Готовый перевод The Substitute's Ascendancy: One-Dimensional Mosaic / Тень двойника: Игры с огнем: Глава 14

Тот вечер он провёл вместе с Мэн Ци за просмотром телевизора, а ещё они ели лапшу с мясом и зелёным перцем, которую приготовила Го Линь.

Когда он сидел рядом с этими двумя людьми, с которыми у него не было кровного родства, он впервые за долгое время ощутил тепло семейного очага. Словно одинокий дрейфующий островок встретил целый материк, и этим материком для него была Го Линь.

Но Го Линь слегла с болезнью. Она больше не могла говорить с прежней неиссякаемой энергией, редко приходила в сознание и с каждым днём таяла на больничной койке, пока из-за неподъёмных расходов на лечение ей не пришлось вернуться домой.

Если бы он потерял Го Линь, то лишился бы единственного приюта в этом мире.

За окном грохотал гром, и Чжао Юй вдруг почувствовал себя до ужаса одиноким и испуганным. Накопившаяся внутри тревога непрерывно бурлила, но он не знал, кому излить душу.

Треснувший экран телефона внезапно зажёгся — пришло штормовое предупреждение. Глядя на светящийся дисплей, он словно в полумраке поднял трубку и открыл чат с Гу Ханьшэном.

Его палец долго замер в воздухе. Он не понимал, что именно хочет сказать, в голове царил полный хаос, но он случайно нажал на запятую и всё-таки отправил её. Опомнившись, Чжао Юй понял, насколько нелепым был его поступок. Какая-то фальшивка, обманувшая чувства и деньги Гу Ханьшэна, — неужели он ещё надеялся что-то получить от него?

Он включил телевизор на полную громкость, чтобы заглушить шум раскатов грома, и подавил все зарождающиеся смутные чувства и тревоги.

Ливень не прекращался. В новостях показывали затопленные улицы: во многих местах вода стояла очень высоко, а сильный ветер повалил гигантские деревья, которые раздавили несколько машин.

Внезапно раздался звонок в дверь. Чжао Юй уже поднялся, чтобы открыть, но вдруг вспомнил, что и Чжоу Лань, и Чэнь Ли знают код от замка. Выглянув в глазок, он с удивлением увидел Гу Ханьшэна.

На Чжао Юе была его собственная серая толстовка, а в гостиной всё ещё стоял собранный чемодан. Он в панике переоделся, запихнул чемодан в кладовку и, наспех наведя порядок, наконец открыл дверь. Сделав вид, что крайне удивлён, он произнёс:

— Брат, ты почему пришёл?

— Ужинал неподалёку, решил заглянуть по пути, — Гу Ханьшэн держал в руках термопакет из ресторана, с зонта капала вода, а одежда была изрядно вымочена.

Он вовсе не шёл мимо — поблизости не было филиалов этого ресторана. Почти все магазины и торговые центры закрылись, и все сидели по домам, прячась от тайфуна. Гу Ханьшэн же пробрался сквозь городские потоки воды и бурю прямо к его порогу, и причиной тому были лишь отправленная Чжао Юем запятая и несколько пропущенных звонков.

Чжао Юй поспешно подал ему тапочки и помог повесить промокшую куртку сушиться.

Гу Ханьшэн убавил звук телевизора:

— Я думал, почему это у тебя дома так шумно прямо с порога? Уши не болят от такого грохота?

Чжао Юй ответил:

— Просто гроза не прекращается, немного страшно.

— Ты боишься грозы?

— Угу.

Совесть Чжао Юя была нечиста, и он не смел взглянуть на него. Опустив голову, он достал из термопакета контейнеры с едой:

— На улице такой ливень, на дорогах, наверное, пробки? Тебе не стоило приезжать.

Гу Ханьшэн сел напротив него, вскрыл упаковку с палочками и протянул ему:

— Если бы я не приехал, что бы ты стал есть? Смотрю, Чэнь Ли в последнее время крутится как белка в колесе, вряд ли у неё найдётся время о тебе позаботиться.

— Спасибо.

Приняв палочки и опустив взгляд, Чжао Юй увидел в круглом контейнере лапшу с мясом и зелёным перцем. Аромат свежего перца сразу ударил в нос, а поднимающийся от еды пар затуманил ему глаза. В этом ресторане лапшу готовили совсем иначе, чем Го Линь, но это мгновенно перенесло его в тот самый вечер, когда они встретились впервые.

Мужчина напротив молча ждал, пока он сделает пару укусов, и только когда на дне миски не осталось ни капли, спросил:

— Что случилось?

Чжао Юй сидел, опустив голову, и в носу вдруг защемило.

Чжао Юй ничего не ответил. Он не мог рассказать Гу Ханьшэну правду и просто молча ел лапшу до самого конца.

В комнате раздавался лишь голос диктора новостей из телевизора. Когда за панорамным окном одна за другой пронеслись вспышки молний, Гу Ханьшэн встал и задернул шторы.

Внутри воцарились сухость и тепло, отгородившие их от внешней бури и сырости. Чжао Юй, утолив голод, молча принялся собирать посуду, как вдруг за его спиной ощутилось тепло мужского тела, сопровождаемое едва уловимым прохладным ароматом. Чжао Юй уже отлично знал этот запах. На мгновение замерши, он поддался какому-то внутреннему порыву и повернулся, словно добровольно бросаясь в его объятия.

Мужчина обнял его, не делая никаких дальнейших движений, и это тихое объятие затянулось надолго. Они прижимались друг к другу, как истинные влюбленные, ощущая тепло, запах и биение сердец друг друга, подтверждая само существование партнера — так, будто обрели нечто особенное, принадлежащее только им двоим.

Всколыхнувшиеся было чувства Чжао Юя наконец постепенно успокоились. Однако он не отстранился, а вцепился в одежду Гу Ханьшэна, пока сверху не раздался насмешливый голос:

— Плакал?

— Не плакал.

— Подними голову, дай взглянуть.

Чжао Юй упорно не поднимал голову, утыкаясь лбом ему в плечо и пряча все эмоции.

Жизнь Чэнь Ситуна текла гладко и беззаботно, ему не доводилось сталкиваться с неразрешимыми трудностями — разве что поссориться с родными и друзьями да получить плохую оценку. Все эти мелкие неурядицы всегда проходили после дождя, вместе с которым возвращался и тот жизнерадостный Чэнь Ситун. Чжао Юй прекрасно это понимал, а потому оставалось лишь привести чувства в порядок и снова вжиться в роль.

— Брат, всё в порядке, просто поссорился с мамой.

— Победил в споре?

Чжао Юй невольно усмехнулся:

— Разве в этом бывают победители?

Гу Ханьшэн приподнял его подбородок и, заметив, что настроение у того улучшилось, в шутку произнёс:

— Хочешь, я поспорю с ней за тебя? Уж я-то точно не проиграю.

— Ты теперь инвестор, как она посмеет с тобой спорить? Разве это победа не без единого выстрела?

— Если хочешь победы с кровопролитием, впрочем, можно и так.

— Нет уж, пожалуй, не надо!

Глядя на чуть влажные полы брюк Гу Ханьшэна и прислушиваясь к шуму ветра и дождя за окном, Чжао Юй тихо проговорил:

— В такую погоду ты вообще сможешь добраться домой? Может...

Его голос оборвался на полуслове.

Остаться на ночь?

В конце концов, это квартира Чэнь Ситуна, а что если всплывут какие-нибудь несоответствия?

Но погода действительно стояла ужасная — даже в новостях бегущей строкой шли предупреждения о наводнениях. Стрелки часов перевалили за семь вечера, и если Гу Ханьшэн сейчас уйдет, на дороге точно будет небезопасно.

Чжао Юй сжал зубы:

— Брат, оставайся-ка сегодня ночевать здесь. Утром дождь утихнет, тогда и поедешь.

— Хорошо.

Чжао Юй подтолкнул Гу Ханьшэна к дивану, усадил и сказал:

— В спальне немного беспорядок, ты лучше не заглядывай туда, я сам всё уберу.

С этими словами он быстро шмыгнул в спальню и начал запихивать в ящики стола все свои вещи, которые могли вызвать подозрения. К счастью, Чжоу Лань проявила бдительность и заранее велела ему перебраться из гостевой спальни в хозяйскую, да и обстановка там была полностью переделана по вкусу Чэнь Ситуна, так что никаких проблем возникнуть не должно было.

Чжао Юй порылся в шкафах, отыскал новые туалетные принадлежности и свежий комплект пижамы, после чего отнёс всё это в ванную.

Теперь на умывальнике красовалось две зубные щетки, в душевой висело два полотенца, а тапочек для ванной стало на пару больше. Казалось, будто Гу Ханьшэн пришёл не просто переждать ночь, а собирался переехать к нему насовсем.

Чжао Юй поспешно отогнал эту нелепую мысль: всё это делалось лишь ради того, чтобы точнее изображать Чэнь Ситуна, и ничего особенного в этом не было.

Выйдя из ванной, Гу Ханьшэн уже был в приготовленной пижаме. При его росте под метр девяносто рукава и штанины оказались ему коротковаты.

Чжао Юй машинально открыл приложение интернет-магазина:

— Брат, какой у тебя размер? Я закажу пижаму по росту.

Гу Ханьшэн сел, закинув руку на спинку дивана позади него, и перевёл взгляд с телефона, на котором тот выбирал одежду, на его лицо. Сегодняшний Чэнь Ситун снова чем-то отличался от прежнего: в том отправленном знаке препинания таилась слишком тяжелая тревога, и дело было вовсе не в банальной ссоре с матерью — Гу Ханьшэн почувствовал это ещё на пороге. Однако тот прятал свои переживания слишком глубоко. Гу Ханьшэн обнимал его, целовал, но неизменно чувствовал, что касается лишь пустой оболочки.

— Брат, как думаешь, эта симпатичная? Тёмно-синяя. — Чжао Юй ткнул в картинку с пижамой, спрашивая его мнения, но, повернув голову, прямо столкнулся с его взглядом.

— Почему у тебя экран разбит? — тихо спросил Гу Ханьшэн.

— Уронил случайно… Ну так синий цвет красивый?

Тот сидел так близко, что Чжао Юй невольно тоже перешёл на шёпот.

— Красивый.

Атмосфера стала томной. Когда Гу Ханьшэн наклонился, Чжао Юй не смог сдержаться и закрыл глаза, но отступать не стал — наоборот, позволил войти в своё личное пространство и приподнял подбородок, отвечая на поцелуй.

Подхватив его за спину, Гу Ханьшэн опустил его на диван и навис сверху, загнав в ловушку собственных рук. На этот раз он уже не довольствовался поверхностными ласками и не притворялся мягким джентльменом. Он хотел схватить ту самую душу, что пряталась за пустой оболочкой, и крепко зажать её в кулаке.

С самого детства Гу Ханьшэн привык брать силой всё, чего бы ни пожелал: будь то акции компании или пост генерального директора — всё это он отвоевывал из пасти волков и тигров, растоптав амбиции дядьев и двоюродных братец. Инстинкт хищника был у него в крови. Ради того чтобы завоевать Чэнь Ситуна, он истратил всю нежность, на какую только был способен. Эта стратегия принесла желаемое плоды, но, стоило ему заполучить самого Чэнь Ситуна, как он снова почувствовал неудовлетворение.

Этот поцелуй не шёл ни в какое сравнение с прежними: в нём сквозили безудержная страсть и собственнический инстинкт. Чжао Юй мгновенно понял, что что-то идёт не так, и машинально уперся руками в грудь Гу Ханьшэна, однако сдвинуть его с места не смог.

Чжао Юй никогда раньше не состоял в романтических отношениях. Лишь в детстве, когда его жизнь еще не превратилась в хаос, у него было мимолетное, наивное увлечение какой-то девочкой — именно поэтому он свято верил, что по природе своей гетеросексуален. Но с той девочкой у него ничего не было, а после он и вовсе стал невосприимчив к любви.

Сейчас же Гу Ханьшэн посылал опасные сигналы, от которых у Чжао Юя от страха онемели руки и ноги. Конечно, в глубине души он допускал мысль, что когда-нибудь может лечь в постель с Гу Ханьшэном, но инвестиции уже получены, и острой необходимости продавать себя больше не было.

Тем не менее, он не стал толкать его всерьез — едва приложив усилие, тут же ослабил руки.

Его точила вина — за обманутые чувства Гу Ханьшэна и за собственные бесконечные расчеты. Он получил деньги, но взамен почти ничего не дал этому человеку, и теперь у него просто не осталось совести, чтобы смотреть в глаза Гу Ханьшэну.

Поздней ночью разбушевавшаяся буря терзала город. Тени деревьев качались под фонарями, капли дождя разбивались о листву, разлетаясь брызгами.

Фонари во дворе гасли один за другим. Когда ливневый дождь внезапно прекратился, наступила абсолютная, звенящая тишина.

В темной и тихой спальне Гу Ханьшэн выключил настольную лампу лишь после того, как Чжао Юй заснул. В этот момент из ящика стола донёсся звук входящего сообщения. Поскольку оба телефона лежали в гостиной, озадаченный Гу Ханьшэн приоткрыл ящик и обнаружил там старый мобильный аппарат.

Судя по модели и степени износа, телефон был довольно древним. Нажав кнопку «Домой», Гу Ханьшэн зажёг экран блокировки: на заставке красовалась фотография женщины в день рождения. Женщине было около пятидесяти, на её голове криво сидела праздничный колпак, а сама она щурилась, улыбаясь так, что глаза превращались в полумесяцы. Фигура её была слегка сгорбленной — сразу угадывался человек, привыкший к многолетнему тяжелому труду, да и одежда выглядела простовато. На заднем плане виднелся скромно обставленный ресторан.

http://bllate.org/book/25647/3060083