Готовый перевод Woke Up as the Tycoon's Man / Жена для миллиардера: Перезагрузка в шоу-бизнесе: Глава 13

Сцены с минимальным уровнем конфликта и небольшими колебаниями эмоций снимать всегда легко. Линь Цзипин в основном справлялся со всеми дублями с первого раза, разумеется, за исключением тех случаев, когда ему попадались напарники, похожие на Телепузиков.

Эта сцена не требовала взаимодействия с партнером, да и внутреннее состояние персонажей было простым, а работа с деталями — не слишком сложной, поэтому все трое справились с первого дубля.

У режиссера Чжана была одна привычка: в течение по крайней мере первой недели после входа группы в проект он не снимал сцены с сильными эмоциональными колебаниями и острыми кульминационными конфликтами, а также избегал интимных эпизодов — например, сцен с поцелуями или в постели.

Во-первых, это позволяло актерам постепенно вжиться в роли, а во-вторых, давало время привыкнуть друг к другу. Иначе, если с ходу начать тесниться, миловаться и сюсюкать, актеры хоть ничего и не скажут вслух, но неизбежно почувствуют неловкость — особенно при первой совместной работе. Уж лучше подождать, пока все более-менее освоятся, и обойтись меньшим количеством неудачных дублей, что куда приятнее.

Линь Цзипин уже трижды работал с режиссером Чжаном и неизменно симпатизировал его человеческим качествам.

Закончив съемку крупных планов, реквизитор позвал массовку обратно. Они заняли те же позиции, что и прежде, и отсняли еще одну сцену при императорском дворе. За исключением Мэн Пэй, которую заставили переснимать дубль из-за неверного прохода по площадке, все остальное прошло вполне гладко.

По окончании утренних съемок съемочная группа дружно принялась за обед из коробочек-хэбэси. Все столпились вокруг складных столов в ожидании, пока молодой рабочий из реквизиторского цеха раздаст порции.

— Можешь дать мне еще одну коробочку? — Линь Цзипин посмотрел на пенопластовый контейнер перед собой и совершенно беззастенчиво произнес: — Одной мне не наесться.

Сидящие за столом рассмеялись.

— Вот уж поистине: внешность обманчива. Малыш Линь с такой отличной фигурой уплетает за обе щеки, — с улыбкой поддразнил его второй режиссер, позабавленный простодушными словами парня.

— Наешь досыта — появятся силы работать! — Линь Цзипин поставил коробку с едой на стол и незаметно подвинул ее вправо, прямо к руке Чжао Яня.

— Точно, наедайтесь все как следует! — подхватил слова Линь Цзипина режиссер. — Наша съемочная группа работает сверхурочно чуть ли не каждый день, так что подкрепляться должны все!

У тех, кто уже сотрудничал с режиссером Чжаном, лица были сплошь с одинаковым выражением: я так и знал, что этим дело и кончится.

Хэ Цзе и Гу Цзехуэй тоже не стали исключением и ели вместе со всеми. Услышав слова режиссера Чжаona, Гу Цзехуэй заметил:

— А твое прозвище Чжан-Живодер и впрямь дано не зря.

Режиссер Чжан скосил на него глаза и тут же парировал:

— Исполнитель главной роли еще ничего не сказал, а у тебя уже претензии.

Хэ Цзе сделал глоток воды, устало улыбнулся и промолчал.

Все в индустрии развлечений знали, что у Гу Цзехуэя с режиссером Чжаном прекрасные отношения, и подобные пикировки были привычным делом. То, что Линь Цзипин смог поработать с режижером Чжаном уже три раза, — фактор, который нельзя было сбрасывать со счетов.

Заметив улыбку на лице Хэ Цзе, режиссер Чжан вдруг вспомнил внешность и голос Линь Сяо. Внешний вид, темперамент, характер и типажи этих двоих сильно различались, но было одно общее свойство: хороший нрав.

Хэ Цзе обычно помалкивал и был немногословен, тогда как Линь Сяо отличался мягкостью и неизменно встречал всех улыбкой.

— Понятия не имею, откуда тебе вечно приваливает такое счастье: все хорошие актеры достаются тебе, — с досадой протянул режиссер Чжан.

Гу Цзехуэй немного помолчал, а затем тихо усмехнулся:

— Наверное, в прошлой жизни спас планету.

— Только похвали, как сразу нос задерешь, — не остался в долгу режиссер Чжан.

Линь Цзипин прилежно ел, прислушиваясь к их диалогу, и едва сдерживал улыбку.

И впрямь ничего не изменилось.

— Я один не осилю, — заметив, что Чжао Янь почти закончил трапезу, Линь Цзипин открыл стоявшую перед ним коробку. — Съесть одному не под силу, давай разделим на двоих?

Чжао Янь, чей голод был утолен лишь наполовину, ответил:

— Хорошо.

Линь Цзипин распаковал новую пару одноразовых палочек, переложил в свою коробку ложки три-четыре риса, а остальное полностью отдал Чжао Яню, символически поинтересовавшись:

— Хватит тебе?

— Угу.

Чжао Янь с некоторым опозданием осознал проявленную Линь Цзипином доброту, почувствовав смущение и глубокую трогательность этого жеста.

Его простодушный нрав не поддавался исправлению. В армии он вел себя точно так же: на общих обедах, если не наедался, стеснялся про добавку, вечно думая, что стоит ему открыть рот, как все уставятся на него. Командир взвода, заметив это, каждый раз просил порцию за него. Позже он наконец научился добывать себе еду сам: закалка, фронтовая дружба и суровые тренировки постепенно избавили его от излишней скованности.

Теперь же, оказавшись в незнакомой обстановке, Чжао Янь вернулся к прежним привычкам. К счастью, ему встретился Линь Цзипин — человек, который относился к нему так же хорошо, как тот командир взвода.

Линь Цзипин понятия не имел, о чем таком задумался его глуповатый телохранитель, раз у того на лице застыло... этакое птенцовое выражение.

Чтобы избежать ситуации, когда собеседник всерьез примет его за матушку-птицу, Линь Цзипин мог лишь сделать вид, будто ничего не заметил, и, отвернувшись, продолжил есть.

Чжао Янь остро почувствовал на себе чужой взгляд и тут же посмотрел в ответ. Это был Гу Цзехуэй, который в упор разглядывал охранника — тем самым до боли ненавистным, оценивающим и сканирующим взглядом.

Пойманный с поличным Гу Цзехуэй вовсе не смутился и не отвел глаза; вместо этого он одарил Чжао Яня дежурной улыбкой и лишь после этого неторопливо опустил голову, продолжая ковыряться в еде.

— Поедем в отель или отдохнем в машине? — поинтересовался Чжао Янь, когда с обедом было покончено.

— Посижу в машине, вздремну немного, я не слишком устал, — Линь Цзипин прихватил початую бутылку минеральной воды и зашагал к машине.

Устроившись на заднем сиденье, Линь Цзипин достал телефон и начал пролистывать ленту Вейбо.

Официальный аккаунт Узурпация власти уже был создан и верифицирован. Последняя запись пятидесяти с лишним тысяч подписчиков представляла собой репост медийного материала о церемонии начала съемок, дополненный общей фотографией съемочной группы.

Линь Цзипин предполагал, что львиная доля из этих трех с лишним тысяч комментариев оставлена ради Хэ Цзе. Открыв ветку обсуждений, он убедился в этом: все комментарии пестрели исключительно упоминаниями Хэ Цзе.

— Ах-ах-ах, съемки начались!! Желаю большой удачи на старте!! И успешного продвижения съемок!! Режиссер Чжан, берегите его как следует, если он хоть чуть-чуть похудеет, я пожелаю вам растолстеть еще сильнее! @Продавец_Пирамид_Чжан_Цзэлян.

— Мой муж так красив! Любимый, береги себя, твоя женушка дома постель тебе согреет.

— Малыш все такой же холодный и неприступный, только посмотрите на это серьезное выражение лица. Если хоть в один день мне удастся увидеть твою улыбку, я согласна растолстеть до размеров режиссера Чжана @Продавец_Пирамид_Чжан_Цзэлян.

— Пришел в группу — постов нет, начались съемки — снова нет постов. Приходится тащиться в такую даль на официальный аккаунт, чтобы караулить твои новости. Малыш, неужели тебе не жаль своих фанатов?

— ...

— ...

Пробежавшись глазами по комментариям, Линь Цзипин более-менее уяснил для себя образ Хэ Цзе — холодный бог мужской красоты, к которому нельзя приблизиться.

Куда бы он ни ступал, везде веяло тысячелетней мерзлотой.

Впрочем, по мнению Линь Цзипина, демонстрируемая Хэ Цзе холодность и отстраненность были не столько частью актерского амплуа, сколько проявлением его подлинной натуры.

Полистав ленту с полчаса, Линь Цзипин покрутил затекшую шею и решил немного вздремнуть.

— Может, сменить машину на минивэн? — поинтересовался сидевший на переднем сиденье Чжао Янь, заметив, как Линь Цзипин поморщился. — Там просторнее, отдыхать будет удобнее.

Стоило услышать слово минивэн, как остатки сна у Линь Цзипина мгновенно испарились, и он с ужасом уставился на Чжао Яня через зеркало заднего вида.

Да я в жизни больше не сяду в минивэн!

Обе его аварии происходили именно в минивэнах. В первый раз все обошлось испугом и легкими царапинами; во второй — свет погас раз и навсегда.

Психологическая травма от этой дряни осталась более чем серьезная.

— ...Что такое? — Чжао Янь почувствовал себя неуверенно под таким взглядом.

— Все в порядке, — Линь Цзипин выдохнул, чувствуя крайнее раздражение от собственной обострившейся до предела реакции, и через силу произнес спокойным голосом: — У меня нет денег, купить такое не на что.

— В подземном гараже дома стоит один серебристый минивэн, — обладавший отменной памятью Чжао Янь выдал деталь: — Стоит в самом углу, возможно, вы не обратили внимания.

Линь Цзипин молча плакал в душе.

Обратил. Помимо номерного знака, машина точь-в-точь повторяла ту, на которой ездил он сам.

Телохранитель, если ты будешь и дальше так меня мучить, я ведь и впрямь тебя уволю.

— Не люблю минивэны, эта машина вполне хороша, менять ничего не нужно, — Линь Цзипин потер переносицу. — Я немного посплю, разбуди меня за двадцать минут до выхода.

Чжао Янь тихо отозвался:

— Хорошо. — И больше не издавал ни звука, в салоне воцарилась абсолютная тишина.

Сон Линь Цзипина вышел тяжелым и мутным, а когда Чжао Янь разбудил его, состояние оказалось хуже, чем после трех бессонных ночей.

— Уже пора? — морщась, спросил Линь Цзипин, выглядя крайне недовольным.

Чжао Янь кивнул:

— Угу. Хочешь еще немного поспать?

— Не нужно, — Линь Цзипин опустил стекло, и отраженный от земли солнечный свет заставил его инстинктивно прищуриться. — Чем больше спишь, тем хуже себя чувствуешь.

— Не ходи со мной, — приходя в себя, бросил он Чжао Яню. — Поспи немного в машине, а потом сходи купи мне стакан ледяного смузи из красной фасоли, заодно возьми термос и перелей смузи туда.

Чжао Янь не понял.

Линь Цзипин посмотрел на него взглядом человека, потерявшего надежду на чужое обучение:

— И температура сохранится, и деньги сэкономишь. Если сам захочешь выпить, сделай так же.

Жара стояла дикая, и Линь Цзипину было совестно объедаться в одиночку, но на съемочной площадке народу крутилось видимо-невидимо, и купить смузи на всех он был не в состоянии.

При нынешнем финансовом положении лучше всего было проявить немного житейской хитрости.

Убедившись, что Чжао Янь уловил суть, Линь Цзипин открыл дверь, вышел из машины и направился к съемочной площадке, а в голове у него все крутился недавний сон.

Он упускал из виду одну деталь. Во время автокатастрофы в машине находились двое — водитель и он сам; сам он погиб на месте, да и у водителя шансов выжить наверняка не оставалось.

Линь Цзипин смутно помнил, как водитель рассказывал ему об успехах своей дочери в учебе, о том, какая она послушная, и что на его попечении оставались старые родители и малые дети.

Хотя та авария стала роковой случайностью, в определенном смысле тот человек погиб из-за него. Если бы он не устроился к нему водителем, возможно, по сей день жил бы счастливой и здоровой жизнью.

Подобное объяснение выглядело несколько притянутым за уши, но Линь Цзипин не мог отделаться от этих мыслей. Чувство вины накатывало волной прорывающейся плотины, и остановить его было невозможно.

Погруженный в такие мысли, Линь Цзипин незаметно добрался до площадки.

Реквизиторы и операторы уже вовсю трудились: расставляли реквизит, настраивали камеры, суета стояла невероятная. Поздоровавшись со всеми, Линь Цзипин направился в гримерную.

— Малыш Линь сегодня днем плохо спал? — заметив увядший вид актера, участливо поинтересовалась Сестрица Линь.

— Сам не пойму, в чем дело, проснулся — и вдруг разболелась голова. Впрочем, ничего страшного, скоро пройдет.

Линь Цзипин вовсе не желал с первого же дня съемок заслуживать репутацию человека капризного.

— Ну, если станет совсем невмоготу, скажи режиссеру. У нас в группе темп бешеный, съемки идут впритык. Привыкнешь — и все наладится.

Линь Цзипин про себя подумал: я к этому давно привык.

— Угу, спасибо, Сестрица Линь.

Надо бы найти время навестить его жену и ребенка, оказать им хоть какую-то материальную помощь.

Глядя на свое отражение в зеркале, думал об этом Линь Цзипин.

http://bllate.org/book/25661/3061380