Готовый перевод Xi Chu Hegemon's Solitude / Непобедимый властелин Западного Чу: Глава 2

Этот некий лекарь по фамилии Хань занимал ничтожную должность и обладал малым весом в словах. Хотя он уже больше года состоял при Сян Юе в качестве личного телохранителя-лекаря, особого уважения к нему не питали.

Хотя та мимолетная встреча позволила ему разглядеть нечто незаурядное в пришедшем муже, что принес с собой голову для подтверждения верности, происхождение незнакомца оставалось для него тайной.

Разумеется, он не собирался вести гостя прямиком к генералу Сян Юю — особенно учитывая, что в последние дни тот был крайне раздражителен и вспыльчив из-за дела о вступлении в заставы, из-за чего легко мог навлечь на себя гнев.

Поэтому лекарь, выразившись более уклончиво, направился к военному шатру, где находился Фань Цзэн.

Хотя Лю Бу оказался один-одинешенек в незнакомом лагере армии Чу, он неизменно держался непринужденно, сохраняя легкий и спокойный дух.

Все, о чем он думал, сводилось к тому, что в этом лагере полным-полно народу, но среди них нет ни единого, кто мог бы сравниться с ним в силе.

Даже если они рассорятся из-за какого-нибудь слова и ему придется прорываться силой, для него не составило бы особого труда уйти.

Лю Бу намеревался перекинуться парой слов с этим лекарем по фамилии Хань, однако тот не только сохранял на лице бесстрастное и холодное выражение, но и отвечал на редкость скупо, отчего Лю Бу невольно вспомнил того угрюмого молчуна Гао Фуи.

— Прибыли.

Бормотание лекаря Хань было столь тихим, что если бы не превосходящий всех слух Лю Бу, он вовсе не расслышал бы этих слов.

Выпрямившись во весь рост, лекарь громко произнес:

— Прошу доложить: прибыл муж, желающий преданно служить, он принес голову для подтверждения верности и просит аудиенции у Афу.

Афу? Фань Цзэн?

Лю Бу на миг растерялся, но перебирать не стал: раз не удается повидать Сян Юя, то и встреча с Фань Цзэном вполне должна помочь ему достичь цели.

Кто бы мог подумать, что, услышав цель их визита, стражник тут же ответит:

— Афу сейчас нет в шатре, приходите позже.

И это поистине не было отговоркой или попыткой отделаться: едва миновал полдень, как Фань Цзэн в спешке покинул шатер, прихватив с собой двоих приближенных, и никого не предупредил, куда именно направляется.

Какая досадная случайность!

Лекарь Хань был изрядно удивлен, нахмурился и смущенно взглянул на Лю Бу.

Если бы в свое время Лю Бу тщательно изучал исторические трактаты, а не глотал их целиком, то смог бы догадаться, что сейчас Фань Цзэн отправился на поиски Сян Чжуана, а затеял он это, разумеется, ради того, чтобы устроить на пиру засаду и покарать Лю Бана.

В данный момент тот лишь сокрушался по поводу дурной удачи, но ему не составило труда догадаться, о чем колеблется лекарь. Прежде чем тот успел открыть рот и выставить его за дверь, Лю Бу снял со спины узел, положил его на раскрытую правую ладонь и прямо сказал:

— Не стану скрывать от лекаря, сейчас у меня за душой и вправду ни гроша. Но это доказательство верности в глазах других не стоит и ломаного гроша.

Он слегка кивнул, взглядом призывая нахмурившегося лекаря Хань приложить ладонь к свертку и проверить самому.

Хотя лекарь и испытывал сомнения, он без колебаний последовал совету и прикоснулся рукой к ноше — и в тот же миг его взгляд изменился.

Он состоял в войске уже более двух лет и собственными руками лишил жизни немало врагов. Даже сквозь несколько слоев ткани было несложно догадаться на ощупь, что ладонь ощущает очертания человеческого лица.

Это была человеческая голова.

Тигриный взор Лю Бу неотрывно следил за переменами на его лице; заметив малейший сдвиг, он чуть прищурился, приподнял уголки губ и добавил:

— Но в глазах генерала Сян она вполне может стоить десять тысяч золотых.

Лекарь Хань промолчал.

— Утруди себя указать дорогу, лекарь, — не раздумывая, вновь произнес Лю Бу.

Эта его уверенность проистекала вовсе не из слепой самоуверенности, а была тщательно обдумана.

Причиной, по которой он нацелился именно на голову Ин Цзыина, была кровная месть между кланом Сян и Цинь, о которой он прекрасно помнил: сперва прежний правитель Царства Чу, Хуай-ван, был обманут и умер на чужбине в Цинь, затем Фучу после пленения томился в заточении до самой смерти. Если же взглянуть на события ближе к нашему времени, то и дед Сян Юя Сян Янь, и дядя Сян Лян — все они пали в сражениях против Цинь.

Если только Сян Юй не был монахом, читающим сутры в уединении, он просто не мог не питать извечной ненависти к потомкам правителей Цинь. Судя по себе: он ведь лютой ненавистью ненавидел Лю Бэя, который перекрыл ему последнюю надежду, когда он униженно умолял о пощаде, так что же говорить об этой накопившейся за поколения кровавой расплате?

Лекарь Хань слегка кивнул, больше не задавая лишних вопросов, решительно повернулся и зашагал прямо к тому шатру, где находился Сян Юй.

Если этот человек — всего лишь невежественный безумец, генерал Сян, скорее всего, не позволить ему уйти живым, и тот сполна заплатит за свою дерзость.

Что же до его собственных слов, то глупца добрым словом не вразумишь, в худшем случае его заденет остаточной яростью, и он отделается нагоняем.

Если же у этого человека и вправду есть точный расчет, то приведение его к генералу Сян Юю окажется абсолютно верным шагом.

По его мнению, одна лишь отвага решиться напрямую просить о встрече с разгневанным генералом Сян Юем уже заслуживала похвалы.

Военный шатер Фань Цзэна располагался совсем недалеко от шатра Сян Юя, и в молчании они быстро добрались до места.

На сей раз лекарь Хань вошел внутрь лично, чтобы доложить. До входа его лицо было беспристрастным, и точно таким же осталось, когда он вышел, лишь бросив на Лю Бу легкий кивок:

— Заходи.

Лю Бу открыто кивнул и уже собирался переступить порог, как вдруг вспомнил, что так и не спросил имени собеседника.

Если все пройдет удачно, возможно, им придется еще долгое время работать бок о бок, поэтому он между делом поинтересовался:

— Благодарю, лекарь. Не подскажете, как ваше имя?

Лекарь Хань, очевидно, тоже подумал о том, что они могут стать сослуживцами, и постарался изобразить на губах легкую улыбку:

— Я состою при генерале Сян в должности телохранителя-лекаря. Мое имя — Хань Синь.

Едва договорив, он сдержанно поклонился и, повернувшись, зашагал пробы.

Кто бы знал, что Лю Бу сперва остолбенеет, а затем слегка приоткроет рот в крайнем изумлении, едва не выпалив черт побери!

Мог ли он предположить, что этот угрюмый нелюдимый человек с заурядным и пасмурным выражением лица окажется тем самым несравненным мужем государственной важности, о котором столь пространно пишут в исторических хрониках!

И впрямь, под началом Гегемона-Правителя Западного Чу скрывались истинные таланты, стоило лишь оглянуться — и сразу натолкнешься на выдающуюся личность.

Лю Бу цыкнул языком.

В конце концов, он сам некогда был грозным владыкой: от верховных сановников и прежнего правителя Цинь до рядовых воинов — всех он рубил собственными руками, а сейчас горел жаждой добыть голову основателя династии Хань Лю Бана. Поэтому, оправившись от неожиданного потрясения, он быстро пришел в себя.

Шагая размашистым шагом в шатер, он невольно вспомнил о том, как сам, будучи простым простолюдином, обладая великой воинской силой, был вынужден поступаться гордостью и признавать двух приемных отцов, лишь бы пробиться наверх.

У Сян Юя же прославленные мужи и проворные военачальники сами приходили к нему на порог.

Столь разительный контраст невольно вызывал горькую зависть.

В шатре ярко горели светильники, в одиночестве сидел человек, держа в руке чашу.

Чаша была наполовину полна, вино в ней слегка плескалось, словно он о чем-то размышлял.

Ростом этот человек был никак не меньше девяти чи, и даже сидя он казался поразительно высоким. На нем не было боевых доспехов, вместо этого он облачился в черные парчовые одежды, а нижнее платье было расшито золотыми нитями по черному фону, изображая распластавшегося в полете исполинского руха. Пояс украшала драгоценная пряжка из носорогового рога, дополненная золотым крюком с нефритовыми вставками и сокровищами, на ногах красовались черные сапоги с узором из шкур барса и тигра, а в ножнах из рыбьей кожи покоился меч Лунъюань.

Даже сидя неподвижно и не произнося ни слова, в своем подтянутом облачении он не мог скрыть широких плеч, тонкой талии, крепких ребер и мощных сухожилий.

Какой могучий муж!

Во всей армии Чу не сыскалось бы другого человека с подобной осанкой и устрашающей властностью, кроме прославленного историей Гегемона-Правителя Западного Чу.

Приближаясь медленным шагом, Лю Бу постепенно перевел взгляд на несколько цуней выше.

Лицо Сян Юя от многолетних солнечных лучей приобрело бронзовый оттенок, ярко отливавший в свете свечей. При ближайшем рассмотрении больше всего привлекали к себе не высокий лоб, не острые брови, не горделивый орлиный нос и не плотно сжатые тонкие губы, а необычные черные зрачки с двойными радужками.

Хотя ему впервые довелось лицезреть обладателя двойных зрачков, Лю Бу, никогда не придававшего особого значения чужой внешности, лишь бросил на него мимолетный взгляд и спокойно отвел глаза.

Он не умел расточать пышные похвалы, и после того, как разглядел лицо Сян Юя, единственным его впечатлением было: этот человек не только высок и могуч, но и лицом чертовски хорош.

В свое время он ведь тоже не уступал.

В сердце Лю Бу всколыхнулась гордость, и он невольно расправил грудь еще шире.

Но больше всего его задело то, что Сян Юй, принимая в шатре незнакомца, заявившего о своем желании поступить к нему на службу, не оставил рядом ни единого стражника.

Подобное поведение ясно говорило о глубокой вере в собственное боевое мастерство и полном отсутствии страха перед чужим злым умыслом или возможным покушением.

Уголки губ Лю Бу гордо приподнялись.

Ха, да разве я в свое время не вел себя точно так же?

Заметив, что на всем пути от входа до середины шатра этот человек с почти неприличной дерзостью разглядывал его, Сян Юй даже не гневался, а держался открыто и спокойно позволял себя изучать.

С малых лет он отличался высоким духом, стремясь овладеть искусством побеждать тысячи врагов, а повзрослев, действительно преуспел в боевых искусствах так, что в войске не нашлось равных ему по силе — даже Лун Цюй, Ин Бу и Чжунли Мо, к коим он благоволил больше всего, не шли с ним ни в какое сравнение.

Тем не менее, он всегда ценил талантливых полководцев и дорожил воинами.

Лю Бу выглядел хоть и молодым, но обладал величественной осанкой, благородной красотой, а в каждом его движении явно угадывался искусный боец, познавший толк в ратном деле, что сразу же снискало ему расположение Сян Юя.

Лю Бу низко поклонился и назвал свое имя; Сян Юй, с каждым мгновением все больше довольный увиденным, в мыслях уже почти принял решение оставить его при себе.

У простолюдинов не было вторых имен, как не было их и у простого люда без титулов — вторые имена носили главным образом ученые мужи.

Среди знатных родов эпохи Сражающихся Царств носителей фамилии Лю было не так уж много, но и не сказать чтобы редкость, оставалось лишь гадать, к какому именно клану он принадлежал.

Он слегка кивнул, жестом приглашая Лю Бу присесть, а затем вежливо осведомился:

— С какой целью пожаловал сюда воитель?

Голос его звучал глуховато, но весомо и мощно, проникая прямо в уши.

— У меня есть кровная месть с Лю Баном из лагеря ханьцев, — подавив внезапно возникшее желание почесать зачесавшееся ухо, Лю Бу уселся и без ложной скромности начал прямо с главного: — Однако в одиночку мне не по силам отомстить и смыть позор. Поэтому я желаю следовать за генералом Сян Юем повсюду, служить ему до последнего дыхания и в знак преданности приношу голову врага, надеясь получить в войске хоть какую-нибудь должность.

Желательно — самую ответственную, на передовой, чтобы лично снести голову Лю Бану.

Сян Юй, разумеется, никак не мог знать о том, что Лю Бу добавил про себя.

Раз тот не стал вдаваться в подробности своей вражды с Лю Баном, Сян Юй и сам не стал допытываться, лишь легко кивнул в знак того, что услышал, а затем перевел взгляд на матерчатый узел, который Лю Бу небрежно положил перед собой на низкий столик.

— Развяжи.

— Есть.

Ответив с суровым выражением лица, Лю Бу дернул за узел на макушке свертка.

Узел не поддался.

Оба находившихся в шатре человека явно не ожидали такого исхода.

Сян Юй безмолвно перевел взгляд на лицо Лю Бу.

Сохраняя невозмутимость, Лю Бу приложил вдвое больше силы и дернул снова: однако, поскольку узел с самого начала был завязан кое-как, оба раза он потянул, судя по всему, не в ту сторону, и от этого шнур не только не развязался, но затянулся еще туже.

Чертовщина какая-то!

Мысленно выругавшись на паршивый сверток, подведший в столь ответственный момент, Лю Бу остался внешне совершенно невозмутимым и при следующей попытке приложил уже шесть долей силы.

Раздался треск, и грубая прочная ткань мгновенно разодралась от его грубой силы. Из-за избытка усердия отрубленная голова Ин Цзыина с выкаченными глазами и свирепой гримасой подскочила и уже было полетела вниз, норовя рухнуть на пол.

К счастью, Лю Бу обладал молниеносной реакцией: не дав ей покатиться по земле, он подцепил голову носком сапога и, точно мяч для цуцзюй, ловко подбросил и тут же поймал обратно в руку.

Хорошо еще, что погода стояла прохладная и за те несколько дней впопыхах она не успела сильно протухнуть, хотя приятного запаха от нее, разумеется, исходить не могло.

Сохраняя абсолютную серьезность, Лю Бу произнес:

— Прошу генерала Сяна взглянуть.

Поскольку ему впервые довелось получить человеческую голову в знак преданности, Сян Юй подавил в себе желание пинком отбросить эту смердящую вещь, медленно моргнул слегка подергивающимся веком и бесстрастно уставился на нее.

Вот только хотя клан Сян и питал извечную вражду к Цинь, сам он никогда в жизни не видел Ин Цзыина и, разумеется, не мог узнать этого неудачника, погибшего с открытыми глазами.

Лю Бу по молчанию собеседника тотчас догадался о чем-то и, достав из-за пазухи золотую верительную бирку, взятую на всякий случай, протянул ее обеими руками, лаконично пояснив:

— Это голова Ин Цзыина.

Дыхание Сян Юя на миг оборвалось.

Его взгляд на мгновение замер на золотой бирке, а в голосе прозвучали смешанные, трудно различимые нотки:

— Ин Цзыин?

Лю Бу с суровым лицом кивнул:

— На небе и под небесами она такая одна.

Разве что Ин Цзыин обладал еще большим величием, чем тот, кто после повешения вернулся на три с лишним века назад, и сумел отрастить себе вторую голову.

Однако последующая реакция Сян Юя почему-то поставила его в тупик — он совершенно не мог ее просчитать.

Пристально изучая бирку в раздумьях, Сян Юй затем еще раз внимательно оглядел человеческую голову, и на его лице проступило странное, труднодостижимое выражение неверия, смешанного с рассеянным недоумением...

Поразмыслив довольно долго, Сян Юй словно только сейчас вспомнил, что Лю Бу все еще терпеливо ждет рядом, и произнес:

— Воитель издалека прибыл с искренними намерениями, преодолел долгий путь в пыли и дорогах, должно быть, сильно устал. Не лучше ли сперва искупаться и немного отдохнуть?

Лю Бу изначально не рассчитывал получить какое-либо назначение на месте, к тому же, побывав правителем сам, он прекрасно понимал, что чем тщательнее подходят к делу перед назначением, тем более желанным оказывается результат.

Поэтому он охотно согласился и под чьим-то конвоем вышел из шатра.

Стоило Лю Бу удалиться, как лицо Сян Юя резко помрачнело, в глубине его глаз забурлило яростное пламя, и он громко приказал:

— Позвать людей, немедленно пригласите Афу и... — слово дядя уже сорвалось было с его губ, но он с трудом проглотил его, оборвав себя на полуслове, и рявкнул: — ...сюда для совещания!

В это время при Сян Юе состоял не только Хань Синь, но и Чэнь Пин.

http://bllate.org/book/25653/3060536