Готовый перевод Drowning in Doting (Quick Transmigration) / Бездна обожания: Игра с безумцами: Глава 5

Конечно, даже самая радушная атмосфера мгновенно превратилась в пороховую бочку, стоило Фан Юю предъявить свои каракули.

— Что это за мазня!

Фан Юй с презрением посмотрел на него. Даже четырехкадровый комикс не в состоянии понять, ну и ограниченный же интеллект.

— Может, господин позволит мне взглянуть?

Сзади раздался невероятно приятный голос — такой, что в современном мире у любой женщины от одного его звучания могли бы «забеременеть уши». У Фан Юя по спине пробежали мурашки. Он тут же обернулся, ожидая увидеть божественно прекрасное лицо, но… перед ним предстала жуткая, обезображенная маска. Лицо действительно было изуродовано: глубокие шрамы от ожогов выглядели пугающе. И лишь глаза — глубокие и узкие — словно пытались затянуть в себя, как в омут…

И все же, как ни крути, он был уродлив!

— Ты кто?

Урод бросил на Фан Юя взгляд, повернулся к высокопоставленному солдату и что-то тихо прошептал. Лицо того изменилось, но тут же приняло прежнее выражение. Солдат кивнул:

— Хорошо. Раз ты понимаешь по губам, пусть он говорит тебе, а ты будешь пересказывать мне.

Каждая клеточка тела Фан Юя вопила: «Нет! Уберите этого урода подальше от меня!»

Но как бы он ни протестовал, как бы ни давило вокруг него напряжение, огромный урод подошел вплотную. Не обращая внимания на сопротивление, он схватил Фан Юя за подбородок и заставил смотреть себе в глаза — их лица оказались почти вплотную.

— Говори.

Фан Юй молча смотрел на него, подавляя визуальный шок, и невозмутимо произнес:

— Ты слишком уродлив, я отказываюсь.

— …

Высокопоставленный солдат нахмурился:

— Что он сказал?

— Ничего, он расхваливает мудрость и доблесть нашего генерала.

Солдат понимающе кивнул, словно раскусив Фан Юя:

— А льстить он умеет.

Фан Юй продолжил:

— Ты что, слепой?

Урод ответил:

— Нет. Советую тебе не испытывать мое терпение.

Фан Юй:

— Братан, эта фраза тебе не идет.

— Почему?

— С такой-то рожей ты еще хочешь, чтобы кто-то заботился о твоем терпении? Братан, будь проще, будь честен. Не задирай нос, жаба не сможет съесть мясо лебедя.

— …А если я всё же хочу попробовать?

— Ешь, кто тебе мешает? Какое мне до этого дело? Я не стану обращать внимание на урода.

— Не боишься, что я тебя убью?

Фан Юй:

— Обычно те, кто так говорит, не убивают.

— …

Находясь в столь опасном положении, он всё еще держался так, будто ему море по колено. Хотя остальные не понимали, о чем говорит Фан Юй, они не были слепыми и догадывались, что ничего хорошего из его уст не исходит.

В этот момент рука урода, сжимавшая подбородок Фан Юя, напряглась. Фан Юй слегка нахмурился, но не издал ни звука, даже когда стало больно. Атмосфера вокруг мужчины стала еще тяжелее, вязкой, как густая тушь, от которой перехватывало дыхание.

Высокопоставленный солдат прищурился. На первый взгляд казалось, что он недоволен поведением Фан Юя, но если присмотреться, в его хищных глазах можно было заметить испуг, промелькнувший в тот самый миг, когда урод замер.

Время замедлилось до предела, даже ветер стал осторожным, словно чувствуя неладное. Фан Юй окинул взглядом остальных и внезапно ощутил дурное предчувствие. Неужели этот изуродованный человек не так прост?

Вдруг урод в глазах Фан Юя растянул губы в усмешке. На его ужасающем лице это выглядело особенно свирепо. Он резко отпустил подбородок Фан Юя, и тот услышал отчетливый хруст в собственной шее. Мужчина протянул руку, и кто-то тут же вложил в нее кнут.

Фан Юй схватился за ноющую шею. В тот миг он был уверен, что умирает.

Он был в ярости: ну кто так поступает?! Хотя его не убили, но от того хруста в шее он решил, что позвонки сломаны!

В поле зрения появилась рука — безупречная, словно искусно выточенная. Даже грубые мозоли на подушечках пальцев не портили ее совершенства, а лишь добавляли дикости и властности. Особенно когда эта рука книжника сжимала пропитанный кровью кнут…

— Если господину не к спеху, оставьте его мне. Подозреваю, что его личность не так проста, нужно тщательно допросить.

— Впрочем, скоро выступаем. Оставляю его под твоим надзором. Если что-то случится, ты знаешь последствия, — высокопоставленный солдат посмотрел под ноги изуродованному мужчине, его тон звучал не слишком строго.

Фан Юй под предлогом массажа шеи прищурился. Высокопоставленный солдат не смел даже прямо смотреть в глаза уроду. То ли тот был настолько страшен, то ли его статус внушал такой трепет?

Впрочем, Фан Юй испытывал к этой физиономии стойкое физическое и психологическое отвращение. Стоило увидеть это лицо, как вся его невозмутимость улетучивалась. К тому же, подняв его с земли, мужчина принялся прижимать его к себе.

— Думаю, ты не хочешь попробовать вкус этого кнута? — прошептал урод, прижимая Фан Юя к груди и склонившись к самому уху.

Фан Юй поджал губы, чувствуя крайнее раздражение. Он уперся руками в грудь мужчины, пытаясь отстраниться, но безуспешно. Это было похоже на то, как среди бела дня грабят девицу, только девица — это он, а грубиян — урод…

Все вокруг смотрели на них спокойно. Ну конечно, Фан Юй — всего лишь военнопленный. Даже если бы урод прямо здесь повалил его на землю, никто бы не вступился. А если бы он выжил после изнасилования, другие, возможно, даже завидовали бы: ведь если тебя приметил солдат, жизнь становится куда легче, чем у пленных!

Фан Юй краем глаза заметил темный, тяжелый взгляд мужчины и гадал, как именно тот собирается его допрашивать.

Другие пленные видели, что Фан Юй ушел и вернулся с мужчиной. Хотя вслух они ничего не говорили и даже завидовали, в душе наверняка проклинали его как дешевую шлюху, соблазняющую мужчин.

После прихода изуродованного человека он сменил полномочия с другим высокопоставленным солдатом, и теперь эта группа пленных перешла под его полное управление.

У офицеров были отдельные палатки для отдыха. Затащив Фан Юя внутрь, мужчина бросил его на подстилку.

На земле лежал лишь тонкий слой соломы, накрытый грубой белой тканью. Сила урода была немалой, и от удара по и без того израненному телу прошла резкая боль. Фан Юй невольно застонал, но, услышав собственный хриплый голос, тут же зажал рот рукой, испуганно глядя на мужчину.

— Чего так смотришь? — урод медленно разматывал кнут.

Фан Юй выдохнул: похоже, тот не услышал. Видя, как урод с мерзким лицом делает вид, что он здесь расслаблен, Фан Юй прошептал:

— Смотрю, какой ты уродливый.

Рука мужчины замерла. Он наклонился и снова схватил Фан Юя за подбородок:

— У тебя много претензий к моему лицу?

Фан Юй серьезно кивнул: еще бы, предостаточно.

Мужчина тихо рассмеялся, поднялся и взмахнул рукой. Кнут описал в воздухе змеиную дугу, со свистом рассекая пространство.

Фан Юй среагировал быстро, но тело не успело за мыслью. Он застыл на месте, и от одного удара его и без того рваный красный халат превратился в лохмотья. Фан Юй молча опустил взгляд: на его бледной груди, рядом с алым соском, проступил розовый след от кнута, словно кто-то сильно растер кожу пальцами.

След остался, а боли почти не было. Урод так искусен в обращении с кнутом?

Удары посыпались как из ведра. Фан Юй пытался закрыться руками, но кнут, казалось, обладал собственной волей. Он извивался, как змея, оставляя на теле двусмысленные следы.

Грудь, поясница, внутренняя сторона бедер, ягодицы — кнут словно целенаправленно выбирал самые чувствительные места. С каждым ударом к боли примешивался зуд.

Фан Юй стоял на коленях, тяжело дыша. Крупные капли пота скатывались по его лицу, оставляя влажные дорожки на фарфоровой коже, так и маня стереть их языком. Его тонкое, хрупкое, полуобнаженное тело выгнулось в изящной дуге, подобно леопарду. Дрожь от ударов, красные, набухшие соски, следы на теле, от которых кровь начинала бежать быстрее — всё это действовало на мужчину опьяняюще. У него пересохло в горле, он то и дело сглатывал, а жар во всем теле устремился к одному конкретному месту.

Фан Юй был в замешательстве: стоит ли ему заговорить? В палатке они одни. Если этот урод влюбится в него, то станет послушным, как собака. Но, судя по тому, как он пожирает его взглядом, если тот действительно влюбится, не набросится ли он на него прямо сейчас?..

Ему нужен бесплатный силовик, а не вибратор, тем более такой уродливый…

Поразмыслив, Фан Юй решил пока промолчать.

— Так ты и правда немой? — мужчина убрал кнут и подошел вплотную, невозмутимо обосновывая свои действия: он подозревал, что пленник притворяется, вот и решил применить допрос! — Говори. Пока я в хорошем настроении, выкладывай всё. Имеешь ли ты отношение к смерти тех людей?

Под давлением «авторитета» урода Фан Юю пришлось выдать заранее придуманную версию. Суть заключалась в том, что один высокопоставленный солдат положил на него глаз и собирался отвезти к господину Баю, чтобы доложить, как тот расправился с Ли Цуном. Но Ли Цун оказался скрытным мастером, сбежал, перебив стражу. А Бай Юнь, возможно, бросился в погоню за ним.

Рассказав это, Фан Юй даже не взглянул на лицо мужчины — не хотелось.

— Дай мне одежду!

Мужчина усмехнулся:

— А ты ведешь себя как барин.

Юноша холодно взглянул на него. Он прекрасно видел, что на уме у того: если бы тот действительно хотел пытать, давно превратил бы его в кровавое месиво. Пользуясь тем, что его не убьют, Фан Юй решил выторговать себе комфорт.

— Жди. — Урод бросил это слово и вышел. Вернувшись, он принес охапку новой одежды, но стоило Фан Юю взглянуть на кричащие цвета, как его лицо стало таким, будто он наелся дерьма.

— Только такая есть. — Мужчина швырнул одежду, накрыв Фан Юю голову.

Фан Юй невозмутимо стянул ее. Как ни крути, это была одежда явно не для добропорядочного мужа!

— Чего не одеваешься?

(Думает, что так заденет мою гордость? Какой старый и избитый прием). Да и что такое гордость? В восемнадцать лет она у него, может, и была, но в двадцать семь? Простите, кроме собственной жизни у него ничего не осталось, включая такие бесполезные вещи, как гордость.

Если бы не гордость и страх, что фанаты узнают об обезображенном лице и отвернутся, он бы давно собрал всех своих поклонников и стер ту женщину в порошок!

Кто-то скажет: месть — блюдо, которое подают холодным. Стоило связаться с фанатами, убедить их, что он — это он, и они бы смели любые преграды.

Позже Фан Юй, так и не забывший позора, обдумывал план мести. Но когда пришло известие о смерти его обидчицы, как тут отомстить? Тащить труп на поругание? Ха-ха… его психика еще не настолько искалечена…

А потом он услышал, что его фанаты начали пропадать один за другим, что погиб Фу Цюшэн, глава семьи Фу… Тогда ему стало страшно. Он подозревал, что это дело рук подельников той женщины. Раз она мертва, а он жив, он решил отпустить обиду. Но когда ненависть ушла, в душе осталась лишь пустота…

Порой Фан Юй не понимал, ради чего живет.

Пока его не забросило в это удивительное место. Сердце, казавшееся мертвым, снова забилось. Желание жить ради себя стало невероятно сильным. Он хотел здесь оторваться по полной!

Э-э… ладно, если начистоту, Фан Юй просто хотел почувствовать себя значимым.

Вернувшись к реальности, Фан Юй повел бровью и, не стесняясь, начал облачаться в одежду, яркую, как вывеска красильни. Поверх он накинул прозрачный фиолетовый халат. Ну просто гейский фиолетовый!

Однако Фан Юя озадачило: неужели мужчина не боится, что он раскроет его личность? Раз он может достать такую одежду, значит, его власть не так уж мала… Если это так, может, всё же стоит заставить его влюбиться?

Фан Юй не просто хотел пройти основной сюжет. Когда он убил солдата, автоматически принял побочный квест. Первые два шли неплохо: Бай Юнь уже проникся к нему симпатией и готов был исполнить любое желание. Единственной проблемой оставался Призрачный Генерал. Если он так и останется пленным, то вряд ли до него доберется!

Фан Юй не хотел раздувать скандал, это не сулило выгоды. Его голос приносил много пользы, но и проблем было не оберешься. Лучший способ — найти того, кто поможет встретиться с Призрачным Генералом. И, без сомнения, этот урод мог подойти… Он не забыл, как высокопоставленный солдат смотрел на него — с нескрываемым благоговением.

Ладно, он ведь игрок. Фан Юй не верил, что не справится с каким-то второстепенным персонажем, который с первого взгляда годится лишь на роль подставки для ног!

Урод наблюдал, как Фан Юй подходит к нему, и в его глазах промелькнул интерес.

(Я знал, что смогу привлечь твое внимание), — подумал Фан Юй.

— Уродство — не твоя вина, — сказал он. — Но ты должен быть нежным! Особенно со мной, будь нежным! Как тебя зовут?

Фан Юй пристально следил за реакцией, чтобы, если чувства того нахлынут слишком мощно, успеть подготовиться.

— Меня зовут Нань Шу. Значит, ты всё-таки умеешь говорить.

Услышав этот нежный голос, от которого можно было утонуть, Фан Юй почесал зазудевшее ухо. Это что… успех? Кто бы мог подумать: такой свирепый на вид, с такими жестокими методами, а к своему возлюбленному относится как преданный пес?

С тех пор как надзирателем за пленными стал изуродованный мужчина, жизнь их стала куда тяжелее, что выражалось в росте смертности. Из трехсот выживших в Городе Минъюэ были все: от богатых отпрысков и преступников до простых крестьян. Как говорится, большая рыба ест маленькую, а маленькая — креветку. Среди пленных процветали подхалимство, драки и поиск козлов отпущения.

Предыдущий надзиратель любил лениться, ценил комфорт и был падок на лесть. Несколько языкатых пленных обхаживали его, как господина, и он закрывал глаза на многие вещи… Если пленный был сообразителен, то редко получал кнутом, а если и получал — несильно.

Пленные шли в самом конце колонны. Из-за их низкого статуса дистанция до основной армии была велика, и о том, что происходит, докладывали с опозданием. Несколько задир среди пленных, привыкших крутить старым надзирателем, обнаглели. Они решили, что новый — такой же, ведь в надзиратели ссылают либо тех, кто кому-то насолил, либо мелких сошек без будущего.

А увидев, какой он уродливый, они и вовсе перестали его бояться. Пока этот человек одним ударом кнута не прикончил пятерых. Головы полетели, кровь брызнула дождем — зрелище привело всех в ужас. Одним ударом — пятерых! Какая силища! И такой человек — всего лишь надзиратель? Неужели Государство Инь настолько могущественно?

Все погрузились в отчаяние, а за ним пришел леденящий страх перед изуродованным мужчиной.

Позже он забил еще нескольких, кто плелся слишком медленно. Он не убивал сразу: шипы на кнуте вырывали куски плоти! Они умирали в муках! Урок был прост и жесток: больше никто не смел лениться под его надзором. Даже если ноги отваливались, они не позволяли себе передышки.

Однако среди них был один исключительный случай. На контрасте все возненажили юношу, к которому изуродованный мужчина относился особо. Ведь сначала все были пленными, все в лохмотьях, всех били! А теперь этот ходит в хорошей одежде, пьет воду, ест фрукты, а когда устает — его несут на спине! Мужик, а неженка хуже девицы!

Фан Юй, чувствуя на себе злобные взгляды, лежал на спине у изуродованного мужчины и грыз красный плод. Он окинул взглядом широкие плечи и вздохнул: ну почему такой статный мужчина — такой урод? Если посмотреть на всех его поклонников, которых он «завербовал» после попадания в этот мир, все они были красавцами. И только этот урод — исключение…

— Эй! — Фан Юй, жуя фрукт, тихо прошептал ему на ухо.

Сладкий аромат фрукта вперемешку с голосом, от которого всё внутри сжималось, ударил в ухо Нань Шу. Его глубокие, как море, загадочные глаза внезапно потемнели, словно в них зрела буря. Кровь закипела, требуя битвы, а кое-что внизу уже было готово к бою, ожидая лишь команды взять штурмом крепость.

Такое случалось всякий раз, когда Фан Юй открывал рот! Если бы у Нань Шу не было такой железной воли, он бы наверняка повалил этого мальчишку на землю и взял силой! За двадцать с лишним лет он перепробовал немало женщин и юношей, но даже тогда сохранял холодную голову. А сейчас, когда рассудок был на грани краха, а желание вмять мальчишку в себя — неистовым, он почувствовал подобное впервые.

И он понял: голос Фан Юя действовал на него только тогда, когда принадлежал самому Фан Юю. Если бы кто-то другой попытался имитировать этот голос, такой реакции не было бы.

Нань Шу опустил веки и слегка подбросил Фан Юя:

— Что ты хотел сказать?

Фан Юй наклонился к его лицу:

— Слушай, а твое лицо… оно ведь ненастоящее?

— …Ты думаешь, мое лицо подделка?

Фан Юй задумался. По опыту заядлого читателя, у персонажей с таким «обезображенным» лицом есть три пути. Первый — быть пушечным мясом, оттеняющим красоту и доброту главного героя или важных персонажей. Второй — быть значимым второстепенным героем, чья семья погибла, лицо изуродовано предателями, и он внедрился в армию Государства Инь с единственной целью — месть!

http://bllate.org/book/25668/3062010