесла:
— Дядя не знал, что вам по вкусу, поэтому приказал кухне приготовить побольше всего. В будущем Сяо Юаню потребуется ваша забота.
— Сяо Юань такой послушный и милый, он мне очень нравится. Раньше я занимался игрой на скрипке совсем один, но теперь, когда рядом будет Сяо Юань, здесь наверняка станет очень оживленно, и мне больше не придется скучать в одиночестве, — Тань Хуаньси погладил сидевшего рядом с ним Мо Сиюаня, а его взгляд был наполнен нежностью и балующей мягкостью.
Мо Шаньшань глубоко прониклась его словами. Она прекрасно понимала ту легкую нотку одиночества, которая прозвучала в его голосе — ведь она сама была точно такой же. С малых лет ей прививали манеры и этикет, подобающие юной госпоже из великого рода: это нельзя делать, то нельзя трогать. Она вечно в одиночестве молча постигала то, что ей навязывали.Наверное, Тань Хуаньси был еще более одинок, чем она. Их ситуации были одновременно похожими и в то же время немного разными. С самого детства она любила рисовать, а Тань Хуаньси с малых лет страстно увлекался игрой на скрипке. Вот только родители не позволяли ей полностью посвятить себя живописи, в то время как на плечах Тань Хуаньси лежал груз ответственности за всю славу Семьи Тань.
Мо Шаньшань очень нравился нынешний Тань Хуаньси. Хотя в прошлом они были знакомы, возможности пообщаться выпадали крайне редко. Тань Хуаньси всегда держался отчужденно, так что люди просто не знали, как с ним сблизиться. Но теперь характер Тань Хуаньси стал более открытым, он научился улыбаться, и от него стало исходить куда больше тепла.
Впрочем, зачастую лишь пережив сильнейшие потрясения и страх смерти, человек способен по-настоящему заглянуть в собственное сердце. Тань Хуаньси некогда побывал на волосок от гибели — вероятно, осознав многое и сбросив тяжелую ношу, он и претерпелся стольким изменениям. И это было к лучшему.
Ци Фэнъюй, зевая, вошел в столовую и, завидев уставленный завтраком стол, мгновенно просиял. Он коршуном бросился вперед, схватил кусок тоста и запихнул его в рот, невнятно бормоча: — Что сегодня за праздник? Такой роскошный завтрак, я умираю с голоду... Кхе-кхе-кхе-кхе...
Ци Фэнъюй принялся яростно колотить себя в грудь и с невероятным выражением лица указал на безмятежно улыбающегося Тань Хуаньси: — Тань-Тань-Тань...
— Дорогу! — Хэ Цзинъи бросил на Ци Фэнъюй взгляд, словно на полного идиота, с поистине величественной осанкой отодвинул стул, сел и совершенно невозмутимо произнес: — Утро доброе!
— Доброе, брат Цзинъи, брат Фэнъюй. — Мо Шаньшань с улыбкой посмотрела на совершенно обескураженного Ци Фэнъюй и пояснила: — Начиная с сегодняшнего дня, Хуань Си будет домашним учителем Сяо Яуня, станет обучать его игре на скрипке. Прошлой ночью дядя Мо специально пригласил Хуань Си позавтракать вместе с нами, а чуть позже он еще и отвезет Сяо Яуня на занятия.
Ци Фэнъюй взял поданный служанкой стакан воды и сделал несколько жадных глотков, прежде чем ему удалось протолкнуть застрявший кусок тоста. Вернув стакан служанке, он уселся на стул и возмутился: — Когда это решилось? Почему я ничего не знаю?
Мо Шаохэн бросил на него равнодушный взгляд: — А с какой стати тебе об этом знать?
— Какого чёрта! — Ци Фэнъюй чуть не подпрыгнул на месте. — Я вообще-то крестный отец нашего сокровища Сяо Яуня! О таком грандиозном событии я, его крестный отец, не имею ни малейшего понятия? Что за беспредел? Разве это дело!
Тань Хуаньси невольно усмехнулся, с невозмутимым видом продолжая наслаждаться вкусным завтраком. Внезапно он осознал, что уже давным-давно не ел в такой оживленной обстановке. Старик Тань придавал огромное значение правилам: во время еды не разговаривали, а в постели не шептались. Если не считать важных банкетов для приема гостей, все члены Семьи Тань были обязаны строго следовать этому порядку.
Он был кое-что слышал о Ци Фэнъюе и Хэ Цзинъи — правой и левой руке Мо Шаохэна, из которых один вел дела в тени, а другой на свету. Пусть Ци Фэнъюй обычно и выглядел легкомысленным и несерьезным человеком, на самом деле именно такие люди внушали наибольший страх, и прозвище Господин Ци вовсе не было незаслуженным.
Видя, что Ци Фэнъюй продолжает шуметь, Тань Хуаньси из лучших побуждений решил пояснить: — Сяо Яунь захотел научиться играть на скрипке, и Шаньшань порекомендовалам меня дяде Мо. Для меня большая честь стать домашним учителем Сяо Яуня.— Молодой господин Тань слишком скромничает. Раз Сяо Юаню выпало счастье учиться у молодого господина Таня игре на скрипке, его будущее определенно будет безгранично, — Ци Фэнъюй, ломая голову, чувствовал, что даже сидя с Тань Хуаньси за одним столом, они словно принадлежали к двум разным мирам. Сам он втайне привык дурачиться, тогда как Тань Хуаньси оставался образцово-правильным юным господином.
Тань Хуаньси лишь мягко улыбнулся в ответ и, продолжая заботиться о Мо Сиюане, невозмутимо продолжил завтракать.
Завтрак прошел в теплой и веселой обстановке. Мо Сиюань то и дело отпускал наивные, простодушные шутки, а Ци Фэнъюй охотно подхватывал их, так что Тань Хуаньси и Мо Шаньшань то и дело заливались смехом. Даже Мо Шаохэн невольно улыбнулся, чем немало удивил всех присутствующих: Мо Шаохэн издавна славился своей суровостью и редко улыбался, что лишний раз доказывало его прекрасное настроение в этот день.
Покончив с завтраком, Мо Шаньшань, у которой с утра были занятия, велела водителю отвезти ее в университет. Обычно она сама отвозила Мо Сиюаня на учебу, а если порой не успевала, за мальчиком приезжал лично управляющий. Но сегодня, раз уж рядом был Тань Хуаньси, ей хотелось дать им побыть вдвоем и уделить друг другу побольше времени.
Тань Хуаньси помог Мо Сиюаню проверить ранец, сам закрепил его на плечах малыша и, глядя на то, как кроха подпрыгивает и весело семенит со своим рюкзачком, почувствовал, как сердце смягчилось, наполнившись гордостью и чувством свершения — словно у него и впрямь подрос собственный ребенок.
Тань Хуаньси погладил сокровище по головке и наставительно произнес:
— Запомнил? Впредь перед каждым выходом в школу проверяй портфель, не забыл ли чего. Нельзя привыкать быть растерхой, понимаешь? Иначе и папа, и братик Хуань Си рассердятся. Уяснил, ученик Мо Сиюань?
— Уяснил! — Мо Сиюань задрал маленькую головку и с серьезным видом ответил.
— Умница! — Тань Хуаньси остался крайне доволен, взял малыша за руку и сказал: — Ну что, мы отправляемся.
Мо Шаохэн стоял неподалеку и, наблюдая за теплой, гармоничной атмосферой между взрослым и ребенком, заметил, как уголки его губ тронула улыбка, которая уже не исчезала. Словно поддавшись неведомому порыву, он подошел к Тань Хуаньси и обронил:
— Пойдемте...
Тань Хуаньси неожиданно обернулся и, окинув его изумленным взглядом, переспросил:
— Дядя Мо тоже с нами?
Мо Сиюань радостно вскинул голову и крепко обнял Мо Шаохэна за ногу:
— Папа отвезет Сяо Юаня в школу?
Мо Шаохэн наклонился и подхнул Мо Сиюаня на руки:
— Мм, сегодня папа и братик Хуань Си вместе отвезут тебя в школу.
— Ура! Папа, я тебя так люблю! — Мо Сиюань обвился ручонками вокруг шеи Мо Шаохэна и уткнулся лицом ему в плечо, ласково прижимаясь.
Мо Шаохэн вдруг понял, что принял совершенно правильное решение. Только что, заметив, как Мо Сиюань льнет к Тань Хуаньси, а для самого Тань Хуаньси во всем мире существовал лишь один Мо Сиюань, он ощутил странную, смутную ревность: эти двое оставили его совершенно без внимания. И вот теперь их взгляды наконец обратились к нему.
Боковым зрение Тань Хуаньси поглядывал на шествующего рядом с ним Мо Шаохэна, державшего на руках Мо Сиюаня. Мо Шаохэн и впрямь был весьма надежным отцом: пусть из-за занятости он не мог проводить с ребенком все время, но о малейшем благополучии Мо Сиюаня всегда заботился безупречно, не позволяя никому и шанса воспользоваться ситуацией.
Положение Мо Шаохэна было особым, и если бы он не окружал Мо Сиюаня постоянной, бдительной защитой, мальчик вряд ли рос бы в таком спокойствии и безопасности. Тань Хуаньси был искренне благодарен судьбе за то, что в ту ночь семь лет назад встретил именно Мо Шаохэна. Окажись на его месте кто-то другой, далеко не факт, что он проявил бы такую же заботу и сумел усыновить Мо Сиюаня после его, Тань Хуаньси, мнимой гибели.
Даже усевшись в машину, Мо Сиюань всё еще пребывал в состоянии крайнего воодушевления: сегодня в школу его провожал не только братик Хуань Си, но даже папа присоединился к ним! Он знал, что папа обычно очень занят, и хотя тот изредка отвозил его на учебу, мальчик не хотел лишний раз утомлять родителя, лишая его даже минут отдыха.
— Братик Хуань Си, а ты еще будешь водить Сяо Юаня на занятия? — устроившись между Тань Хуаньси и Мо Шаохэном, Мо Сиюань сиял от счастья и, потихоньку похихикав добрую минуту, наконец поднял глаза на Тань Хуаньси.
— Конечно, если только Сяо Юань сам захочет, чтобы братик Хуань Си провожал его, — Тань Хуаньси и сам желал этого больше всего на свете, ведь он так мечтал неотступно находиться рядом со своим сокровищем. Он тут же добавил: — Кстати, братик Хуань Си уже договорился с сестрицей Шаньшань, что сегодня после уроков Сяо Юаня заберу я.
Мо Сиюань тут же восторженно закрыл лицо ладошками, а его глаза превратились в сияющие полумесяцы.
Тань Хуаньси, не зная, смеяться ему или плакать, легонько ущипнул ребенка за щечку и невольно скосил глаза на Мо Шаохэна. Заметив, что тот лишь молча, с безмятежным выражением лица наблюдает за ними, он чуть заметно перевел дыхание.
Пока правда не раскрыта, он не хотел вызывать у Мо Шаохэна подозрений, но перед лицом главного сокровища своего сердца просто не мог сдержать чувств. Тань Хуаньси уже всё для себя решил: от Мо Сиюаня он не откажется ни при каких обстоятельствах, и единственный способ вернуть мальчика — это открыться и назвать свое истинное имя: Нин Сюэ.
У ворот школы Мо Сиюань никак не хотел выпускать руку Тань Хуаньси:
— Братик Хуань Си, приходи за мной пораньше.
— Хорошо-хорошо, — улыбнулся Тань Хуаньси, погладив его по щечке. — Братик Хуань Си обязательно приедет заранее и будет ждать тебя после уроков.
— Уговор дороже денег! — теперь Мо Сиюань остался полностью доволен.
— Ой, да наш Сяо Юань просто молодец, уже и крылатыми выражениями изъясняется, — поддразнил его Тань Хуаньси. — Ладно, кроха, марш на занятия, а не то опоздаешь.
Мо Сиюань испуганно ойкнул, тут же отпустил руку Тань Хуаньси и, взмахнув ладошкой, крикнул:
— Папа, пока! Братик Хуань Си, пока!
Проводив взглядом маленькую фигурку Мо Сиюаня, затерявшуюся среди толпы школьников, Тань Хуаньси испытал одновременно легкую щемящую грусть, умиление и гордость. Сам того не заметив, он выдохнул:
— Сяо Юань невероятно смышленый ребенок, вы прекрасно его воспитали.
— Мм, он всегда был послушным, — Мо Шаохэн на мгновение умолк и вдруг произнес: — Но воспитывал его не я.
Тань Хуаньси на секунду остолбенел. Он замер, в упор глядя на Мо Шаохэна и совершенно не соображая, как реагировать.
Долгое время они молча смотрели друг другу в глаза, пока Мо Шаохэн не промолвил тихим голосом:
— Пройдемся?
Мысли в голове Тань Хуаньси всё еще путались, но он послушно кивнул в ответ:
— Хорошо...
http://bllate.org/book/25637/3058371
Готово: