Подросток задрал голову, вскинул руки и сделал шаг назад, стараясь держаться как можно дальше от нависшей угрозы. Он ворчливо пробормотал:
— Поаккуратнее, поаккуратнее, здесь же люди ходят. Угрожать сотруднику Храма у городских ворот — даже беглые преступники не ведут себя столь нагло. Если ты не отпустишь меня, я подам сигнал патрулю.
Шэнь Сюань прищурился, скрывая убийственный блеск в глазах:
— Ничего страшного. Как раз посмотрим, кто прибудет быстрее — культиваторы из Храма или мой меч.
Он слегка наклонил голову и многозначительно ткнул взглядом в упавшую на землю из-за их возни ориентировку:
— А игра в вора, который кричит «держи вора», у тебя отлично получается. Не знаю, какими судьбами ты затесался в ряды стражи Храма, но я не против сделать доброе дело и подкинуть этим бедолагам, которые вечно занимаются мартышкиным трудом, парочку улик на разыскиваемого преступника. Верно, Лу… Цзюнь… хэн?
Подросток:…
Они пару мгновений смотрели друг на друга, пока подросток — или, вернее, сам Лу Цзюньхэн с листовки — постепенно не сбросил с лица беспечное выражение.
Появись здесь кто-то другой, он, пожалуй, ещё смог бы разыграть комедию. Но Шэнь Сюань… человек, который знал его лучше, чем он сам себя — притворяться, что он не Лу Цзюньхэн, или отрицать перерождение не имело ни малейшего смысла.
Учитывая степень их знакомства, ему действительно не стоило и мечтать отделаться парой фраз и провести Шэнь Сюаня.
Лу Цзюньхэн пошел на уступки и выставил один палец:
— Четверть часа. Смена приходит через четверть часа. Я угощу тебя обедом, идет?
Шэнь Сюань молча сверлил его взглядом ещё какое-то время, после чего опустил духовный меч.
*
Лу Цзюньхэн отбросил ленивую манеру поведения и теперь сидел на своем посту с прямой спиной, добросовестно продолжая исполнять обязанности.
Спустя четверть часа подошел мужчина средних лет в форменной одежде Второго Храма.
Лу Цзюньхэн впервые в жизни ощутил, что рабочее время способно пролетать столь стремительно.
Приблизившись, мужчина по привычке поприветствовал его:
— Я на смену. Никаких происшествий?
Лу Цзюньхэн уступил ему место:
— Всё в порядке.
Шэнь Сюань с непринужденным видом стоял рядом с Лу Цзюньхэном и, опустив голову, протирал испачканный кровью духовный меч.
Мужчина окинул взглядом незнакомца рядом с коллегой и вежливо поинтересовался:
— Это кто?
Лу Цзюньхэн бросил косой взгляд на Шэнь Сюаня и не моргнув глазом сочинил легенду:
— А… судя по всему, двоюродный братец из родных краев, пришел занять денег…
— У меня нет привычки одалживать деньги, — Шэнь Сюань дотер клинок, вернул его в ножны и с улыбкой поправил: — Никакой не братец, а спутник на пути Дао из родных мест, который пришел взыскать любовный долг с этого бессердечного негодяя, сбежавшего без единой весточки.
Он склонил голову набок и с насмешкой посмотрел на стоявшего рядом мужчину:
— Что, смелости хватило натворить дел в прошлом, а теперь стыдно признаться?
Его голос звучал так нежно, словно он не имел к этой истории никакого отношения.
Лу Цзюньхэн:…
Отношения между ними, конечно, не отличались мирным и теплым взаимопониманием, однако объяснять всё это постороннему человеку было слишком затруднительно.
Поэтому Лу Цзюньхэн молча закрыл рот, поднял упавшую на стол бамбуковую шляпу и водрузил ее прямо на голову Шэнь Сюаня.
Шэнь Сюань рассмеялся.
Атмосфера между ними царила до того странная, что на дружеские узы родственников это походило меньше всего. Мужчина перевел взгляд с одного на другого, задержавшись на свежих следах крови на шее коллеги, благоразумно промолчал и занял свой пост.
Обычно этот парень казался тише воды ниже травы, но подумать только… угораздило же его вляпаться в столь гадкую любовную историю.
Нынешняя молодежь и впрямь даёт жару.
Сдав смену и выдержав презрительный взгляд коллеги, Лу Цзюньхэн увёл Шэнь Сюаня за собой.
*
Спустя полчаса Шэнь Сюань и Лу Цзюньхэн сидели в отдельной кабинке Ресторана Тяньсян.
— И всё же, какого чёрта ты вместо того, чтобы спокойно сидеть в Академии, приплёлся в эту глушь? — Лу Цзюньхэн подпер подбородок рукой, глядя на сидящего напротив человека, и пожаловался: — Пришёл так пришёл, но зачем с порога портить мне репутацию? Как мне теперь показываться на глаза в гарнизоне Храма? Между прочим, мне нужно кормить семью, ты вообще представляешь, как тяжело нынче найти работу?
— Тогда бросай работу, я буду содержать тебя. Такой человек, как ты, может питаться чем попало три раза в день и всё равно выживет, верно? — небрежно бросил в ответ Шэнь Сюань, изучая меню и с удовольствием делая заказ официанту: — И добавьте еще одного карпа в кисло-сладком соусе.
Лу Цзюньхэн на мгновение отвлекся от мрачных мыслишек о том, что его карьере конец, и по привычке громко бросил указание:
— Рыбу поострее, мой друг любит приправу пожгучее.
Шэнь Сюань изобразил на лице притворное удивление:
— А ты ведь помнишь мои вкусы.
Лу Цзюньхэн взял со стола чайник, плеснул воды в пиалу Шэнь Сюаня, а затем с таким же наигранным видом потрепал того по макушке, приняв вид заботливого старшего брата:
— Ещё бы, в конце концов, сколько лет мы просидели за одним столом.
Они переглянулись и улыбнулись друг другу, и атмосфера вдруг стала необычайно уютной.
Официант, не уловивший подземных толчков под поверхностью столь дружелюбного общения, забрал исписанный листок с заказом и удалился на кухню.
Шэнь Сюань поднял руку и установил в кабинке звукоизоляционный барьер.
Слегка приподняв брови, он наконец ответил на самый первый вопрос Лу Цзюньхэна:
— Неужели, убивая меня, ты даже не предполагал, что я приду за местью?
Глава 3
Шэнь Сюань уже умирал однажды.
Конечно, не в этой жизни — выражаясь проще, в прошлой.
Они познакомились, когда обоим исполнилось по честных шестнадцать. Они были соучениками: хотя Шэнь Сюань официально стал адептом Академии на год раньше Лу Цзюньхэна, в Академии Тай-И не существовало разделения на курсы, и целью всех учеников было завершение обучения, а потому они по-прежнему занимались вместе.
Изначальное впечатление Шэнь Сюаня о Лу Цзюньхэне было довольно посредственным.
В конце концов, в ту пору Шэнь Сюань отличался наивностью, доброжелательностью и полным отсутствием агрессии, так что слово посредственный было мягчайшим из всех возможных ругательств, слетавших с его губ.
Если бы повзрослевший Шэнь Сюань из прошлой жизни попытался дать Лу Цзюньхэну оценку, он бы лишь усмехнулся и посоветовал этой испорченной калеке, умеющей лишь доставлять проблемы, поскорее отправиться на тот свет.
Шэнь Сюань шестнадцати лет от роду представлял собой хрестоматийного ребенка маминой подруги: первоклассный талант, запредельное усердие, мягкий нрав. Он беспрекословно следовал указаниям старших в построении собственной жизни, помогал наставникам и неизменно шагал по правильной дороге, лишенной малейшего риска свернуть не туда.
Лу Цзюньхэн же в свои шестнадцать являлся полной противоположностью Шэнь Сюаня — и речь вовсе не о таланте. Нося почетное звание разыскиваемого преступника Второго Храма, он нагло красовался в списках первокурсников Академии, при этом напрочь игнорируя учебу. Он бесследно исчезал со всех коллективных мероприятий, оставлял свое имя в графах самых нелепых дисциплинарных нарушений, а во время экзаменов чудом вытягивал проходной балл, получая заветную печать о сдаче предмета. Никто не ведал, в какой момент и в каком месте он объявится, равно как никому не было ведомо, куда ведет его истинный путь.
В результате траектории их жизней практически не пересекались.
Единственной точкой соприкосновения можно было назвать разве что регулярные повинности Шэнь Сюаня: ему постоянно поручали конвоировать нарушившего правила Академии Лу Цзюньхэна в карцер.
Запирая тяжелую дверь, Шэнь Сюань порой ловил себя на мысли: откуда у этого вечно сонного ленивца берётся столько энергии на постоянные проступки?
Для Шэнь Сюаня Лу Цзюньхэн был исключительно хлопотным соучеником.
Или адептом Пути Бесчувственности, который разительно отличался от устоявшихся в народе стереотипов об этом пути.
Но так или иначе, им обоим суждено было остаться лишь попутчиками в жизнях друг друга.
*
В те дни Шэнь Сюань гордо носил титул старшего молодого господина клана Шэнь из Тай-И, являясь бесспорным наследником Академии Тай-И. Его блестящие таланты только начинали раскрываться, суля лучезарное будущее, душевное состояние оставалось безупречно стабильным, а жизненный путь стлился ровной и светлой дорогой — словом, он находился на гребне волны.
У него имелось множество планов на собственную судьбу, и не будь в ней Лу Цзюньхэна, эти замыслы без каких-либо эксцессов воплощались бы в реальность на протяжении последующих сотен лет.
Если бы не Лу Цзюньхэн.
Когда Шэнь Сюаню исполнилось семнадцать, один из старейшин Академии по фамилии Юй, воспользовавшись праздничными днями, привез своего сына в гост к клану Шэнь.
После долгих праздничных бесед разговоры старшего поколения неизбежно скатились на дела младших. Тот старейшина, который дружил и сотрудничал с отцом Шэнь Сюаня долгие годы, в шутку заметил:
— На днях семейство Чэнь засылало сватов к нашему Лэ-эру. Поначалу мы с моей спутницей на пути Дао думали, раз уж знатность родов равная, было бы неплохо, но стоило Лэ-эру узнать о намерениях гостей, как он сразу же отказал. Парень из семьи Чэнь молод, талантлив и вообще хорош собой, а раз Лэ-эр наотрез отказывается даже общаться с ним, нам еще долго придется ломать голову над его устройством судьбы.
Его взгляд неожиданно упал на Шэнь Сюаня, и он как бы невзначай обронил:
— Кстати говоря… нашему Сюаню в этом году тоже исполняется семнадцать, верно? Если не ошибаюсь, мальчики ровно на два года разница, они росли и играли вместе, вот и дожили до возраста, когда родителям пора озаботиться их великими жизненными делами.
Юй Лэ приходился Шэнь Сюаню старшим соучеником, а также единственным прямым учеником главы Академии Тай-И и отца Шэнь Сюаня — Шэнь Сэньхэ. Они росли вместе с малых лет.
Шэнь Сэньхэ сделал глоток чая и выдал взвешенный ответ, в котором читалось и одобрение, и некоторая свобода выбора:
— Лэ-эр — мой единственный прямой ученик, я всегда относился к нему как к родному сыну.
Изящный и обходительный юноша стоял по правую руку от отца, и его взгляд, обращенный к Шэнь Сюаню, был полон привычной мягкости. Услышав слова старших, он молча покраснел и отвел глаза.
Намерение старейшин проявилось яснее некуда.
Шэнь Сюань уже с трудом припоминал, что именно он чувствовал тогда. Семнадцатилетний Шэнь Сюань редко поддавался эмоциям и почти не испытывал желаний, выходящих за рамки чужих планов.
К тому же перспектива «взять в мужья старшего соученика, с которым рос бок о бок» прекрасно вписывалась в его личные расчеты.
Это казалось правильным, надежным и до боли похожим на то будущее, которое ему было предначертано.
У него отсутствовали причины для отказа.
Поразмыслив пару дней, он дал согласие.
И именно тогда в его распланированную до мелочей жизнь ворвался Лу Цзюньхэн.
*
В феврале того же года открылось Секретное Царство Юйцин.
Изначально эта обитель принадлежала Второму Храму, насчитывая за плечами уже несколько веков истории. За долгие периоды безмятежного доступа большинство ценных сокровищ в ней давно исчерпало себя, оставив лишь дикорастущие целебные травы да редких духовных зверей. В итоге Второй Храм передал Секретное Царство в дар Академии Тай-И, превратив его в полигон для тренировок юных адептов.
http://bllate.org/book/25670/3062318
Готово:
