Готовый перевод Love Delusion Li Huaisha / Бредовая любовь: Иллюзия привязанности: Глава 7

Мэн Ицзин, если ты еще хоть раз поддерешься с кем-нибудь, я больше ни за что не приду вытаскивать тебя из участка. И еще: следи за своим языком, перестань нести всякую чушь. Нин Чань смотрел на это ледяное лицо — слишком холодное, совсем не похожее на Мэн Сынаня.

Они были родными братьями: внешне почти близнецы, но характеры различались разительно.

Раздраженно отведя взгляд, он перевел его на Юй Шисюя: — Ты тоже не зацикливайся на нем, он просто по природе такой, относись к этому снисходительнее.

Юй Шисюй рассмеялся первым, продемонстрировав широту взглядов: — Ничего страшного, я не обижаюсь. Он ведь ребенок, я не стану воспринимать его слова всерьез.

Затем последовал легкий, полный скрытого и сдержанного смысла взгляд: — Чего взять с ребенка? Спорить с ним бессмысленно, ведь в конце концов делить со мной жизнь будет вовсе не он.

Ну почему он снова начинает свои ядовитые намеки!

У Нин Чаня от этого просто раскалывалась голова, и он поспешно оттащил их друг от друга: — Ладно, на сегодня хватит! Все по домам!

Ухватив Мэн Ицзина за запястье, он силой потащил его прочь и, сдерживая злость, произнес: — Сегодня ты внезапно угодил в участок, и меня привез, между прочим, он. Ты не должен был так с ним разговаривать.

Мэн Ицзин опустил глаза на свое запястье, охваченное тонкими пальцами Нин Чаня, словно кандалами, и неторопливо произнес: — Мне не нравится, как он на тебя смотрит.

Нин Чань возразил: — Какое тебе вообще дело до того, как он смотрит?

— Что, собираешься поссориться со мной из-за него? — голос Мэн Ицзина стал еще холоднее. — Стареющая фальшивка, и что ты в нем нашел?

Он говорил с такой непоколебимой уверенностью, что Нин Чань даже нервно усмехнулся: — Какая еще стареющая фальшивка? Не припомню, чтобы я учил тебя подобным вещам. И с каких пор ты стал таким невоспитанным? Даже если ты мной недоволен, это не повод вымещать злость на других. Ты уже не ученик младших классов.

Мэн Ицзин высвободил запястье и замер на месте. Его мрачный взгляд прошелся перед ним с тупым безразличием: — Ты собираешься быть с ним?

Не понимая, откуда у того такие мысли, Нин Чань с досадой ответил: — Нет.

Пока их отношения не подошли к концу, он не собирался сходиться с Юй Шисюем.

Лицо Мэн Ицзина немного разгладилось. Помолчав немного, он сдержанно бросил: — Это он — всего лишь замена.

И вновь всё свелось к абсурдному утверждению, будто отец похож на собственного сына.

Нин Чань даже не стал с ним спорить: — Да, он — замена.

Получив ответ, Мэн Ицзин успокоился и про себя подумал: ну конечно, Нин Чань отыскал кого-то до боли похожего на него самого. Настоящим хозяином положения был он, а Юй Шисюй — всего лишь низкопробный дублер.

Пока он сам не уступит место, у Юй Шисюя нет ни единого шанса занять его.

Он ни за что не позволит этому старому хрычу выбиться в фавориты.

Покуда он жив, Нин Чань может даже не мечтать о романе с тем старым хрычом.

— Я провожу тебя до школы, не забывай нормально питаться. Ты уже взрослый, не заставляй меня постоянно напоминать о простых вещах, — Нин Чань протянул руку, чтобы поправить ему воротник, и добавил ровным тоном: — Веди себя прилично, учись как положено, а если понадобятся деньги — звони.

Мэн Ицзин уставился на его влажные губы, а затем вновь с раздражением цыкнул: — Понял.

Поймав на улице такси, они вдвоем вернулись к учебному заведению. Нин Чань проводил его до школьных ворот и напутствовал строгим предупреждением: — Больше не ввязывайся в драки с одноклассниками. Что-то случится — звони мне, но никаких потасовок.

Мэн Ицзин решил, что так тот проявляет заботу о его здоровье, и промолчал, приняв это за согласие.

Проводив его, Нин Чань вдруг ощутил укол липкого страха.

Он даже боялся представить, что было бы, если бы те парни повредили лицо Мэн Ицзина? Что, если бы остались шрамы?

Ведь если бы лицо Мэн Ицзина пострадало, он бы перестал походить на Мэн Сынаня.

В целом мире больше не сыскать второго настолько похожего человека.

Вернувшись домой в одиночестве, Нин Чань отправил Юй Шисюю извинения в текстовом сообщении. Тот отнесся к этому спокойно и лишь мягко напомнил, что взгляд у Мэн Ицзина слишком недвусмысленный, они оба одного поля ягоды.

Однако Нин Чань не придавал этому никакого значения.

Любит его кто-то или ненавидит — всё это не имело для него ни малейшего значения.

Его волновало лишь одно: кто похож на Мэн Сынаня, кто способен заменить Мэн Сынаня. А любовь, привязанность и долговечность союзов вообще не входили в круг его интересов.

Глядя на календарь, он вспомнил, что сегодня ему снова нужно в больницу — подошло время сеанса у психотерапевта.

После смерти Мэн Сынаня он думал, что сумел выбраться из того лета, но на самом деле стоило начаться дождю, как он снова оказывался заперт в том дождливом сезоне, из которого не было спасения.

По мере того как Мэн Ицзин становился всё сильнее похож на Мэн Сынаня, симптомы только усугублялись. Иногда он погружался в пучину бредовых фантазий, что выражалось в навязчивой идее: ему казалось, будто Мэн Сынань жив, и он занимался непрерывным самовнушением.

Сжав в руке телефон, Нин Чань пролистывал бесчисленные фотографии на экране, и выражение его лица становилось всё более одиноким и тоскливым.

У него не осталось снимков Мэн Сынаня, но однажды он заметил: если тайком сфотографировать Мэн Ицзина с косого ракурса сзади, получившийся кадр до боли напоминал Мэн Сынаня.

Ведь главное отличие между ними крылось в глазах.

Взгляд Мэн Ицзина был чересчур мрачным и жестоким, в то время как глаза Мэн Сынаня умели улыбаться — донельзя нежно.

При съемке исподтишка сзади и сбоку в объектив чаще всего попадали лишь очертания лица, а не сами глаза, и тогда сходство между ними достигало девяноста девяти процентов.

Пора было на прием к врачу.

Два года назад, поддавшись помрачению рассудка и приняв Мэн Ицзина за Мэн Сынаня, он разрушил их отношения.

Придя в себя, он сразу обратился к специалисту, но это не помогло — состояние лишь ухудшалось. Наверное, думал он, Мэн Сынань просто не хочет, чтобы его забывали, требуя помнить о себе вечно.

Он раз за разом погружался в иллюзии и раз за разом переступал черту.

Привалившись к спинке дивана, Нин Чань устало потер переносицу. Больше нельзя посягать на Мэн Ицзина — того самого мальчика, которого он вырастил. Он не имеет права тащить его за собой в ад.

Эту болезнь необходимо вылечить.

***

Тем временем Мэн Ицзин, едва переступив порог общежития, вмиг схватил Юэ Чжэнси за воротник и швырнул на кровать. Лицо его было зловещим и пугающим: — Какого черта этот щенок вообще знает про Нин Чаня? Это ты сболтнул?

Юэ Чжэнси отличался болтливостью и легкомыслием, обожал разносить сплетни, а кроме того, питал предубеждение против Нин Чаня и то и дело распускал про того дурные слухи.

Затрусив от страха, он замотал головой: — Я… я всего пару раз обмолвился, ну, что Нин Чань вечно увивается за тобой…

Мэн Ицзин разжал пальцы. Сам он толком не понимал, что творится у него в голове, и лишь глухо подавил бурю эмоций: — Больше ни слова о нем.

Юэ Чжэнси поднялся на ноги, всё еще напуганный свирепым выражением, с которым тот ворвался в комнату, и лишь спустя пару мгновений испуганно выдавил: — Блин, Мэн-гэ, ты что, и вправду на него запал? Он же… он же парень… К тому же ты сам говорил, что между вами ничего нет! Это он лип к тебе банным листом и вечно лез не в свое дело…

Мэн Ицзин и сам растерялся. Поначалу он действительно испытывал к Нин Чаню лишь отвращение, не понимая, с какой стати тот питает к нему столь грязные и порочные чувства.

Но теперь он почему-то находил мысли о том, что Нин Чань может желать его подобным образом, вполне правильными.

В конце концов, он сам попустительствовал распускающим слухи сплетникам и первым осыпал Нин Чаня едкими насмешками, а остальные просто слепо за ним повторили.

Гомосексуал.

Разве он сам — гомосексуал?

Мэн Ицзин никогда прежде не задавался этим вопросом. Мужчины его не привлекали, в этом он мог поклясться: к представителям своего пола он не испытывал ничего.

Впрочем, к женщинам он тоже был равнодушен и с самого детства не заглядывался ни на одну девчонку. Даже в бурный период полового созревания он держался особняком и не смог бы назвать по имени ни одну одноклассницу.

А Юэ Чжэнси, не страшась собственной смерти, продолжал зудеть: — Твою мать, ты что, серьезно втюрился в него? Тебе нравятся парни?

Мэн Ицзин молчал. У него не было ответа.

Он никогда никого не любил.

Что же касалось Нин Чаня, то тут примешивалось скорее чувство ответственности. Из-за случайной физической близости он чувствовал себя обязанным взять за это ответственность. Но Нин Чань отказался от его заботы и потребовал всё забыть, оставив его в полнейшей растерянности.

— Я не знаю, — нахмурившись, Мэн Ицзин впервые в жизни столкнулся с таким тупиком. — Я просто не понимаю, что с ним делать.

— А он тебе нравится?

Мэн Ицзин всерьез задумался над вопросом, но выдать определенный ответ так и не смог: — Понятия не имею.

Он ведь даже не представлял, что такое любовь, как он мог на такое ответить?

Для него это оказалось задачкой со слишком многими неизвестными.

Проследив за переменой в его лице, Юэ Чжэнси от изумления разинул рот: — Мэн-гэ, так вы кем друг другу приходитесь? Он столько времени крутится возле тебя, неужели не было никаких продвижений?

Помедлив секунду, Мэн Ицзин выдал сдержанную формулировку: — Целовались.

— ...

Юэ Чжэнси едва не грохнулся в обморок от охватившего его ужаса.

Главного красавца университета скрутил мужик.

Ухватив Мэн Ицзина за локоть, он в отчаянии завопил: — Черт возьми, да если ты мутишь с парнем, как я теперь буду торговать твоим номером в QQ?!

— ...

Мэн Ицзин усмехнулся: — А я-то думал, с чего это столько народу меня добавляет. Твоих рук дело?

Юэ Чжэнси виновато замялся: — Такой ресурс пропадает зря, грех не воспользоваться… Хочешь, поделюсь с тобой половиной выручки?

— Не надо, — безжалостно припечатал Мэн Ицзин. — Больше не продавай. Я закрыл заявки в друзья, это уже мошенничество с твоей стороны.

— Ну братан, не надо, не закрывай… — Юэ Чжэнси попытался еще было поплакаться, но под ледяным взглядом Мэн Ицзина мгновенно захлопнул рот. Деньги, конечно, важны, но жизнь дороже.

Покашляв для вида, он осторожно осведомился: — Раз вы даже целовались, и после этого ты утверждаешь, что он тебе не нравится?

— Я же сказал: не знаю, — бросил Мэн Ицзин. — Не я это начал.

— И какие ощущения? — в Юэ Чжэнси вновь проснулся праздный интерес.

— Он… — Свой первый поцелуй Мэн Ицзин получил тем летним днем, когда они праздновали научное достижение: в ванной комнате Нин Чань внезапно прикоснулся губами к его губам. Мэн Ицзин тогда смертельно перенервничал, мысли спутались в комок, и он чуть не отбросил коньки прямо на месте.

Если уж описывать ощущения, то это было чистое напряжение.

Сообразив, к чему ведут расспросы, он ответил пинком под зад: — Какое тебе вообще дело до того, каково это — целовать его?

Потирая ушибленное место, Юэ Чжэнси простонал: — Охренеть, да ты в жизни, похоже, никого больше не целовал, кроме него?

Мэн Ицзин окинул его молчаливым взглядом: — А ты сомневаешься?

Он терпеть не мог излишнюю панибратскую близость, держал со всеми дистанцию, да к тому же вечно ходил с каменным лицом, так что девчонки смели лишь крадком поглядывать на него издалека. Никаких романтических помыслов у него отродясь не возникало — с чего бы ему целовать кого-то еще?

http://bllate.org/book/25658/3061124