Янь Шулань небрежно приподнял веки, бросив на него взгляд:
— Это что еще за выражение лица?
Фан Юй ответил:
— Проявляю немного заботы об умственно отсталых. Не стоит же мне всерьез обижаться на человека с поврежденным мозгом!
Уголки губ Янь Шуланя изогнулись в холодной, насмешливой улыбке. Он наклонился вперед, схватил Фан Юя за затылок и, сжав пальцы, потянул за волосы. Тот был вынужден запрокинуть голову, обнажив хрупкую белоснежную шею — словно добыча, принесенная в жертву охотнику.
— Ты что, собрался кусать меня за шею?
— Угадал.
— Погоди, притормози! Разве не должно быть так: я догадываюсь, ты думаешь: «О, этот человек раскусил мои мысли, я должен сделать все наоборот, язвительно высмеять его, а потом гордо уйти прочь»… А… э-э…
Резкий рывок за волосы заставил Фан Юя вскрикнуть.
Янь Шулань прищурился. Мысленно он сетовал на то, что этот человек — настоящее бедствие, но уступить собственному желанию не мог. Он склонился и впился зубами в шею Фан Юя, оставляя череду отметин — доказательство того, насколько глубоко зашло его чувство. В порыве страсти он не забывал тянуть Фан Юя за волосы, вынуждая того издавать прерывистые стоны.
Фан Юй, превозмогая боль, опустил глаза:
— Мой генерал, я… а-а… говорю тебе… так… м-м… нельзя! Ты, такой вот… жестокий, принуждающий… негодяй-ата… а-а-а… полегче! Ты так всю жизнь в одиночестве проведешь, честное слово! Читатели тебя же линчуют! Если ты… меня доведешь, я просто исчезну… А! И даже если ты в отчаянии будешь рыдать, сходить с ума и искать меня по всему свету, а найдя, будешь три дня стоять на коленях под дождем или заслонишь меня собой от пули — я все равно не тронусь! Потому что я именно такой бессердечный человек!
После долгой тирады Фан Юй вдруг замер. Он скосил взгляд вниз: Янь Шулань неизвестно когда успел стянуть с него одежду до пояса и теперь тыкался темноволосой головой в его грудь, вылизывая кожу. Раньше Фан Юй не знал, что такое настоящая ярость, но сейчас у него на языке вертелось столько ругательств, что он не знал, стоит ли их озвучивать! Он попытался лягнуть его, но кто такой Янь Шулань? Их боевые навыки находились на разных полюсах, поэтому генерал без труда перехватил поднятую ногу и принялся грызть её!
Фан Юй с трудом выгнулся, тряся Янь Шуланя за плечи:
— Ты вообще меня слушаешь?!
Янь Шулань с силой прикусил нежную внутреннюю сторону бедра, явно раздраженный тем, что его прервали:
— Нет!
«Прости, я старался», — подумал Фан Юй и снова обмяк, словно рыба, выброшенная на берег, которую переворачивали и потрошили вдоль и поперек. Кажется, в ход пошли даже какие-то приспособления?
В конце концов Фан Юй потерял сознание. Когда он пришел в себя, то вновь испытал то самое чувство: «Кто я, где я и куда делись мои конечности?». Впрочем, в этот раз было куда лучше. Стоит ли радоваться тому, что выносливость повысилась?
— Вставай, — Янь Шулань вернулся в палатку, принеся с собой новую одежду. — Одевайся.
Фан Юй лениво потянулся, не желая двигаться, и на его губах заиграла усмешка:
— Я-то думал, тебе больше нравится, когда я без одежды.
Янь Шулань на мгновение замолчал, а затем тихо рассмеялся:
— Так ты встаешь или нет?
Фан Юй перевернулся на другой бок:
— Ты довел меня до такого состояния, я без военной печати и с места не сдвинусь!
На самом деле, любой человек в здравом уме не стал бы упоминать такую чувствительную вещь, как военная печать. Но это был мир, где любовь к нему автоматически включала бафф «умственная отсталость»! Его это печалило: он-то хотел блистать талантами, а не голосом…
Впрочем, у Фан Юя была еще одна цель: проверить, насколько глубока привязанность Янь Шуланя. Его голос действительно заставлял всех самцов в округе влюбляться в него, но любовь бывает разной, и каждый понимает её по-своему. Кто знает, сможет ли чувство Янь Шуланя соперничать с чем-то еще?
Вдруг он заметил, что улыбка на губах Янь Шуланя застыла, а глаза под маской призрака стали острыми, как лезвия.
Янь Шулань тихо хмыкнул, подошел к Фан Юю, присел на корточки и, запустив руку ему за спину, извлек оттуда вырезанный из нефрита цилиндр с девятью драконами. Он поднял взгляд и искоса посмотрел на остолбеневшего Фан Юя:
— Разве я не отдал её тебе еще тогда?
Фан Юй выхватил нефритовое украшение; на нем до сих пор поблескивали следы некой неописуемой жидкости.
«Прости, этот мир не предназначен для таких высокоинтеллектуальных игроков, как я», — мысленно проворчал Фан Юй, вытирая нефрит о одежду Янь Шуланя. Затем, не испытывая ни малейшего смущения, он повесил его себе на шею. Заметив, что Янь Шулань лишился дара речи, он великодушно утешил его:
— Юноша, ты еще слишком молод. Пытаться вывести меня из себя таким способом бесполезно.
Янь Шулань, видимо, не зная, что ответить, бросил короткое «жди меня снаружи» и вышел из палатки.
Вице-генерал Ван, проходя мимо патрульных, издалека увидел Янь Шуланя и резко остановился. У него были важные донесения, но генерал выглядел мрачнее грозовой тучи, словно демон, вышедший на свет средь бела дня. Подходить к нему было равносильно самоубийству. Вице-генерал предположил, что юноша, которого генерал привез прошлой ночью, оказался не в меру строптивым и вывел его из себя. Но новость была слишком важной, чтобы молчать.
Вице-генерал беспокойно заходил кругами. Сделав еще один виток, он внезапно обнаружил, что Янь Шулань бесшумно стоит прямо за его спиной. Он едва не лишился чувств от страха:
— Ге… генерал…
Янь Шулань сухо отозвался:
— Вице-генерал Ван.
Тот выдохнул с облегчением: слава богам, генерал по-прежнему умеет скрывать свои чувства. Он поклонился:
— Дело вот в чем… после того, как вы привезли господина Фан Юя, господин Линь вызвал врача и троих солдат из зоны военнопленных для допроса. Тайная стража слышала, как господин Линь сказал, что собирается добиться справедливости для господина Фан Юя. Их всех взяли под стражу, говорят, их пытали очень жестоко.
Янь Шулань слегка приподнял его за руку, давая понять, что можно выпрямиться:
— Это никчемные люди, пусть делает с ними что хочет.
Вице-генерал Ван обеспокоенно добавил:
— Я опасаюсь, что Линь Цзитан может пойти против вас, он всегда был с вами в натянутых отношениях.
Янь Шулань ответил:
— Не бери в голову. Через сколько дней мы прибудем к месту дислокации?
— Через два дня. Оттуда пришло известие, что к вам хочет примкнуть один мастер по созданию оружия!
Янь Шулань задумчиво провел пальцами по маске призрака:
— В последнее время к нам зачастили желающие присягнуть?
Вице-генерал Ван усмехнулся:
— И то верно, последние дни выдались весьма занятными.
При переходе через Хребет Злых Призраков армия государства Инь подверглась более чем десятку покушений. Если бы это были простые нападения, не стоило бы и волноваться — все равно они были безуспешными. Но в этот раз натиск был особенно яростным. Последний случай произошел прошлой ночью: Фан Юй спал так крепко, что не услышал оглушительного взрыва в зоне военнопленных — звук был такой, будто раскалывались горы. Многие солдаты бросились туда и увидели, что в скале образовалась огромная воронка, а из плена сбежало больше десятка человек!
Вице-генерал Ван спорил с Янь Шуланем: что это было — покушение или попытка спасти пленных? Может, кто-то из пленных занимает высокое положение? Вице-генерал склонялся ко второму варианту, полагая, что покушение было лишь прикрытием. Янь Шулань же чувствовал, что за обоими событиями скрывается нечто более глубокое. Его интуиция никогда не подводила, поэтому он приказал вице-генералу усилить охрану и вести ночную разведку.
Расследование привело к Линь Цзитану. Тот регулярно навещал Бай Юня. Поскольку все знали об их вражде, никто не обращал внимания на эти визиты, полагая, что Линь Цзитан просто вымещает злобу на Бай Юне. Так продолжалось до тех пор, пока Бай Юнь не пришел к Янь Шуланю, после чего генерал отправился в палатку Линь Цзитана и забрал оттуда Фан Юя.
Позже выяснилось, что на территории, где находился Бай Юнь, остались следы копыт. В армии только основные силы имели лошадей, причем с особым клеймом. Экспертиза подтвердила: след совпадает с клеймом лошадей главной армии. Оказалось, что одна из них действительно пропала. Это значило, что в рядах армии есть предатель. Самое ироничное, что место взрыва находилось как раз там, где Бай Юнь обычно нес караул.
Мог ли Линь Цзитан вступить в сговор с наследным принцем государства Лян? Вполне возможно, ведь только он постоянно интересовался местонахождением Бай Юня. Но если предатель был один, то почему пропала лошадь солдата, который никак не контактировал с Линь Цзитаном? Недавно появился тот врач, что сеял раздор (да, в глазах Янь Шуланя именно так), а теперь еще и оружейник? Пришлые люди становились все опаснее.
Вице-генерал Ван замялся:
— А что насчет личности Фан Юя…
— Не нужно, — отрезал Янь Шулань.
Вице-генерал кивнул и сменил тему:
— Мы собрали образцы почвы с того места. Неясно, что за оружие это вызвало, но мощь превосходит пушечную. Если у государства Лян есть такая сила, это беда…
— Это не государство Лян, — сказал Янь Шулань.
— Тогда…
— Это те, кто пришли извне.
— Пришельцы?
Янь Шулань изогнул губы, не говоря больше ни слова. Когда вице-генерал ушел, он легко прыгнул и приземлился за оружейной стойкой неподалеку.
Над головой Фан Юя легла тяжелая тень. Он медленно встал:
— Если я скажу, что ничего не слышал, ты все равно не поверишь. Ладно, я слышал всё. Если я встану на колени, ты меня пощадишь?
Янь Шулань покачал головой.
Фан Юй растянулся на земле:
— Ну, валяй, я готов.
Янь Шулань вдруг понял, что если он ничего не предпримет, то будет просто неуважением к такой актерской игре Фан Юя.
Фан Юй решил: «Ничего страшного, представим, что я заказал на Таобао массажер, а он оказался вибратором. Потерплю… Лишь бы не пытали, через пару часов я снова буду как огурчик!»
День выдался знойным. Фан Юй ехал верхом, обливаясь потом. Янь Шулань одел его в несколько слоев одежды, опасаясь, что хоть что-то лишнее будет выставлено напоказ.
Фан Юй плохо переносил жару. Под палящим солнцем он выглядел как сушеная рыба: весь красный, особенно лицо. А после недавних «упражнений» в его глазах еще не угасли остатки томности и соблазна, что в сочетании с изможденным выражением лица создавало странный, манящий контраст. Хотелось сделать что-то, чтобы разрушить эту его показную невозмутимость.
Солдаты презирали Фан Юя за то, что он ради жизни продал достоинство, но в то же время не могли оторвать от него глаз. Осознав, что им это «лакомство» не достанется, они начали гадать, насколько сильно генерал ценит Фан Юя.
Если ценит, то почему едет далеко впереди, оставив его позади? А если нет, то почему они своими глазами видели, как генерал лично усаживал юношу на коня? Так что же на самом деле у генерала на уме?
Однако прежние поступки Янь Шуланя не позволяли поверить, что он способен полюбить человека. Даже тех, кто служил ему десяток лет, он рубил, не моргнув глазом, что уж говорить о военнопленном из государства Лян?
Даже после того, как Фан Юй провел с ним ночь и получил крупицу заботы, солдаты не верили, что Призрачный Генерал по-настоящему увлечен им, поэтому ни во что его не ставили.
Проехав еще немного, они увидели, что генерала поблизости нет. Несколько смельчаков подъехали к Фан Юю и начали отпускать оскорбления. Не встретив отпора, они перешли к действиям.
Пытаясь увернуться от наглых рук, Фан Юй едва не вылетел из седла. Он повис на поводьях, рана на правой ладони снова открылась, пропитав белую повязку кровью. Ему приходилось изо всех сил сжимать бока лошади ногами, из-за чего в измученном месте вспыхнула тупая боль, и он мгновенно побледнел.
Вокруг раздавался издевательский смех солдат, называвших его никчемным и неспособным даже удержаться в седле.
Фан Юй одарил их взглядом, который обычно бросают на покойников. Это окончательно разожгло зависть у солдат из самых низов. Да как тут не завидовать? Они горбатились, рискуя жизнью, не получая от генерала ни капли внимания, а этот человек только и умеет, что торговать задом, за что удостоился того, что генерал сам о нем заботится, да еще и подарил коня Линлун — редкого скакуна стоимостью в десять тысяч золотых!
Мало того, его кормили и одевали куда лучше, чем их. Как военнопленный может получать такое же обращение, как вице-генерал?!
Взбешенные солдаты помрачнели. Не сговариваясь, они начали расстегивать ремни, прямо посреди бела дня собираясь совершить над ним насилие.
Их целью было унизить его.
В тот момент, когда они, не сводя глаз с лица Фан Юя, уже предвкушали расправу, показался паланкин, обшитый синим шелком, который несли четверо охранников. В нем сидел Линь Цзитан. Его взгляд упал на происходящее, и на губах заиграла пугающая, подобная косе смерти, улыбка.
Солдаты на мгновение замерли, но, увидев, что это Линь Цзитан, продолжили. Солдаты Призрачного Генерала чувствовали свое превосходство и ни во что не ставили придворных чиновников. Линь Цзитан для них был лишь сыном какого-то вельможи, а за их спиной стоял сам генерал, поэтому они ничего не боялись и даже стали действовать еще вульгарнее, словно специально пытаясь оскорбить взор Линь Цзитана!
В глазах Линь Цзитана застыла тьма. Он хлопнул в ладоши, паланкин опустили, и двое охранников бросились вперед.
Четверо солдат не успели даже оказать сопротивления. В мгновение ока они были повержены: лица в крови, зубы выбиты, конечности, которыми они пытались расправиться с Фан Юем, сломаны. Казалось, их сейчас забьют до смерти.
Другие солдаты, наблюдавшие со стороны, нахмурились. Что бы ни сделали те четверо, без официального приказа Линь Цзитан не имел права вершить самосуд!
— Господин Линь, прикажите им остановиться! — выступил вперед старший по званию солдат.
Линь Цзитан усмехнулся:
— Продолжайте.
Старший солдат нахмурился:
— Господин Линь, вы заходите слишком далеко. Они не нарушали воинского устава! Даже если они виновны, не вам вершить правосудие.
Линь Цзитан ответил:
— Я делаю это ради их же блага. Скоро вы поймете, что быть забитыми до смерти — лучший для них финал.
Старший солдат не понял смысла его слов. Он бросил на Линь Цзитана тяжелый взгляд и решил вмешаться сам, но в этот момент раздался оглушительный тигриный рык. Бай Юнь, издав низкий рев, бросился вперед и сбил с ног двоих охранников. Солдаты не успели даже порадоваться, как Бай Юнь разодрал лица четверым обидчикам. Он не просто царапал — он кусал.
Поле боя превратилось в кровавое месиво.
На этом Бай Юнь не остановился. Он расправился с четырьмя солдатами и пошел дальше, перебив еще два десятка человек. Слушая, как в голове беспрерывно звучат уведомления о получении 10 очков, Фан Юй опустил голову и широко улыбнулся! «Рыбалка» на живца всегда работает безотказно…
Бай Юнь обвел кроваво-красными глазами остальных солдат, и, видя, что те в ужасе попятились, тяжело дыша, подбежал к Фан Юю и потерся своей чистой мордой о его бедро.
От этого прикосновения Фан Юй не выдержал. Его руки и ноги ослабли, и он рухнул прямо на спину Бай Юня.
Тигр присел, мягко подхватив его.
Линь Цзитан с мрачным видом подошел, собираясь забрать Фан Юя, но Бай Юнь развернулся и яростно зарычал, угрожая откусить руку каждому, кто приблизится!
Старший солдат обвел взглядом изувеченные тела, затем посмотрел на противостояние Линь Цзитана и Бай Юня, а после — на Фан Юя, который сидел на спине тигра и выглядел совершенно не так беспомощно, как минуту назад. У него по спине пробежал холодок.
— Что здесь происходит?!
Раздался грозный окрик. Все обернулись. Вице-генерал Ван не выглядел угрожающе, но мужчина в маске призрака рядом с ним внушал больший ужас, чем демон, выбравшийся из бездны. Солдаты в страхе побросали оружие и рухнули на колени.
Вот она, абсолютная власть Призрачного Генерала!
— Говори! — вице-генерал указал на старшего солдата.
Тот вздрогнул и в деталях описал все произошедшее. Перед лицом генерала у него не хватило духу даже на ложь.
Вице-генерал Ван понял: это конец!
От одного взгляда вице-генерала старший солдат покрылся холодным потом, лихорадочно пытаясь понять, где же он ошибся.
Янь Шулань ни на кого не глядя, подошел к Бай Юню. При его приближении тигр отступил на пару шагов, но под тяжелым взглядом хозяина вернулся обратно. Затем он наблюдал, как человек на его спине перекочевал в объятия хозяина, и от ярости у него зачесались зубы.
Янь Шулань пришел быстро и так же быстро ушел. Инцидент с гибелью солдат от клыков Бай Юня был замят.
Как и сказал Линь Цзитан, лучше уж быть забитым до смерти, чем остаться без костей.
Вскоре Фан Юя вместе с конем перевели в авангард армии — туда, где находились Янь Шулань, Линь Цзитан, вице-генералы и военные советники.
Янь Шулань одним движением запрыгнул в седло позади Фан Юя:
— Стоило мне оставить тебя на минуту, как ты устроил такой хаос?
После утренних «упражнений» Фан Юй действительно был с Янь Шуланем, но позже генерала вызвали для обсуждения срочных дел, оставив его одного. Фан Юй решил воспользоваться случаем и подзаработать очков, поэтому намеренно ехал медленно и отстал!
Фан Юй прислонился к удобной «живой подушке»:
— Если я не буду устраивать хаос, как же ты покажешь свою крутость и властность?
Янь Шулань прикусил его крошечную мочку уха, его глаза потемнели:
— Как хочешь. Но ты можешь своевольничать только в тех пределах, что я позволю. Если я узнаю, что ты что-то от меня скрываешь…
— Ты убьешь меня?
Янь Шулань изогнул губы:
— Я тебя до смерти залюблю.
— Я человек скромный, никогда не ищу неприятностей, — тут же поправился Фан Юй. Он огляделся и решил сменить тему: — А где Линь Цзитан?
Он осмотрелся вокруг и обнаружил, что Линь Цзитана нет. Учитывая силу его баффа, если у того не было ничего срочного, он непременно крутился бы рядом!
Янь Шулань прищурился, собираясь что-то сказать, как вдруг из-за кустов выскочил человек.
Фан Юй присмотрелся: это была Дуаньму Сяолин. Хотя сейчас она выглядела жалко: грязная, в ранах, с неестественно вывернутыми ногами — совсем не та Дуаньму Сяолин, что была вчера, — он все же узнал её.
Янь Шулань, увидев её, лишь сухо бросил:
— Выбросить.
http://bllate.org/book/25668/3062014
Готово:
