Готовый перевод After Transmigrating, My Disciple Went Mad / Мой ученик стал безумным тираном: Глава 5

В огромных покоях остался лишь один Шэнь Яогуан.

Практикующие путь бессмертия, помимо пяти чувств, обычно полагаются на Истинную Ци, чтобы исследовать окрестности. Те же, у кого глубокая база культивации, способны в мгновение ока ощутить всё живое в радиусе нескольких миль. Однако теперь, полностью лишившись базы культивации, он больше не чувствовал никакой ци — вокруг ощущалась лишь пугающая пустота, к которой он никак не мог привыкнуть.

Шэнь Яогуан немного отдохнул в одиночестве на ложе и, постепенно почувствовав в теле хоть какие-то силы, медленно поднялся и подошел к ближайшему окну.

За окном клубился белоснежный туман вперемешку со снегом, сквозь который смутно угадывались очертания высочайшей горной вершины. Широкие ступени, покрытые толстым слоем снега, уходили извилистой лентой вниз, где постепенно растворялись в облаках и тумане вместе с другими, более низкими пиками.

Вдоль внешней галереи безмолвно застыли облаченные в доспехи воины. Этот дворец поражал своими масштабами, а стража здесь была невероятно суровой: только в поле зрения Шэнь Яогуана находилось не меньше нескольких сотен солдат.

Шэнь Яогуан видел лишь их покрытые снегом спины. В них не чувствовалось даже дыхания — они казались не живыми людьми, а изваяниями в доспехах, выросшими прямо посреди сугробов.

Мрачное, величественное и совершенно безжизненное зрелище, какого Шэнь Яогуан еще никогда не встречал за всю свою жизнь в мире совершенствующихся.

Шэнь Яогуан прекрасно понимал: это место — его темница.

Для человека, который проснулся и обнаружил себя пленником заклятого врага, участь обещала быть куда страшнее смерти. Вот только было непонятно — собирается ли Шан Ао медленно, капля за каплей, терзать его или же просто раздумывает над тем, какую смерть ему выбрать.

— Подчиненный Вэй Хэнге приветствует Бессмертного владыку. Мой облик несколько устрашающ, поэтому прошу Бессмертного владыку не пугаться.

Звук шагов раздался бесшумно, а в их слаженных движениях таилась какая-то необъяснимая деревянность. Посреди безбрежного снега отчетливо слышался лишь зловещий лязг доспехов.

Мужчина шевельнул зрачками, словно заметив удивление на лице Шэнь Яогуана. Он протянул руку, притворяя створки дверей, после чего опустился перед Шэнь Яогуаном на одно колено и отвесил поклон в точности такой же, какие совершали стражники снаружи.

Шэнь Яогуан разглядел лицо этого человека.

Вскоре весь стол ломился от дымящихся, аппетитных блюд.

Что это еще за человек! Шэнь Яогуан невольно вздрогнул.

Шэнь Яогуан посмотрел на Вэй Хэнге и холодно произнес:

— Благодарю тебя.

Пир на горы.

Он заметил фигуру человека, одетого в такие же бронзовые тяжелые доспехи, как у солдат, который поднимался по ступеням всё ближе и ближе.

Шэнь Яогуан сидел на кушетке у окна, наблюдая, как Вэй Хэнге ставит перед ним на низкий столик бронзовую шкатулку и поочередно извлекает оттуда тарелки и чаши.

Шэнь Яогуан уже много лет практиковал аскезу нагорья и давно отвык от обычной еды, но едва аромат пищи коснулся его ноa, в желудке неожиданно заурчало, пробуждая забытое чувство голода.

Его зрачки были угольно-черными — вокруг них не виднелось ни единого белкового просвета, — и он с безжизненным выражением уставился на Шэнь Яогуана.

Шэнь Яогуан не знал, была ли это последняя трапеза перед смертью или же в еду заранее подсыпали яд. А присутствие перед ним человека с окровавленным лицом и вовсе придавало происходящему зловещий оттенок последней трапезы приговоренного к смертной казни.

Появление столь зловещей фигуры явно означало одно: его пришли проводить в последний путь.

Это был высокий мужчина, который нес в одной руке бронзовую шкатулку. Алые кисти на его шлеме давно истлели и теперь вяло покачивались на ветру. Лицо под бронзовым шлемом поражало мертвенной бледностью — на нем не было ни капли крови, а пересекал его чудовищный, еще свежий шрам от удара клинка, казалось, рассекавший голову наполовину.

Шэнь Яогуан повернул голову к выходу. В следующее мгновение дверь распахнулась, и ворвавшаяся вместе с ледяным ветром снежная крошка мгновенно осыпала тяжелые ковры.

В этот момент вдали качнулась какая-то черная точка: кто-то приближался в его сторону.

И верно, он ведь полностью лишился базы культивации, а его плоть, судя по всему, снова стала бренной человеческой оболочкой.

Лицо этого человека казалось слегка бледным, но шагал он быстро. Когда он приблизился к дверям дворца, застывшие неподвижно, словно бездушные манекены, стражники в едином порыве развернулись и опустились перед ним на колени.

Вот оно что. Внутри Шэнь Яогуана воцарилось мертвенное спокойствие.

Вэй Хэнге сложил руки в кулак перед грудью:

— Бессмертный владыка, к чему такие формальности.

Тут он словно о чем-то вспомнил и добавил:

— Боюсь, вид моего подчиненного портит вам аппетит. Я пойду подожду снаружи.

Видя, как тот разворачивается и собирается уходить, Шэнь Яогуан окликнул его:

— Не нужно. На улице слишком бушует метель, можешь не выходить.

Вэй Хэнге замер на месте, на мгновение ошеломленно застыл, а затем вдруг тихонько рассмеялся.

Жаль только, что шрам, пересекавший его лицо, делал эту улыбку несколько жутковатой.

— Бессмертный владыка может не беспокоиться, у подчиненного нет пяти чувств, мне не холодно, — произнес он.

Взгляд Шэнь Яогуана невольно опустился на его шею, и он спросил:

— Мне еще не доводилось... Кто ты?

Вэй Хэнге ответил без утайки:

— Подчиненный — не человек. Мы с воинами снаружи — призраки. Если бы не благодеяние Девятого господина, все мы были бы лишь грудой сухих костей на руинах Иньду.

Иньду — некогда павшая столица династии Юн. Когда он только взял Шан Ао в ученики, ему доводилось слышать об этом: поговаривали, что тогда восставшая армия мятежников ворлась в Иньду, перебив сотни тысяч воинов Юн, всех жителей города вместе с монаршими особами и столичной знатью, а затем сожгла всё дотла, оставив лишь пепелище. Спастись удалось лишь Шан Ао, бывшему тогда кронпринцем династии Юн, который под прикрытием евнухов сбежал из Иньду и добрался до секты Шанцин.

Если дело обстояло так, то все эти люди перед ним...

— Вы были воскрешены? — спросил Шэнь Яогуан.

— Да, — ответил Вэй Хэнге. — Господин Шан использовал кровь как жертвоприношение, даровав нам новую жизнь. Но поскольку мы — призраки, наши тела смогли принять лишь тот облик, который был у нас в момент гибели, поэтому мы выглядим несколько пугающе.

С этими словами он виновато улыбнулся.

— Моя смертельная рана пришлась на лицо, зрелище я неприглядное, и мне не следовало бы прислуживать Бессмертному владыке. К сожалению, среди воевод рядом с Девятым господином лишь у меня семичувствие сохранилось полнее прочих, так что Девятый господин может положиться на меня без опасений.

Заключение Кровавого контракта издавна считалось в мире совершенствующихся строжайшим запретом. Кровавый контракт позволял хозяину подчинить себе того, с кем он был заключен, превратив в марионетку, которая беспрекословно исполняла любые приказы.

Даже Шэнь Яогуан встречал упоминания о подобном искусстве лишь в древних манускриптах секты Шанцин. Кто бы мог подумать, что Шан Ао не только осмелится применить эту презираемую во всем мире культивации мерзкую ересь, но и подчинит с ее помощью бесчисленные трупы и души умерших.

По спине Шэнь Яогуана пробежал холодок. Сам он всегда отличался праведностью в поступках, и уж точно не учил Шан Ао подобным вещам.

Шэнь Яогуан погрузился в молчание.

Вэй Хэнге напомнил ему:

— Бессмертный владыка, прошу, приступайте к трапезе, иначе еда остынет.

Шэнь Яогуан кивнул, приподнялся и взял палочки и пиалу, которые для него приготовил Вэй Хэнге.

Вкус блюд на столе совершенно не ощущался, проглотить их стоило немалого труда. Впрочем, Шэнь Яогуан не обращал на это внимания, а Вэй Хэнге тем временем негромко поддерживал с ним беседу.

Вэй Хэнге рассказал, что сам он некогда был военачальником, оборонявшим Иньду. В день падения города он, пронзенный шестью стрелами, продолжал отчаянно сражаться, пока удар мятежника сверху не сбросил его с коня. На следующий день Иньду превратился в мертвый город, а все они, погибшие там, из-за избытка Иньской Ци оказались заперты в его пределах, бесцельно бродя изо дня в день.

Так продолжалось до того самого дня, пока Шан Ао не заключил с ними Кровавый контракт, вернув их к свету дня.

Поскольку они были верными слугами прежней династии Юн, а Шан Ао приходился девятым сыном покойного императора, они стали называть его Девятым господином. С того самого дня прошло всего несколько десятков лет, а имя Девятого господина Шана уже гремело по всему миру совершенствующихся, и не было никого, кто не дрожал бы от страха при одном упоминании о нем.

Вэй Хэнге также поведал, что, поскольку их души были неполными по сравнению с душами живых людей, они обычно лишались большей части человеческих чувств, оставляя лишь какую-то одну грань из семи эмоций и шести желаний. Ему же повезло больше: благодаря силе духа он потерял лишь страх и гнев, поэтому мало чем отличался от обычного живого человека.

Судя по его рассказу, эти воскрешенные Шан Ао призрачные воины, хоть и обладали неполноценной человечностью, были связаны нерушимым контрактом и следовали исключительно приказам Шан Ао, представляя собой поистине грозное и преданное орудие.

Если такая колоссальная мощь сосредоточилась в руках одного человека, то во всем мире совершенствующихся наверняка не осталось никого, кто мог бы составить ему конкуренцию.

При этой мысли Шэнь Яогуан снова спросил:

— Какова же нынче ситуация в мире совершенствующихся?

Заметив, что Шэнь Яогуан отложил палочки, Вэй Хэнге подошел, чтобы убрать посуду:

— Бессмертный владыка может не беспокоиться, всё спокойно.

— Интересно, как поживает мой старший сородич? Знаешь ли ты моего сородича? Его зовут Фан Шоусин, сейчас он, должно быть, глава секты Шанцин.

В ответ Вэй Хэнге лишь едва заметно улыбнулся.

— Об этом старом знакомстве Бессмертному владыке придется спросить лично самого Девятого господина.

Вопрос Шэнь Яогуана остался без ответа.

Больше он ничего не спрашивал, молча наблюдая, как Вэй Хэнге убирает со стола и наливает ему чашку чая.

То ли из-за того, что после еды человека всегда клонит в сон, но стоило Шэнь Яогуану посидеть немного неподвижно, как его охватила тяжелая истома, а в голове затуманилось.

И впрямь, он слишком долго практиковал бессмертие и совсем позабыл, каково это — быть простым смертным.

Дождавшись, пока Вэй Хэнге нальет горячий чай и отойдет в сторону, Шэнь Яогуан приподнялся, намереваясь взять чашку и сделать глоток, чтобы взбодриться.

Но в этот самый момент на него накатила волна головокружения вперемешку с сильнейшей тошнотой. Шэнь Яогуан, опершись о мягкое ложе, издал сдавленный стон, зашелся в мучительном кашле, а перед глазами у него всё окончательно поплыло.

Пробирающий до костей холод мгновенно распространился по всем конечностям Шэнь Яогуана, и его давно разбитые меридианы отозвались тупой болью. Шэнь Яогуан лежал плашмя на кушетке, непрерывно дрожа, и сквозь пелену перед глазами услышал, как стоявший рядом Вэй Хэнге торопливо достал какой-то талисман и вмиг воспламенил его в руке.

Выходит, меня хотели отравить этим ядом. Неужели Вэй Хэнге докладывает об успешном выполнении задания? — отрешенно промелькнуло в голове у Шэнь Яогуана.

Впрочем, этот Девятый господин и впрямь занимался излишней волокитой. Даже если он ненавидел его, одного движения руки было бы достаточно, чтобы прикончить его, зачем же было городить такие сложности.

В этот самый момент створки дворцовых дверей с грохотом распахнулись. Еще до того, как в комнату ворвался холодный ветер, чей-то силуэт стремительно метнулся вперед и крепко сжал его в объятиях.

Вот только от этого человека веяло ледяной бурей и снегом, в нем не было ни капли тепла, и Шэнь Яогуан затрясся еще сильнее от пронизывающего холода.

Он попытался открыть глаза, но зрение настолько затуманилось, что он не мог разобрать ни единого очертания.

До его слуха донесся чей-то голос, казалось доносившийся из заоблачных далей, смутный и знакомый — это был голос Шан Ао.

— Что здесь происходит?!

— Подчиненный заслуживает смерти, я понятия не имею, почему Бессмертному владыке стало хуже! Подчиненный лишь исполнил приказ и принес еду, а едва трапеза завершилась, Бессмертный владыка...

— Живо приведи Янь Цзисюаня! Быстро!

Шэнь Яогуан кашлял так, будто выплевывал собственные легкие, а лоб покрылся испариной. Обнимавший его человек выглядел так, словно был готов умереть от отчаяния, но не зная, как помочь, прижимал его к себе с такой силой, будто намеревался переломать все кости в его теле.

За мгновение до того, как потерять сознание, Шэнь Яогуан с трудом приоткрыл затуманенные глаза и отчетливо увидел руку человека, крепко прижимавшего его к себе.

Четко очерченные суставы, вздувшиеся вены — казалось, в этот жест было вложено немало сил.

И прямо на безымянном пальце этой руки в поле зрения Шэнь Яогуана ярко блеснул знакомый предмет.

Нефритовое кольцо из многолетнего водяного нефрита горы Тантин, единственное в своем роде под небесами.

Это было Пространственное кольцо, служившее единственной памятью, оставленной ему отцом. Больше сотни лет он неизменно носил его при себе, храня внутри все накопленные духовные камни и редчайшие сокровища, и никогда никому не показывал.

И вот теперь оно красовалось на руке Шан Ао.

Что ж, этот его ученик и впрямь превзошел всех в злодеяниях: предал наставника и уничтожил секту, сеял бедствия по четырем морям, практиковал запретные искусства и убивал ради отнятия сокровищ — собрал разом все пять пороков.

Шэнь Яогуан еще никогда не чувствовал себя столь невероятно несчастным.

(Конец главы)

http://bllate.org/book/25671/3062433