Чжоу Цянь лежал на кровати и говорил 12315: — Мне кажется, сексуальные возможности всех людей в этом мире совершенно ненаучны.
12315 проигнорировало его жалобу: — У меня есть хорошая новость и плохая. Какую хочешь услышать первой?
У Фу Хэсиня возникло нехорошее предчувствие, и он неуверенно произнес: — Давай хорошую?
12315: — Прошлой ночью ты защитил Вэй Юнь, и к тому же сегодня утром, когда она зашла, она увидела...
Пропущенный им момент заключался в том, что сегодня утром Вэй Юнь, всё еще беспокоясь за него, заглянула к нему в комнату. То ли Чжоу Цянь сделал это намеренно, то ли случайно, но прошлой ночью, когда он принес его на руках из ванной, дверь осталась незапертой, и Вэй Юнь вполне закономерно увидела, как Чжоу Цянь прижимает его к постели, делая с ним то, это и снова то.
Визгливо вскрикнув, она тут же убежала.
Фу Хэсинь тогда едва не размяк от искуса, однако то, что находилось внутри него, казалось, стало еще тверже, а человек сверху — еще более возбужденным. После нескольких десятков проникновений он излился прямо внутри него.
А затем, склонившись к самому его уху, прошептал: — Как же мне хочется поиметь тебя на глазах у всех, кто имеет с тобой хоть какую-то связь.
Ощущения, оставленные кое-ким внизу, еще не до конца утихли, а 12315 снова заговорило об этом, заставив Фу Хэсиня испытать жгучий стыд.Продолжай, — не унимался 12315. — Вэй Юнь считает, что ты пострадал от рук Чжоу Цяня именно ради неё. Поэтому её благосклонность к тебе резко возросла. Вэй Юнь успешно покорена, поздравляю хозяина с получением оставшихся 10 Очков Флирта.
Почему всего 10? Разве ты раньше не говорил, что за покорение одного человека дают 50?
12315: — А ты забыл про ежедневные 0.1 за всё то время, что она была с тобой? Вы провели в этом маленьком дворике почти полтора года, так что, если подсчитать, система и так проявила щедрость, выдав тебе остаток в 10 очков.
Фу Хэсинь молча уставился на полог кровати. — Ладно, с тобой спорить бесполезно, выкладывай плохие новости.
12315: — Плохая новость заключается в том, что раз мы — Система «Идеальнейший Атакующий», то даже если ты ляжешь под другого пассива и станешь его пассивом, это не прибавит тебе ни единого Очка Идеальнейшего Атакующего.
Изначально, если бы Фу Хэсинь был сверху, каждое доставленное Чжоу Цяню удовольствие приносило бы определённое количество очков атакующего — это был самый быстрый способ их фарма. Но теперь... 12315 уже смирилось с суровой реальностью, придётся искать другой путь.
Закончив передавать то, что хотело сказать Фу Хэсинь, система снова скрылась в тени.
Фу Хэсинь полежал на кровати ещё немного, но Чжоу Цянь так и не вошёл.Он на мгновение усомнился, не попал ли в фальшивый мир. В такой ситуации, когда кто-то почти всю ночь принуждал его к близости, на следующий день тот, кто выступал в роли активного партнера и принуждал его, даже если и пролежал рядом с ним до полудня, должен был бы принести таз с водой и горячее полотенце, чтобы умыть ему лицо. Конечно, было бы еще лучше, если бы нашлась миска горячей каши.
Фу Хэсинь, мысленно рисуя себе эту картину, крепче закутался в одеяло и еще немного повалялся в постели. В конце концов, уснуть больше не получалось, и он поднялся. Отчинив дверь, он тут же встретился взглядом с Чжоу Цянем, сидевшим во дворе. Чжоу Цянь широким шагом направился к нему, его рука естественным образом легла Фу Хэсиню на талию, полуобнимая его:
— Хорошо ли спалось вашему высочеству?
Фу Хэсинь, не привыкший к тому, чтобы его так обнимали, слегка отпрянул и попытался высвободиться:
— Господин Чжоу угодил этому вану сполна, а теперь отпусти руки.
Чжоу Цянь лишь сильнее сжал ладонь, притягивая его ближе:
— Поскольку ваше высочество так долго спали, вы, должно быть, проголодались. Я приказал приготовить кое-какую еду, взгляните, придется ли она вам по вкусу.
С этими словами он завел Фу Хэсиня обратно в комнату, и вскоре слуги внесли угощения.
Фу Хэсинь бросил взгляд на стол: все блюда были именно теми, что любил Бай Юй. Чжоу Цянь действительно приложил немало усилий.
К сожалению, его собственные вкусы сильно отличались от вкусов Бай Юя. Мысленно проворчав это, Фу Хэсинь все же взял палочки для еды и отведал немало из каждого блюда.
Наевшись и напившись, Фу Хэсинь наконец прояснил мысли и принялся размышлять о том, какова же ситуация на данный момент.
Раз Чжоу Цянь смог отыскать его здесь, значит, их мятеж определенно увенчался успехом.
Только почему сюда явился один лишь Чжоу Цянь?
К тому же, каким бы ни было его положение, он все же ван, однако отношение Чжоу Цяня к нему было чересчур властным — казалось, тот уже полностью держал его в своих руках и ни капли не страшился его высокого статуса.
В его сердце зародилась мысль, о которой он раньше и помыслить не смел. Повернувшись к Чжоу Цяню, он нерешительно спросил:
— Ты до сих пор мне не объяснил, почему пришел один. А где же Сюй И, Фугуй и остальные?
Он никак не ожидал, что едва он закончит говорить, как лицо Чжоу Цяня мгновенно похолодеет:
— Что, разве подданного одного недостаточно, чтобы удовлетворить ваше высочество?
С чего он вообще свернул на эту тему?
Фу Хэсинь скривился в безмолвном отупении:
— Между мной и Сюй И действительно ничего нет, я всегда воспринимал его лишь как своего старшего соученика.
Услышав это, Чжоу Цянь усмехнулся, и в его улыбке проступил леденящий холод:
— Значит, в сердце вашего высочества этот подданный — всего лишь подобие его наставника? Разве вашему высочеству было не сладко прошлой ночью подо мной?
Фу Хэсинь: «……»Тянь Жуйи и впрямь рассказал Чжоу Цяню всё, что Фу Хэсинь говорил ему тогда. Но те слова были сказаны лишь потому, что Фу Хэсинь был уверен в неприязни Чжоу Цяня к нему, а потому его заверения в том, что он уважает Чжоу Цяня так же сильно, как и самого Тянь Жуйи, являлись лишь проявлением почтения к собеседнику.
Теперь же Чжоу Цянь извратил всё так, будто Фу Хэсинь только и делал, что разменивался направо и налево. Оправдываться было невероятно сложно: в конце концов, хотя его ещё никто не брал силой, десяток содержавшихся в княжеской резиденции наложников-мужчин и последовавшая за этим череда любовников-актеров были неоспоримым фактом.
Ему оставалось лишь неуклюже сменить тему:
— Фугуй и остальные знают, где я? Когда мы вернемся?
В глубине души еще теплилась крошечная надежда: а вдруг Чжоу Цянь прискакал сюда в одиночку лишь потому, что обогнал Фугуя и остальных? Вчерашняя ночь была вызвана лишь тем, что Чжоу Цянь не смог обуздать свои чувства. Фугуй с остальными должны были прибыть следом.
Однако у самого уха раздался чуть насмешливый голос Чжоу Цяня:
— Наш доблестный Жуй-ван скончался еще больше года назад. Ваша Светлость, куда же вы собрались возвращаться?
Фу Хэсинь снова умолк.
Всё было именно так, как он и предполагал. Чжоу Цянь взял его под стражу.
Он мысленно обратился к системе:
— 12315, каковы шансы у Ба Юя выбраться из этого двора?
12315 тут же отозвался:
— Ноль целых сто двадцать пять тысячных процента! Однако я настоятельно рекомендую тебе даже не думать об этом. Чжоу Цянь — твой избранник, и ты должен окружать его заботой и нежностью. Как тебе вообще в голову может приходить мысль о побеге? За это спишут Очки Идеальнейшего Атакующего.
Услышав это, Фу Хэсинь тотчас бросил взгляд на свои Очки Идеальнейшего Атакующего. Благодаря упорным стараниям и череде непредвиденных случайностей их уровень уже поднялся до восьмидесяти пяти.
Ранее 12315 уже просвещал его: как только показатели Очков Флирта и Очков Идеальнейшего Атакующего достигнут сотни, он сможет отправиться в следующий мир. До заветной цели оставалось совсем чуть-чуть, и отпускать эту возможность прямо сейчас ему было откровенно жаль.
Молча повернув голову, он посмотрел на сидевшего рядом Чжоу Цяня. Во взгляде юноши не было и тени фальши — было очевидно, как сильно тот дорожит Ба Юем. Тяжело вздохнув, Фу Хэсинь решил: ладно, пусть будет заточение. В конце концов, к этому самому его аспекту он тоже испытывал интерес, так что побыть у него в постели еще пару раз — невелика беда.
Поэтому едва ли не в мгновение ока Чжоу Цянь заметил, как выражение лица Жуй-вана сменилось с угрюмого на смятенное, а затем сделалось совершенно безмятежным. Тот повернулся к нему, крепко взял за руку и произнес:
— Чжоу Цянь, всё прошлое осталось позади. Отныне у меня есть только ты, давай жить душа в душа.
Его тон и искреннее выражение лица были безупречны. Если бы Чжоу Цянь собственными глазами не видел, скольких мужчин тот делил с ним, он, пожалуй, даже поверил бы.
Тем не менее, он лишь слабо улыбнулся, сжал в ответ его руку и ответил:
— Хорошо.
Чжоу Цянь еще немного поговорил с Фу Хэсинем, лично налил ему чашку чаю, и Фу Хэсинь, сделав несколько глотков, спустя совсем немного времени погрузился в сон.
Когда Фу Хэсинь очнулся в следующий раз, он находился уже в другом дворе.
Этот двор был значительно просторнее прежнего, а стражи вокруг расставили еще больше. Вероятно, из-за того, что убежище было скрыто куда надежнее, Чжоу Цянь наведывался к нему всего несколько раз.
Год промелькнул незаметно. Фу Хэсинь пересчитал по пальцам: за весь прошедший год Чжоу Цянь заглядывал к нему всего десяток раз, каждый раз оставаясь до полного насыщения, а на следующий день, проведя с ним в нежных объятиях еще полдня, спешно уезжал.
Фу Хэсинь понимал: раз снаружи маленького двора выставлена такая стража, значит, даже отойдя от дел при дворе, Чжоу Цянь наверняка сколотил немалое состояние и не мог постоянно находиться рядом.
Тогда Фу Хэсинь попытался объяснить ему, что вовсе не обязательно так усложнять жизнь и запирать его здесь. Раз уж он пообещал жить с ним душа в душу, то во всём будет ставить его на первое место. То, чего Чжоу Цянь делать не велит, он ни за что не сделает; то, чего не разрешает говорить, он не произнесет ни единым словом; и уж тем более он не станет разыскивать Сюй И. Ему нет дела ни до какого вана, ни до императорского трона — он лишь переживал, что Чжоу Цяню приходится мотаться туда-сюда попусту, да и ему самому копить Очки Идеальнейшего Атакующего было неудобно.
Каждый раз, когда Чжоу Цянь слышал подобное, его лицо мрачнело, и в конце концов Фу Хэсинь просто перестал заводить об этом речь.
Прошел уже целый год, и хотя при каждом визите Чжоу Цяня он ходил перед ним на цыпочках, словно перед собственным предком, Очки Идеальнейшего Атакующего упорно застряли на отметке восемьдесят пять. А пятьдесят Очков Флирта, которые должны были поступить на счет после покорения Императора, так и не появились, что выглядело до предела нелогично.
12315 утешал его:
— Не спеши и сохраняй спокойствие. У системы свои критерии для определения того, полностью ли покорен персонаж. Возьмем, к примеру, Вэй Юнь: судя по всему ее жизненному пути, критерий ее полного покорения заключается в том, что, будучи преданной Императору, она в какой-то момент начинает думать исключительно о тебе и даже готова пожертвовать ради тебя всем. Посмотри на то, как она в последнее время изо всех сил пытается сблизиться со стражниками снаружи, лишь бы помочь тебе выбраться отсюда, и всё поймешь. Что же касается Императора, то критерий его полного покорения — это когда в его сердце ты значишь больше, чем он сам.
Фу Хэсинь мрачно подумал:
— …В этой жизни такое точно невозможно.
Придется всё-таки подыскать способ выбраться отсюда и добыть свежий материал для ветрености — это будет куда надежнее.
Пока Фу Хэсинь обсуждал с 12315 выполнение задания в глубине двора, в другом дворике, неподалеку от него, друг напротив друга сидели Чжоу Цянь и Тянь Жуйи.Тянь Жуйи поглаживал собственную бороду, а его взгляд упал на лицо Чжоу Цяня. С тех пор как он помог Чжоу Цяню заточить Жуй-вана, он ушел в затворничество на собственной горе. Старик думал, что они не виделись больше года, и специально пришел навестить своего ученика и посмотреть, как тот поживает. Кто бы мог подумать, что ученик будет выглядеть еще более изможденным, чем до того, как заполучил Жуй-вана. Тянь Жуйи произнес:
— Что с тобой такое? У тебя есть и деньги, и власть, а любимый человек заперт в твоем собственном заднем дворе — почему ты выглядишь до такой степени убитым?
Чжоу Цянь горько усмехнулся, не отвечая на его слова, и лишь произнес:
— Учитель, почему вы пришли, даже не предупредив меня заранее? Меня ведь не всегда бывает здесь, если бы вы пришли не вовремя, и меня как раз не оказалось на месте, разве не напрасно бы проделали путь?
Тянь Жуйи нахмурился:
— С чего бы пути быть напрасным? Если тебя нет, наставник бы повидался с Жуй-ваном. Хватит уводить разговор в сторону! Что в конце концов происходит между тобой и Жуй-ваном? Неужели он в душе все еще тоскует по Императору? Стоит на своем до конца и до сих пор не подпускает тебя близко?
— Если бы дело обстояло так, ученику, пожалуй, было бы легче.
Раз уж уйти от ответа не получалось, Чжоу Цяню оставалось лишь говорить правду:
— Жуй-ван во всем мне подчиняется.
И дело было не только в том, что в постели он покорно раскрывался и вел себя распутно — в обычной жизни он тоже во всем уступал ему и слушался. Бывало даже, что сам Чжоу Цянь чувствовал, будто заходит в издевательствах слишком далеко, но Жуй-ван не говорил ему в ответ ни единого резкого слова. Однако Чжоу Цянь отлично понимал: раз Император настолько важен в сердце Жуй-вана, и если тот ожесточится, то по-прежнему не дрогнет ни на миг — кто он такой по сравнению с Императором?
Тот вовсе не любит его. Все дело лишь в том, что он — человек, который пленил его и держит в своих руках его жизнь и смерть. Даже будь на его месте кто-то другой, Жуй-ван точно так же послушно раздвинул бы ноги, позволяя брать с собой всё, что угодно, а затем, едва представится удобный случай, как и в случае с Императором, нанес бы сокрушительный ответный удар — изо всех сил.
Ученик то и дело думает: вместо того чтобы так мучиться и истязать друг друга, не проще ли просто убить его? Сожрать его плоть, сгрызть его кости — тогда мы смогли бы остаться вместе навечно.
Тянь Жуйи:
— Эм... Ученик, остынь. Человеческое мясо невкусное, к тому же каннибализм — это не способ решения проблем.
Чжоу Цянь слабо улыбнулся. Тянь Жуйи так и не смог понять, что именно означала эта его улыбка, но от нее почему-то стало не по себе. Интуиция подсказывала, что нельзя и дальше позволять ему преваться подобным безумным мыслям, и он сказал:
— Если разобраться, корень твоих проблем в том, что ты не доверяешь Жуй-вану и думаешь, будто он замышляет против тебя недоброе. Давай поступим так: предоставь ему шанс, когда будешь к этому готов. Отпусти его, дай ему определенную свободу, и если он действительно, как ты говоришь, учинит что-то против тебя — не то что ты, но даже твой наставник не пощадит его. Однако если он ничего подобного не сделает и будет относиться к тебе хорошо, как и прежде, то я прошу тебя: выкажи ему больше доверия и верь в самого себя. Перестань вечно сравнивать себя с этой собакой-Императором, с чего бы Жуй-вану не полюбить тебя?
Короче говоря, по мнению Тянь Жуйи, доверие между людьми взращивается со временем, а этот его ученик, не давая Жуй-вану ни единого шанса, только и делает, что подозревает его во всем подряд, строит дикие догадки и доводит себя до слез и изнеможения. Тянь Жуйи чувствовал себя крайне раздраженным. Закончив говорить, он посмотрел на ученика, мысленно решив: если тот не согласится, он немедленно выхватит меч и станет лупить его до тех пор, пока он не согласится.
К счастью, Чжоу Цянь тоже был человеком разумным. Поняв намерения своего учителя, он помолчал добрую половину дня и все же согласился на совет наставника.
В тот же вечер Вэй Юй улыбаясь отыскала Фу Хэсиня:
— Ван, о, ван! Вы можете выйти отсюда.
Фу Хэсинь удивился: неужели Чжоу Цянь переменился в характере?
Тут Вэй Юнь пояснила:
— На днях служанка оказала небольшую услугу одному из стражников у ворот, и тот пообещал прикрыть ее перед остальными в свою смену и выпустить наружу на короткое время. Служанка помнит, что ван владеет Техникой сжатия костей, а я тоже немного умею обращаться с Техникой маскировки. Когда я выйду и закуплю нужные материалы, в следующий раз ван просто сможет переодеться в мое платье и выбраться отсюда.
Тут она, очевидно вспомнив о чем-то, залилась слезами:
— ...и больше не придется терпеть эти унижения и издевательства.
Фу Хэсинь, который совершенно не чувствовал, что подвергается каким-то унижениям, молча отвернулся.
Когда Вэй Юнь ушла, 12315 с сомнением в голосе спросило его:
— Ты правда собираешься отсюда уйти?
Фу Хэсинь решительно покачал головой. Вэй Юнь была спасена им в свое время — он приставил к собственному горлу осколок фарфора. Чжоу Цянь наверняка считал ее человеком Жуй-вана, раз уж в конце концов оставил ее в живых, и уж точно должен был в свое время подробно допросить тех, кто находился снаружи. Он ни за что не отпустил бы Вэй Юнь просто так из-за какой-то мелкой любезности. Если бы Вэй Юнь и впрямь вышла на свободу и переслала весточку Сюй И и остальным, разве все те приготовления, что он вел столько лет, не оказались бы напрасным трудом, как вода, черпаемая решетом?
Фу Хэсинь подумал:
— Самое вероятное — Чжоу Цянь проверяет меня.
12315:
— Хм, а ты вовсе не так глуп~
Фу Хэсинь:
— То есть он действительно меня испытывает.
Фу Хэсинь немного потерял дар речи.
12315:
— Так ты пойдешь или нет?
Фу Хэсинь кивнул:
— Обязательно пойду. Если не выйти, то как он узнает, что я вернусь даже после победы на волю? Надеюсь лишь, что после этой проверки он станет чуточку больше доверяться мне, и тогда у меня появится возможность выйти и заработать Очки Флирта.
12315:
— ...
Непонятно почему, но стоило Хозяину внезапно проявить такую преданность делу, как система почувствовала себя крайне странно.
В дальнейшем все произошло именно так, как и говорила Вэй Юнь: в день своей смены тот стражник выпустил ее наружу. Вернувшись, Вэй Юнь принесла с собой немало вещей для грима, но выглядели эти припасы на первый взгляд в точности как женская пудра и румяна, так что стражник лишь бегло глянул на них и вернул девушке.
Когда у того стражника снова выпала смена, из внутреннего двора вышел уже Фу Хэсинь.
Перед тем как покинуть покои, он прикладывал к себе платье Вэй Юнь и битый час примерял его, чувствуя, что ни за что в него не влезет — пока 12315 не напомнило ему, что Жуй-ван владеет Техникой сжатия костей.
Попав в этот мир, он боялся, что, обладая лишь воспоминаниями, не сможет толком применить боевые искусства Жуй-вана и его раскусят, а потому до сих пор ими не пользовался. Позже, во время погони за беглецом у Цзуйсяньлоу, он осознал, что действительно способен использовать боевые навыки Жуй-вана, после чего и последовал тот его выход на сцену ради поединка с Чжоу Цянем. Правда, поскольку противником выступал Чжоу Цянь, ему пришлось в суматохе выкроить время на упорные тренировки, но в конце концов он не уронил честь Жуй-вана.
Теперь же и Техника сжатия костей далась ему без труда. Вот только стоять посреди оживленной улицы в женском платье было как-то непривычно, из-за чего шаги казались скованными.
12315 подбодрило его:
— Не стесняйся, в жизни всегда случается немало первых раз, которых ты никак не ожидал.
Фу Хэсинь и сам понимал, что чувствует себя неловко явно не вовремя. Покинул он резиденцию не столько ради побега, сколько для того, чтобы оглядеться и понять, где он сейчас находится, либо окончательно удостовериться, нет ли этого места в воспоминаниях Бай Юя.
Несколько раз мысленно подготовив себя и бесконечно твердя себе, что в глазах окружающих он сейчас выглядит женщиной, он наконец зашагал в сторону шумной, кишащей народом улицы.
Однако не успел он пройти и квартала, как горько пожалел об этом. Ему следовало захватить с собой вуаль на шляпу. Хотя Вэй Юнь была всего лишь служанкой, ее внешность даже среди простых людей выделялась своей яркостью, и даже простая деревянная шпилька в сочетании с холщовым платьем придавали ее лицу неповторимый шарм.
Не пройдя и одной улицы, Фу Хэсинь заметил, что за ним по пятам увязалось несколько человек, которые явно не были посланцами Чжоу Цяня.
Он мысленно пожаловался 12315:
— Местные хулиганы что, такие сообразительные нынче? Вместо уличных домогательств перешли на слежку?
Система видела куда больше него и раскусила намерения этих молодчиков с самого момента, как те уставились на него. Она собиралась сказать ему об этом чуть позже, но раз он сам заговорил, то прямо произнесла:
— Не устраивай беспорядков на улице, ступай в тот переулок впереди.
Фу Хэсинь бросил взгляд в сторону упомянутого переулка: уже у самого входа в него людей было куда меньше, чем там, где он находился сейчас, а в глубине, пожалуй, и вовсе никого не оставалось. Он недоуменно спросил:
— Разве при встрече с хулиганами не положено бежать в людные места?
12315:
— За тобой следуют люди Чжоу Цяня. Заведи преследователей в тихое местечко, и подручные Чжоу Цяня сами с ними расправятся.
Фу Хэсинь сразу всё понял и больше не стал спорить. Сделав вид, что ничего не замечает, он прежним шагом свернул в указанный системой глухой переулок, и когда вышел с другой его стороны в тихий тупик, тех парней за спиной и след простыл.
Он как раз собирался похвалить 12315 за то, что от него иногда бывает хоть какая-то польза, как на следующем перекрестке, не глядя по сторонам при повороте, нос к носу столкнулся с каким-то человеком.
На плечах у того человека висело на коромысле две корзины со свежей рыбой, и от этого удара обе корзины почти полностью опрокинулись на землю, мгновенно усыпав мостовую рыбой.
Фу Хэсинь даже не успел извиниться.
А тот человек уже опустился на колени:
— Пп-простите, убогий не со зла, смилуйтесь, госпожа...
Голос его был хриплым, связки явно были повреждены. Фу Хэсинь опустил взгляд и мгновенно все понял: лицо, шея и все открытые участки кожи незнакомца были покрыты густой сетью безобразных шрамов, отчего при первом же взгляде становилось жутко.
Казалось, этот человек и сам знал, насколько пугающе выглядит, а потому, продолжая извиняться, сжался в комок и непрерывно дрожал всем телом.
Фу Хэсинь вздохнул, подошел и помог ему подняться:
— Это я шел не глядя и опрокинул твою рыбу, извиняться должна я.
С этими словами он присел на корточки и принялся собирать рыбу по одной. Заметив это, тот человек торопливо опустился рядом:
— Госпожа, оставьте, я сам соберу, у этой рыбы плавники острее, чем у обычной...
Не успел он договорить, как спинной плавник одной из рыб полоснул Фу Хэсиня по ладони, оставив порез.
Фу Хэсинь медленно повернул голову и бросил на него быстрый взгляд.
http://bllate.org/book/25694/3069329
Готово:
