Готовый перевод Drowning in Doting (Quick Transmigration) / Бездна обожания: Игра с безумцами: Глава 8

Когда Линь Цзитан принес Фан Юя в свой шатер, Дуаньму Сяолин как раз перевязывала раны стражнику, тяжело пострадавшему от рук убийц. Она только собиралась расспросить его о Линь Цзитане и Призрачном Генерале Янь Шулане, как вдруг увидела, что Линь Цзитан возвращается, неся кого-то на руках.

Этого человека она знала!

Дуаньму Сяолин в изумлении вскочила, намереваясь преградить им путь, но Линь Цзитан грубо отшвырнул её ногой. Пока она поднималась, он уже внес Фан Юя внутрь, а затем приказал стражникам встать у входа и никого не впускать, какие бы звуки ни доносились изнутри.

Лицо Дуаньму Сяолин помрачнело. С чего бы Линь Цзитану приносить Фан Юя? Откуда они знакомы? По логике, сегодня, когда начальник надзирателей отсутствовал, солдаты, которых она подговорила, должны были отомстить Фан Юю. Судя по его недавнему виду, он действительно пережил нечто ужасное, но насколько серьезно всё обернулось?

И почему в это втянут Линь Цзитан? Разве он не ушел, как обычно, дразнить того зверя?

Дуаньму Сяолин прислуживала Линь Цзитану три дня, и за это время её мнение о нем изменилось: из избалованного богача он превратился в безумца. Она не знала, все ли мужчины в Государстве Инь такие, но психологическая травма, которую он ей нанес, была глубока. Это было совсем не то же самое, что ужас перед Призрачным Генералом.

Методы Призрачного Генерала были жестокими и кровавыми, он был холоден и безразличен, и даже тысячи смертей не заставили бы его дрогнуть.

Линь Цзитан же наслаждался чужими страданиями, предпочитая растянутые пытки. Но, кроме его ближайших телохранителей и жертв, все считали его обычным аристократом — именно это и внушало настоящий трепет.

Что до Дуаньму Сяолин, то она выживала лишь потому, что помогала продлевать мучения жертв, не давая им умереть раньше времени. Однажды, если бы не её изворотливость и подставная жертва, ей бы отрезали язык только за то, что она проговорилась, будто Линь Цзитан не такой, каким кажется.

Единственное, что приходило ей в голову сейчас — Фан Юй чем-то разгневал его. Она лишь надеялась, что его проступок не помешает её планам.

— Ты уверен, что хочешь продолжать притворяться? — Линь Цзитан вертел в руках короткий кинжал Семи Убийств, который Нань Шу подарил Фан Юю. Увидев на месте соединения рукояти и лезвия золотое клеймо с иероглифом «Убийство», он довольно улыбнулся.

Неужели он нашел такое сокровище?

Короткий кинжал Семи Убийств, с которым никогда не расстается бог войны Государства Инь, Призрачный Генерал Янь Шулань, оказался у какого-то торговца телом?

Да, в его глазах Фан Юй, одетый подобным образом и покрытый двусмысленными следами, был самым низким существом, живущим за счет продажи своего тела. А почему он принес его сюда — может, виной тому была слишком красивая ночь?

Изначально Линь Цзитан планировал поиграть, а потом расчленить его и выбросить. Но теперь, кажется, была какая-то тайна?

Линь Цзитан вертел кинжал, кончиком лезвия слегка касаясь нежной шеи Фан Юя:

— Если не откроешь глаза, я тебя убью.

Фан Юй открыл глаза и увидел мужчину, который с улыбкой водил кинжалом по его лицу. В голове пронеслось: «Да чтоб тебя!». Он-то думал, что встретил хорошего человека — ведь когда он лежал на той площадке, этот тип появился из тени и так нежно спросил, не нужна ли помощь... Фан Юй не знал, кивать или нет: кивнешь — покажешься нескромным, не кивнешь — уйдет. В итоге он замешкался и потерял сознание...

Теперь-то ясно: всё это было подстроено!

Почему он принял этого яндере за доброго и заботливого человека? Десять лет мастерского вождения — и такой позорный вылет с трассы!

Вопрос: как выжить в руках яндере?

Ответ: стать ещё большим яндере!

Собравшись с мыслями, Фан Юй спокойно посмотрел Линь Цзитану в глаза. К удивлению последнего, он протянул руку и схватился за лезвие. Кровь хлынула из разрезанной ладони, окрашивая белую кожу.

Вырвав кинжал, Фан Юй прижал Линь Цзитана к земле, нависнув над ним, и приставил острие к его горлу. Другой рукой он вывел на его груди: «Я человек вашего генерала».

Линь Цзитан прищурился, в его игривых персиковых глазах мелькнул пугающий блеск:

— Человек генерала? Ха, я боюсь, что ты совсем не его человек! — С этими словами он схватил Фан Юя за запястье и принялся слизывать кровь с его руки. — Какая вкуснятина!

От этого прикосновения по руке пробежала дрожь. Фан Юй долго смотрел на него, затем вырвал руку, молча поднялся и собрался уходить. Простите, но играть с умственно отсталым он не намерен!

Линь Цзитан ловким ударом кулака впечатал его в живот.

Фан Юй побледнел, его силы иссякли. В следующее мгновение он почувствовал нечто твердое, упирающееся в бедра. Линь Цзитан прижал его за талию, сокращая расстояние, и медленно, мучительно медленно начал облизывать его шею:

— Я разве разрешал тебе уходить?

Ощущение, будто его сейчас сожрут, накатывало волнами. Фан Юй начал терять терпение. Он любил доминировать, а не быть объектом. Если он сам начал игру — ладно, но если всё выходит из-под контроля, пусть пеняют на себя...

Фан Юй усмехнулся и, воспользовавшись моментом, когда Линь Цзитан отвлекся, врезал ему кулаком прямо в красивую физиономию.

На этот раз он не сдерживался. Линь Цзитана отшвырнуло в сторону.

Но мысли яндере не угадаешь: Линь Цзитан коснулся лица и, вместо того чтобы разозлиться, расхохотался:

— Ха-ха-ха, интересно... как интересно...

Фан Юй смотрел на него как на безнадежного сумасшедшего.

Линь Цзитан потянулся к нему, но внезапно прилетевший метательный нож пронзил его ладонь насквозь.

Фан Юй обернулся. Занавес был откинут, и на пороге, окутанный ночной мглой, стоял высокий мужчина в черном. Черная золотая маска, отливающая холодным блеском в лунном свете, скрывала большую часть лица. По мере того как он приближался, становились видны его черты: бледная кожа и мягкие, почти женственные черты лица.

Фан Юй встретился с глубоким, узким взглядом и испытал иллюзию, будто перед ним не человек, а сама бездна.

Когда Янь Шулань подошел ближе, Фан Юй пнул Линь Цзитана:

— Если ты сделаешь шаг навстречу, у нас будет история!

Янь Шулань: «...»

Линь Цзитан: «...»

Последний звук затих, словно точка в предложении.

Фан Юй ждал ответа от Янь Шуланя, но мужчина в маске молчал. Линь Цзитан, глядя на свою кровоточащую ладонь и услышав слова Фан Юя, тоже застыл в изумлении.

В шатре стало так тихо, что было слышно дыхание каждого, лишь тени от костра снаружи дрожали на полотне.

С такой странной ситуацией Фан Юй ещё не сталкивался. В прошлой жизни, что бы он ни сказал, даже если дулся или молчал — чат тут же взрывался подарками, а фанаты наперебой спрашивали, кто его обидел, угрожая превратить обидчика в пыль.

А сегодня он сам предложил Янь Шуланю развить историю, а тот — ноль реакции!

Фан Юй глубоко вздохнул:

— Вы так молчите, что мне становится неловко! Знаете ли, когда с вами говорят, нужно отвечать, иначе это невежливо. Сколько людей в истории страдали от социофобии из-за того, что их не слушали друзья, и в итоге мстили обществу! Это же ужасно!

— Если можете, ответьте мне, иначе мне придется сделать что-нибудь нехорошее, чтобы разрядить обстановку... — Фан Юй прищурился, глядя на свою кровоточащую ладонь. — Например, устроить пожар, украсть военную печать, убить тигра или даже генерала!

Говоря это, он краем глаза следил за реакцией Янь Шуланя.

Сердце упало: никакой реакции!

Слышал ли его Янь Шулань? Разумеется... нет! Он смотрел на губы Фан Юя, и в голове крутилась лишь мысль о том, чтобы заткнуть их своими губами, пальцами или чем-то ещё, лишь бы прекратить этот соблазнительный звук, от которого внутри разгорался неконтролируемый пожар!

Бросив взгляд на мешающего Линь Цзитана, Янь Шулань шагнул вперед, чтобы схватить Фан Юя, но тот воспринял это как атаку и инстинктивно отпрянул.

Янь Шулань схватил воздух и холодно посмотрел на него.

Фан Юй вскинул подбородок:

— Мудрецы обычно не опускаются до драк.

Линь Цзитан дернул уголком рта — кто бы говорил, учитывая, что только что он сам врезал ему. Но видя, как Янь Шулань остался ни с чем, он довольно улыбнулся:

— Малыш, не обращай на него внимания, кроме грубой силы у него в голове ничего нет.

Фан Юй молча обернулся, опустив глаза, подошел и здоровой рукой нажал на рану Линь Цзитана.

Линь Цзитан побледнел, но улыбка в его глазах стала только глубже:

— Малыш, кажется, я в тебя влюбился. Как насчет того, чтобы стать моим?

Не успел он договорить, как увидел, что юноша, прекрасный, словно герой эротического свитка, вонзает нож ему в ладонь. «Плюх!» — кровь брызнула ему в лицо.

— Малыш, ты... — Линь Цзитан слизнул кровь с губ, не сводя глаз с Фан Юя, будто это была не кровь, а его бледная, хрупкая кожа.

Янь Шулань наблюдал за этим с нарастающим холодом, уже мысленно похоронив Линь Цзитана.

Фан Юя передернуло от отвращения. Он с силой провернул лезвие в ране, так что стал слышен скрежет металла о кость. Любой другой на месте Линь Цзитана уже бился бы в конвульсиях, но Фан Юй оставался невозмутимым, а его голос звучал мягко и вкрадчиво:

— Я же сказал, не называй меня малышом! Ненавижу это обращение.

— Ты не говорил, — отозвался Янь Шулань, скрестив руки на груди.

Фан Юй замер. (Да заткнись ты, не можешь просто постоять в сторонке как декорация?!)

Линь Цзитан, принимавший на себя весь гнев Фан Юя, взмолился:

— Хорошо, не буду! Пожалуйста, убери нож, а то поранишься!

Фан Юй приподнял бровь:

— Попроси меня!

Линь Цзитан: «А?»

Янь Шулань и Линь Цзитан с интересом смотрели на него.

— Скажи: «Папочка, я был неправ, пожалуйста, полюби меня снова». И я подумаю.

— Я человек великодушный, никогда не опускаюсь до такого унижения.

Фан Юй похлопал Линь Цзитана по перекошенному, но всё ещё красивому лицу. Он не видел, что Янь Шулань, услышав эту фразу, пришел в ярость, а его глаза наполнились такой жаждой насилия, что казалось, он готов разорвать Фан Юя на части.

Фан Юй вздрогнул от холода:

— Быстрее!

По логике, после такого приказа Линь Цзитан уже давно уничтожил бы его, но сейчас он не злился, а находил Фан Юя таким милым, что не мог отказать.

— Хорошо-хорошо... па...

Однако договорить он не успел. Янь Шулань бесшумно возник за спиной Фан Юя. Даже когда Призрачный Генерал грозился его убить, он не чувствовал такого ужаса. В глазах Янь Шуланя читалось желание поглотить юношу целиком.

Фан Юй почувствовал резкую боль в шее и, теряя сознание, подумал: «Черт, забыл про этого козла Янь Шуланя!».

Янь Шулань подхватил Фан Юя на руки. Тело юноши было таким же мягким, как и его голос. Только испытав это однажды, понимаешь, что такое зависимость. Прижимая его к себе и касаясь его упругих ягодиц, он ощутил блаженство, от которого Линь Цзитана чуть не разорвало от ярости.

— Янь Шулань, недолго тебе торжествовать, — прошептал Линь Цзитан, глядя им вслед.

— Эй, кто-нибудь!

Дуаньму Сяолин всё ещё стояла у дверей, не в силах прийти в себя. Она только что видела человека в маске! В армии Государства Инь только Призрачный Генерал носит такую маску! Услышав гневный голос, она вздрогнула и вбежала в шатер.

— Господин Линь, что случилось? — она прикрыла рот рукой. — Кто вас ранил? — Она тут же осеклась, вспомнив, что здесь были только Призрачный Генерал и Фан Юй.

Линь Цзитан, глядя на свою окровавленную руку, улыбнулся так, что у неё мурашки побежали по спине:

— Кем он тебе приходится?

Дуаньму Сяолин задрожала и упала на колени:

— Господин, клянусь, я не имею к Фан Юю никакого отношения!

В этот момент стражники втащили троих солдат. Дуаньму Сяолин побледнела и отвела взгляд. Это были те самые солдаты, что пытались напасть на Фан Юя.

— Знакомы? Не лги, — Линь Цзитан улыбался, посыпая руку порошком.

Дуаньму Сяолин тяжело кивнула.

— Ладно, уведите её, — махнул рукой Линь Цзитан. — Делайте с ней что хотите.

Стражники схватили её за руки.

— Подождите, мне есть что сказать! — закричала она в панике. — Господин Линь, если вы меня отпустите, я сделаю что угодно! — Видя, что он не реагирует, она зарыдала: — Я знаю секрет Фан Юя!

Линь Цзитан поднял глаза:

— Какой секрет? Ты же знаешь, я терпеть не могу лжецов.

Дуаньму Сяолин вырвалась и поползла к его ногам, заливаясь слезами. Линь Цзитан поднял её лицо за подбородок:

— Посмотри на это прекрасное лицо, во что оно превратилось.

Дуаньму Сяолин стало ещё обиднее. Линь Цзитан был таким — в минуты нежности он казался самым любящим любовником, но она не забыла ужас, который он внушал.

— Я знаю его, потому что... он шпион, посланный наследным принцем Государства Лян, чтобы украсть военную печать! Именно поэтому я хотела, чтобы его все избегали!

Трое солдат подхватили:

— Верно, господин Линь, этот Фан Юй — сплошная зараза, он соблазнил начальника надзирателей! В зоне военнопленных из-за него беспорядок, просим вас разобраться!

Линь Цзитан рассмеялся:

— Разобраться? Хм, я действительно должен разобраться с моим малышом!

Малышом? Солдаты недоуменно переглянулись.

Улыбка Линь Цзитана стала зловещей:

— Конечно, с тем самым Фан Юем, которого вы называете порочным и соблазнительным... Не думал, что он шпион наследного принца Лян! Не зря он мне приглянулся.

Дуаньму Сяолин и солдаты рухнули на пол, осознав, что обречены.

Линь Цзитан поднялся, подошел к столу, выбрал сапоги с шипами на подошве, вернулся и наступил на колено Дуаньму Сяолин. Раздался хруст ломающихся костей, и она закричала от боли. Солдаты оцепенели от ужаса.

— Достаточно того, что я один знаю личность моего малыша. А вы — все умрите.

Если бы Фан Юй был здесь, он бы точно высмеял Дуаньму Сяолин. Он давно понял, что этот мир не следует правилам, а она всё ещё думает, что это мелодрама! Думала, что секрет спасет ей жизнь? Проснись! Пытаться играть по правилам с безумцем, который в тебя влюблен — это ли не наивность?

Неужели приписка «Сложно» в задании была для красоты?

На второй день, на рассвете, Фан Юя разбудили. Сквозь сон он вспомнил тот день, когда ему отрезали язык, и, резко открыв глаза, не глядя, влепил пощечину. Его затуманенный взгляд стал злобным. Когда он понял, кому влепил пощечину, было поздно: его рука в бинтах соприкоснулась с маской. Фан Юй подавил стон боли, закрыл глаза и притворился спящим.

Янь Шулань поправил маску и молча смотрел на него, вспоминая его взгляд. Он взял его раненую руку и начал обрабатывать.

Фан Юй не мог не проснуться. Он повернулся к нему:

— Что ты делаешь с моей рукой? — Его голос звучал хрипло, как будто он сорвал горло. Он коснулся губ — они были опухшими и болели. Язык тоже был в ранках.

Фан Юй упал на подушки, глядя в потолок. Он пытался вспомнить, что делал прошлой ночью, но в памяти был только сон про поедание бананов... и тут до него дошло. Этот запах, эти ощущения... он перевел взгляд на мужчину, который осторожно наносил лекарство... а затем ниже, на некое странное выпуклое место.

— Это тебе урок, — Янь Шулань почувствовал его взгляд и, не поднимая головы, пояснил.

(Прости, кажется, нам не суждено приятно пообщаться, с чего это ты решил преподать мне урок!) — Фан Юй бросил на него косой взгляд.

http://bllate.org/book/25668/3062013