Готовый перевод Nine Deaths to Immortality [Rebirth] / Девять жизней до бессмертия: Порочный круг любви: Глава 5

Бай Цзэ в полубезумном состоянии вернулся во дворец и, даже сев на место, всё ещё не мог поверить в то, что произошло сегодня.

Цзи Сюань не просто в одиночку появился в некогда принадлежавшем ему Дворце Цинъюэ, он еще и… и вытворил с ним такое. Бай Цзэ протянул руку и коснулся собственных губ, но тут же отдернул ее, будто от удара током. Это мягкое прикосновение…

Оно было тем, о чем он некогда смел лишь мечтать, но не мог получить, однако сейчас ему хотелось лишь испытывать отвращение к самому себе. Почему то, чего он так тщетно добивался, Цзи Сюань может так легко отдать другой женщине, императрице Цуй… и даже какой-то девчонке с сомнительным прошлым вроде Цин Хуа!

Проклятье! Бай Цзэ со всего маху ударил кулаком по стене, и вспышка боли помогла его разуму постепенно вернуться в норму.

Цзи Сюань — владыка в девяти и пяти небесах, в его власти обласкать милостью любую женщину, которая ему интересна. Бай Цзэ лишь не понимал, зачем поступать так с Цин Хуа: была ли это проверка или император и впрямь заинтересовался ею?

При мысли о том, что завтра снова придется туда идти, у Бай Цзэ заболела голова — привлекать к себе внимание Цзи Сюаня в его планы явно не входило.

На следующий день Бай Цзэ пришлось выгадать момент, когда никого не было рядом, и тайком ускользнуть.

Утром выпал снег, на улице стоял сильный холод. Бай Цзэ плотнее запахнул одежду и снова ступил в тот заброшенный двор.

Однако к его величайшему удивлению, Цзи Сюань уже был на месте. Хоть он и не опоздал, ему пришлось набраться смелости, выступить вперед и признать свою вину:

— Этот раб опоздал, прошу императора о милосердии.

Цзи Сюань сидел за каменным столом под сливовым деревом, на столе стояли кувшин вина и две чаши. Он указал на каменную табуретровку напротив и произнес:

— Садись.

Бай Цзэ взял кувшин и автоматически наполнил вином чаши — как Цзи Сюаня, так и свою, — после чего только тогда присел.

И лишь подняв чашу, он с неловкостью осознал, что Цзи Сюань велел ему лишь сесть, но не говорил ничего большего. С его нынешним положением подобный жест выглядел совершенно неуместно и был явным перебором.

Цзи Сюань же вовсе не рассердился; помедлив мгновение, он легко улыбнулся:

— А ты расторопен.

— Служить императору — великое благо для раба, — вынужден был ответить Бай Цзэ.

Цзи Сюань поднял чашу, слегка поглаживая пальцами ее край:

— Не думал, что сегодня компанию за вином мне составишь именно ты.

Услышав это, Бай Цзэ опустил взгляд. Он и сам не думал.

Не думал, что в такой роли будет составлять тебе компанию за вином здесь и сейчас.

Отродив былое в памяти, Бай Цзэ единым махом осушил стоявшую перед ним чашу вина. От одного глотка стало мало, и он плеснул себе еще. После двух чаш подряд в горле запекло огнем, и он невольно закашлялся.

Даже его выносливость к алкоголю ухудшилась…

— Хэ-хэ… — усмехнулся Цзи Сюань. — Вообще-то вином должен был топить свою печаль я, а ты перетянул все внимание на себя. Вчера весь дрожал от страха, а сегодня чего это вдруг перестал меня бояться?

Бай Цзэ прикрыл рот рукой и долго кашлял, пока наконец не перевел дыхание. В уголках его губ мелькнула усмешка:

— Раз страх всё равно не поможет, к чему было изображать трепет? А вот император: нынче в Поднебесной царит мир и покой, о чем же вам печалиться?

Цзи Сюань не ответил. Он устремил взгляд вдаль, и в его глазах промелькнула невыразимая тоска, но мгновением позже она исчезла, оставив после себя лишь бездонную черноту.

— Раньше кое-кто часто составлял мне здесь компанию за вином, — отпив глоток из чаши, произнес Цзи Сюань.

Сердце Бай Цзэ дрогнуло, он опустил голову, чтобы Цзи Сюань не заметил его странного состояния.

— А знаешь? — Цзи Сюань неожиданно повернулся, в упор глядя на него горящим взглядом. — Изначально я хотел убить тебя.

Бай Цзэ замер от неожиданности.

— Но теперь я почему-то передумал, — Цзи Сюань до дна осушил чашу и бесстрастно произнес: — Можешь идти.

Бай Цзэ ошарашенно смотрел на Цзи Сюань, совершенно не понимая, что это за представление.

Только сегодня он по-настоящему уразумел смысл изречения о том, что мысли государя неисповедимы.

— Что? Уходить не хочешь? — Цзи Сюань поднял глаза, и во взгляде его промелькнул холодок. — Твоя жизнь и смерть зависят от одного моего решения, неужели ты ждешь, пока я передумаю?

— Благодарю императора, — Бай Цзэ был вынужден удалиться.

Цзи Сюань долго смотрел вслед уходящему Бай Цзэ, не отводя глаз, пока та фигура окончательно не скрылась из виду, после чего снова налил себе вина.

Вернувшись во дворец императрицы, Бай Цзэ все еще пребывал в полном недоумении.

Если вчерашние замыслы Цзи Сюаня он еще хоть отчасти мог угадать, то поступки Цзи Сюаня сегодняшнего были для него совершенно непостижимы. Раньше Цзи Сюань отличался холодностью и горделивым высокомерием, почти никогда не удостаивая находившихся рядом женщин добрым словом, а теперь вдруг принялся один за другим совершать столь вольные поступки по отношению к незнакомке… Неужели он никогда по-настоящему не понимал его?

Это осознание не могло принести Бай Цзэ никакой радости.

Он понятия не имел, миновал ли кризис, и в ближайшие дни уже не смел просто так высовывать нос наружу. Но без возможности покинуть дворец или связаться с прежними верными людьми ему приходилось в стенах императорской резиденции буквально тяжело переставлять ноги.

Прошло несколько тихих и мирных дней, как вдруг императрица Цуй приказала явиться к ней.

При новой встрече взгляд, которым императрица одарила его, кардинально отличался от прежнего — это был взгляд чужака, полный настороженности и легкого холодка.

Бай Цзэ интуитивно почуял неладное. И не успел он додумать эту мысль до конца, как услышал слова императрицы:

— Вчера император потребовал тебя у меня. Приведи себя в порядок и вечером отправляйся к нему.

Эти слова грянули для Бай Цзэ среди ясного неба, он потрясенно выдохнул:

— Что вы сказали? — он даже позабыл о положенных почтительных обращениях.

Императрица недовольно холодно фыркнула:

— А я-то недооценивала тебя, не думала, что у тебя такие масштабные аппетиты. Разве не этого ты добивался? К чему теперь ломать комедию!

В душе Бай Цзэ горько усмехнулся: внезапная прихоть Цзи Сюаня и впрямь сослужила ему ужасную службу! Как он мог оказаться в постели у императора вот так, без всяких объяснений и причин! Он тут же без колебаний рухнул на колени перед императрицей Цуй и взмолился:

— У раба и в мыслях не было ничего подобного! Раб готов до конца дней служить императрице, лишь бы не отправляться к императору!

Заметив его непоколебимую решимость, императрица невольно нахмурилась в замешательстве, хотя всё еще до конца не верила ему:

— Если у тебя не было таких помыслов, то почему… почему ты соблазнил императора?

— Раб случайно столкнулся с императором, откуда же нам… — глаза Бай Цзэ покраснели. — Раб и помыслить не мог, что у императора возникнут такие мысли, раб никогда не пытался соблазнить его!

— Впрочем, оказаться подле императора — не такая уж плохая участь. С этого момента ты перестанешь быть слугой и возвысишься до господина, — лицо императрицы немного смягчилось, но в голосе все еще звучал холод. — Хорошенько подумай, второй такой возможности не представится. К тому же император лично потребовал тебя у меня, если я откажу разве не прослыву ревнивой бабой? И в каком свете это меняставит?

Взгляд, которым императрица одарила Бай Цзэ, был откровенно недоброжелательным.

— Решение раба непоколебимо… Раб готов лично просить у императора прощения за свой отказ! Дело не в том, что императрица не хочет меня отпускать, а в том, что раб сам этого не желает. Если… если даже это не убедит матушку-императрицу, раб готов смыть подозрения кровью и умереть! — с железобетонной твердостью ответил Бай Цзэ.

Для настоящей Цин Хуа это, пожалуй, был бы прекрасный шанс, но только не для него.

Да, он испытывал чувства к Цзи Сюаню, но собственная гордость у него тоже имелась!

К тому же оставаться под крылом императрицы Цуй было куда выгоднее для расследования правды.

Убедившись, что в словах юноши нет фальши, императрица наконец смягчила выражение лица и чуть более мягким тоном произнесла:

— Раз дело обстоит так, я дам тебе возможность объясниться с императором. Можешь идти.

Вернувшись в свою комнату, Бай Цзэ обнаружил, что нижнее белье на нем насквозь пропиталось потом.

Впервые в жизни он испытал лютую злость на Цзи Сюаня. После такого расклада, чем бы всё ни закончилось, он станет вечной занозой в сердце императрицы, и уж она-то точно больше не потерпит его подле себя!

Пусть императрица Цуй временно оставила его в покое, прохладное отношение с ее стороны проявилось уже на следующий день.

Главный евнух из свиты императрицы занял место Бай Цзэ, и за одну ночь тот оказался отстранен от дел. Придворные привыкли преклоняться перед сильными и топтать слабых: хотя открыто никто не чинил ему препятствий, всевозможные козни и бойкот сделали пребывание во дворце невыносимым.

Вернувшись ночью в комнату и чувствуя себя смертельно уставшим, Бай Цзэ уже собирался лечь отдохнуть, как вдруг его взгляд резко изменился.

В углу комнаты стоял человек в широком плаще, скрывавшем фигуру так, что было не разобрать, мужчина это или женщина — виден был лишь заостренный подбородок.

В прежние времена подобраться к нему столь бесшумно никому бы не удалось.

Несмотря на потрясение, Бай Цзэ быстро взял себя в руки и глухим голосом спросил:

— Кто ты?

— Ты действительно… не знаешь, кто я? — подал голос незнакомец, и его речь звучала неестественно, явно измененная намеренно.

Лишь в этот момент Бай Цзэ окончательно уверился, что с Цин Хуа действительно что-то не так, но к несчастью, чужих воспоминаний он не унаследовал, поэтому мог лишь ответить:

— Я… ударился головой и многое позабыл.

Собеседник слегка приоткрыл рот, издавая странный звук.

Этот звук напоминал визг какого-то зверя и веял зловещей жутью, отчего у Бай Цзэ затылок покрылся мурашками.

В следующий миг волна острой боли пронзила его тело, колени подогнулись, и он рухнул на пол — казалось, тысячи крошечных насекомых вгрызаются в его плоть! Он с силой прикусил губу, лишь чудом сдержав рвущийся наружу крик!

К счастью, эта боль длилась недолго, промчавшись подобно приливу, но лоб Бай Цзэ уже покрылся холодным потом.

Стоило хоть раз испытать это пронизывающее до мозга костей ощущение, и забыть его было уже невозможно.

— Это яд в твоем теле, и твоя жизнь и смерть в моих руках, — злобно усмехнулся незнакомец. — Это наказание за то, что ты отверг предложение императрицы отправить тебя к императору. В следующий раз будет куда больнее.

Бай Цзэ тяжело задышал:

— Ты… человек императрицы Цуй?

— Да с чего бы ей указывать владыке? Не мели чепухи, — презрительно фыркнул незнакомец. — Ты зря отказался от ее предложения отправить тебя к императору.

Он понизил голос, и тот сделался зловещим:

— Упускать такую возможность нельзя.

Сердце Бай Цзэ сжалось: этот человек и впрямь нацелился на Цзи Сюаня. Будь на его месте настоящая Цин Хуа, она ни за что не упустила бы шанс подобраться к императору! И хотя выудить что-то конкретное сходу не удалось, судя по тому презрению, с каким этот гость отзывался об императрице Цуй, либо та была ни при чем, либо этот человек стоял выше нее по рангу.

— Император всегда подозревает меня, отправься я к нему, у меня не будет ни малейшего шанса преуспеть, — с показным нежеланием протянул Бай Цзэ. — Напротив, он наверняка выведет меня на чистую воду.

— Он ничего не обнаружит, — с уверенностью заявил визитер.

— Почему? Потому что я знаю слишком мало, потому что в любой момент могу стать пушечным мясом и пойти на убой, верно?Reply with only the corrected sentence. Точно так же, как и Цин Янь. Вы ведь даже не дадите мне продолжить поиски правды, просто пожертвуете мной как незначительной пешкой, и всё, — скорбно улыбнулся Бай Цзэ. — Раз уж мне всё равно суждено умереть, убивай меня прямо сейчас! К императору я не пойду! Позавчера он чуть не прикончил меня!

— Ты… — незнакомец явно не ожидал от Бай Цзэ такой дерзости, в его голосе закипела ярость.

Бай Цзэ в упор, без тени страха, глядел на него в ответ.

Спустя мгновение собеседник немного смягчил тон:

— Если ты сумеешь убить его и искупить свою вину, я испрошу для тебя истинную свободы у самого Повелителя. Согласен?

Глаза Бай Цзэ блеснули, в них промелькнул живой интерес, но он все же неуверенно переспросил:

— Ты можешь гарантировать?

Гостю явно не нравилась строптивость Бай Цзэ, но раз тот был еще нужен, ему пришлось проявить терпение:

— Устами владыки ложь не изрекается.

— У меня остался еще один вопрос, — подумав, произнес Бай Цзэ.

— Говори, — разрешил тот.

— Вокруг императора сильнейшая охрана, как я с моими силами смогу убить его?

— К этому я уже подготовился.

Незнакомец вытащил из-под плаща правую руку: его пальцы были тонкими, кожа — мертвенно-бледной, а ногти отливали нездоровым серовато-белым цветом. На ладони он держал цветок густо-синего цвета; полупрозрачные лепестки накладывались друг на друга, образуя удивительную, завораживающую красоту.

Бай Цзэ прежде никогда не видал таких цветов.

— Этот цветок называется Цветок Лою, он смертельно ядовит. Стоит растворить лепестки в воде, как она станет совершенно бесцветной и безвкусной, и обнаружить яд не удастся никаким способом.

Слегка взмахнув рукой, незнакомец позволил цветку легко спланировать прямо перед Бай Цзэ.

Не ожидав столь тщательной подготовки, Бай Цзэ напряг все силы и осторожно прощупал почву:

— Я понял, я отправлюсь к императору. Но у меня есть последняя просьба, надеюсь, вы сможете ее исполнить.

Собеседник промолчал — очевидно, оставшись недовольным, но уходить не спешил.

Бай Цзэ осторожно произнес:

— Мне придется действовать при императоре в одиночку, это невероятно трудно. Я надеюсь, вы оставите мне способ связи с вами, чтобы при удобном случае я мог вовремя попросить о помощи, тогда и шансов на успех будет куда больше!

Сказав это, он в напряжении уставился на незнакомца. Стоит тому согласиться, и у него появится шанс вытащить кукловода из тени!

Помолчав какое-то время, тот бросил:

— Когда придет время, кто-нибудь обязательно появится и поможет тебе. А сейчас думай о том, как завоевать доверие императора.

С этими словами он резко развернулся и ушел. Бай Цзэ поспешил следом, но стоило тому перешагнуть порог, как от незваного гостя не осталось и следа — казалось, его здесь никогда и не было.

Бай Цзэ поднял с пола цветок, погрузившись в глубокие раздумья.

Столько дней к нему никто не являлся, и он уже почти уверовал в невиновность Цин Хуа… но стоило Цзи Сюаню проявить к нему хоть малейший интерес, как этот человек тут же объявился. Стало быть, пока от него есть толк, недостатка в доступе к тайным сведениям не будет.

К тому же сегодняшний день принес плоды. Незнакомец назвал себя главой («этим креслом/владыкой»), а над ним стоял еще некий Повелитель — похоже, заговорщики состояли в какой-то жестко иерархичной организации, хотя само название звучало слишком по-разбойничьи, совсем не в стиле Цзи Цзиня.

Однако их цели с Цзи Цзинем явно совпадали — все они желали зла Цзи Сюаню. К тому же, судя по всему, эта организация внедрила во дворец не одного его. При мысли о том, что рядом с Цзи Сюанем кроется целая сеть тайных врагов, с изощренным коварством алчущих его гибели, Бай Цзэ невольно нахмурился.

Этой ночью сон бежал от Бай Цзэ, а едва забрезжил рассвет, как за ним прислали известие: императрица желает его видеть. Спокойно приведя себя в порядок и водрузив синий цветок в волосы, он отправился в передние покои на встречу с императрицей Цуй.

Едва переступив порог, он увидел сидящих плечом к плечу Цзи Сюаня и императрицу Цуй. Не выказав ни капли удивления, Бай Цзэ почтительно опустился на колени для поклона:

— Император поведал мне, что ты не желаешь идти к нему. Императрица же опасалась, будто я сочту ее недостаточно великодушной, и специально велела позвать тебя, — мягко произнес Цзи Сюань со слабой улыбкой на губах. — Можешь говорить смело и без утайки, ни я, ни императрица не станем винить тебя за это.

http://bllate.org/book/25659/3061203