Фэн Чжао ответил:
— Молодой господин, кажется, вы.
Ци Шу был потрясён:
— А?
Он действительно начал проверять в памяти, не менял ли кто-нибудь его имя.
Фэн Чжао посмотрел на него так, будто у него не было слов:
— ...Ты его не знаешь?
— А. Возможно, мы и виделись в Долине Духовных Истоков, но я забыл, — откликнулся Ци Шу и с еще большим недоумением добавил: — ...Разве не ты с ним знаком?
Фэн Чжао покачал головой:
— Нет. Честно говоря, с его приемным отцом я тоже не близко знаком.
Ци Шу спросил его:
— Разве по его словам только что не выходит, будто ты его спас?
Фэн Чжао развел руками:
— Кто знает, человек, которого я спас, вовсе не он.
Господин и слуга переглянулись, и оба сочли происходящее верхом абсурда.
Все жители больших городов такие панибраты?
Фэн Чжао сменил тему:
— Но... молодой господин, ты обратил внимание на меч в его руках? Этот меч принадлежит старшему молодому господину клана Шэнь.
Ци Шу широко раскрыл глаза:
— Шэнь Сюаня? Откуда ты знаешь?
Фэн Чжао снова начал переживать за умственные способности своего молодого господина:
— ...Вчера ты за огромные деньги купил запись поединка Шэнь Сюаня с кем-то, я думал, раз ты столько времени её изучал, то хотя бы сможешь узнать его оружие.
Ци Шу погрузился в раздумья.
Он неуверенно выдвинул предположение, которое сам мог принять:
— ...Наверное, это запасной меч?
Не говоря уже о культиваторах меча, даже другие практикующие, не полагающиеся в бою на оружие, никогда не доверили бы свое личное оружие кому-то другому.
Фэн Чжао опроверг его догадку:
— Вряд ли, в записях Шэнь Сюань всегда пользовался именно этим мечом.
Ци Шу мгновенно потерял рассудок:
— Мой нож никому не разрешено даже трогать! Как культиватор меча может одалживать кому-то свое самое послушное оружие!
Чем больше он думал об этом, тем сильнее бесился:
— Шэнь Сюань действительно культиватор меча? Какое безобразие! Что за беспредел!
Просто рухнули все устои приличия!
Фэн Чжао больше не стал отвечать на выходки своего взбалмошного молодого господина. Он опустил голову, и из его рукава выскользнул цветок, похожий на нечто среднее между нефритовым и шелковым.
Цветок уже полностью распустился, лепестков у него не было, и обнажалась лишь ярко-алая сердцевина.
Цветок Зеркала являлся символом верности Третьего Храма. Подобные артефакты наивысшего качества хранились исключительно у заместителей главы храма и выше. Они были связаны со стоящим в окружении Божественных Столпов морем Цветков Зеркала, распускались раз в сто лет, и при каждом цветении у них прибавлялся один лепесток.
Но сейчас, когда до истечения столетнего срока было еще далеко, этот цветок полностью распустился... и лишился всех накопленных за прошлые годы лепестков.
Он уже очень давно отошел от дел, влача существование обычного Культиватора, и уже давным-давно утратил интерес к участию в подобных событиях.
...Но на этот раз всё казалось действительно забавным.
Было забавно, что Цветок Зеркала распустился в неположенное время, забавно, что лепестки исчезли, и забавно, что среди молодого поколения кто-то вообще знал о его истинной личине.
*
Лу Цзюньхэн отошел подальше от толпы и вытащил из рукава белый кристалл.
Это был остающийся на растении после увядания Цветка Зеркала твердый осадок. Каких-то особых свойств он не имел, но резонировал с распустившимся Цветком Зеркала, отражая его тень.
Поскольку он только что соприкоснулся с полностью распустившимся Цветком Зеркала, в самом центре изначально прозрачного кристалла проступил алый след, напоминающий распустившуюся тычинку.
...Лепестков не было, он угадал.
Цветок Зеркала был порождением Третьего Божественного Столпа, а у Третьего Божественного Столпа имелась одна важнейшая способность — время.
Вода — летописец времени.
Перерождение входило в планы Лу Цзюньхэна, но вернуться в столь далекое прошлое — нет.
Судя по расчетам Лу Цзюньхэна, если бы им с Шэнь Сюанем посчастливилось выжить, они вернулись бы на сто лет назад.
Какая-то иная сила, вмешавшаяся на полпути, повлияла на его формацию.
В временном порядке этого мира, пожалуй, и вправду крылся какой-то невероятный секрет.
Лу Цзюньхэн подбросил кристалл и поймал его.
...И как же поступить с этой штукой?
Лу Цзюньхэн немного подумал и решил перед началом испытаний немного пошалить.
Он сменил направление, зашел в Башню Тяньбао, в уголке отыскал окошко, предоставляющее услуги удаленной отправки грузов, и просунул внутрь коробочку с кристаллом.
Сидящий за окошком старик взвесил коробочку на руке и спросил Лу Цзюньхэна:
— Юный соученик, куда отправить эту вещь?
Лу Цзюньхэн ответил:
— Отправьте в Первый Храм, Чжао Чуньфэну.
Старик проверил содержимое через стенки коробки, убедившись в отсутствии опасных предметов, аккуратно упаковал сверток и протянул через окошко квитанцию.
Лу Цзюньхэн взял квитанцию, внимательно её перепроверил и размашисто расписался в строке отправителя своим полным именем.
Глава 15
В день вступительных испытаний в Академию Тай-И Юй Лэ по приказу Шэнь Сэньхэ выпустил Шэнь Сюаня, запертого в комнате для уединения.
Шэнь Сюань поначалу не мог привыкнуть к свету за пределами затворнической кельи и прикрыл глаза.
Юй Лэ с заботой осведомился:
— Младший соученик, ты как, неважно себя чувствуешь?
Шэнь Сюань покачал головой и вежливо произнес:
— Уже всё в порядке, благодарю старшего соученика за беспокойство.
Он перевел тему:
— Скоро ведь начнутся вступительные испытания?
Юй Лэ вздохнул, и на его лице проступило извинение:
— Да. Ты только что подвергся наказанию, по идее, тебе следовало дать пару дней на отдых. Только... наставник велел выпустить тебя аккурат к началу испытаний.
Шэнь Сюань не удивился такому исходу.
Шэнь Сэньхэ, конечно, был с ним строг, но также дорожил репутацией. Раз уж он заранее объявил о своем присутствии на испытаниях в качестве наблюдателя, Шэнь Сэньхэ не стал бы ради наказания своего подопечного давать повод окружающим для насмешек.
Шэнь Сюань молвил:
— Ничего страшного, старший соученик может просто передать мне сегодняшний распорядок.
Юй Лэ протянул ему расписание вступительных испытаний и добавил:
— Верно, помимо самих испытаний, есть еще одно дело. Наставник пару дней назад обмолвился, что Первый Храм прибудет по делам в наши края и заодно заглянет взглянуть на пополнение академии в этом году, так что нам нужно их принять.
Шэнь Сюань на мгновение замер:
— Первый Храм прибудет?
Первый Храм занимал главенствующее положение среди Пяти Великих Храмов, а его главу именовали не иначе как Главой Храма.
...Или, если выражаться точнее, наставником Шэнь Сюаня и Лу Цзюньхэна — Янь Хэчунем.
Храмы и Академия поддерживали тесную связь, немало высших чинов Храмов вышли из стен Академии Тай-И, да и в самой Академии хватало наставников с опытом службы в Храмах. Визиты людей из Храмов, наблюдавших за отбором в Академии в поисках одаренных ростков, были делом привычным.
В прошлой жизни Янь Хэчунь тоже не раз наведывался в Академию.
Но только не в этот момент.
Было два процента вероятности, что сроки разошлись точно так же, как время открытия Секретного Царства Юйцин, и еще восемьдесят... что Лу Цзюньхэн снова что-то затеял.
И правда, этот человек успокаивался только в могиле.
К тому же в такой момент... Лу Цзюньхэн собирался участвовать в испытаниях, и возможности его были ограничены, так что, судя по всему, этот негодяй собирался заставить его разгребать последствия.
Шэнь Сюань немного подумал и решил, что нельзя позволять Лу Цзюньхэну чувствовать себя слишком вольготно, а потому спросил Юй Лэ:
— Старший соученик Юй, карты для нынешних вступительных испытаний уже раздали?
Юй Лэ кивнул:
— Уже розданы.
Шэнь Сюань попросил:
— Удели мне минутку, дай одну копию.
Юй Лэ отыскал оставшиеся карты и вручил ему одну.
Пробежавшись глазами по распределению демонических зверей на карте, Шэнь Сюань поинтересовался:
— Главный приз в этот раз — Двурогий Тигр?
Большинство культиваторов, участвующих во вступительных испытания Академии Тай-И, находились на стадии Очищения Духа, лишь немногие достигли ступени Закладки Основания, в то время как главный приз среди демонических зверей на испытаниях всегда принадлежал к стадии Золотого Ядра. Если кому-то удавалось в одиночку перешагнуть ступень и срубить его, этот смельчак сразу же занимал первое место в отборе.
Юй Лэ кивнул:
— Верно, Двурогий Тигр стадии Золотого Ядра. Такие демонические звери невероятно агрессивны, а среди новых учеников, участвующих в испытании сейчас, сильнейшим является тот самый молодой господин из клана Ци, да и ему до убийства этого Двурогия Тигра еще далеко. Боюсь, в этот раз заполучить главный приз никому не под силу.
Он улыбнулся:
— Впрочем, главный приз на вступительных испытаниях по большей части служит лишь для стимуляции. Родиться раз в сто лет гением вроде младшего соученика, способным играючи расправляться с демоническими зверями стадии Золотого Ядра прямо во время отбора — большая редкость.
Когда Шэнь Сюань только вступил на путь Дао, Юй Лэ тоже тайком состязался с ним, но по мере того, как пропасть между ними росла, он оставил даже мысли о соперничестве.
Столь выдающийся талант в определенный момент просто лишает людей желания состязаться.
Шэнь Сюань не стал развивать эту тему, лишь взглянул на небо и произнес:
— Старший соученик Юй, время почти подошло, нам пора на площадку.
Оба спустились с горы.
Испытания вот-вот должны были начаться, и перед горными воротами уже толпились новоприбывшие адепты, желавшие пройти отбор.
Шэнь Сюань беглым взглядом обвел толпу, и знакомая фигура тут же бросилась ему в глаза.
Лу Цзюньхэн сегодня облачился в черное верхнее ханьфу с вышитыми серебряными узорами и примостился на каком-то выступающем валуне. Издалека он походил на выпавшую из стаи ворону.
Он редко носил столь мрачные тона, и когда молчал, его облик приобретал обманчивую солидность.
Шэнь Сюань еще колебался, стоит ли подходить к нему первым, как ворона уже заметила его и, шумно поднимая гам, направилась прямо к нему:
— На целую палочку благовоний позже, чем я рассчитывал, почему так медленно?
...Черт побери, только ему одному ведомо, как он вообще это рассчитывает.
Лу Цзюньхэн шагнул ближе к Шэнь Сюаню и попутно дружелюбно поприветствовал стоявшего рядом Юй Лэ:
— Старший соученик Юй, вы тоже здесь.
Юй Лэ слегка растерялся от этакого беспричинного панибратства, но ради Шэнь Сюаня всё же приветливо кивнул.
Шэнь Сюань обернулся и бросил Юй Лэ:
— Старший соученик Юй, я сперва перекинусь парой слов с другом, а перед началом испытаний мы сойдемся.
Он утащил Лу Цзюньхэна за собой.
Юй Лэ проводил их взглядом и наконец сообразил, в чем заключалось неуловимое чувство фальши, мучившее его до этого.
Раньше Шэнь Сюань всегда звал его просто старшим соучеником, не добавляя к этому слову фамилию.
На душе у него скребли кошки.
Младший соученик тоже вырос и начал отгораживаться от него стеной.
*
Когда Шэнь Сюань и Лу Цзюньхэн отошли на некоторое расстояние, Лу Цзюньхэн мимоходом сунул Шэнь Сюаню сверток с выпечкой:
— Держи, проходил мимо, купил.
Шэнь Сюань потянул за тесемочку, и сквозь бумажную обертку наружу вырвался сладкий аромат.
В юности он безумно любил лакомства из этой кондитерской лавки, хотя Лу Цзюньхэн никогда не разделял его вкусов, неизменно утверждая, что сахару там кладут столько, что даже слетевшиеся пчелы падут в обморок от приторности.
http://bllate.org/book/25670/3062331
Готово:
