Готовый перевод The Arrogant Villain's Disciple / Мой ученик-злодей совсем отбился от рук: Глава 12

Еще один звериный рев разорвал небеса, отчего деревья на Горах Двух Миров, казалось, слегка задрожали. Лань Цин первой зашагала вперед, а следом за ней двинулось несколько адептов.

Окраины Гор Двух Миров поросли самыми обычными растениями, но чем глубже они продвигались, тем больше встречалось духовных трав. Если не быть культиватором, обычному смертному не под силу отличить ядовитые духовные растения от полезных, поэтому немало простодушных людей, случайно забредших в Горы Двух Миров, нашли здесь свою смерть. Их плоть стала пищей для духовных злаков и зверей, а кости — удобрением для духовных растений.

Чем дальше они шли, тем сильнее хмурился Цзин Цы. Он бывал в Горах Двух Миров уже много раз, но неведомо почему на этот раз ощущал здесь мощную, тяжелую обиду — злость тех, кто погиб насильственной смертью.

Неужели это опять как-то связано с тем странным культивированием, которое передал ему тот чудак?

— Эй! Вы, впереди, не ходите дальше. Там одни гигантские духовные звери, с вашим-то уровнем культивации в два счета станете для них добычей!

Резкий девичий голос раздался у них за спиной. Однако Лань Цин пропустила это мимо ушей и продолжила идти, а следовавшие за ней адепты тоже не стали оборачиваться.

Цзин Цы замыкал шествие; он равнодушно бросил взгляд назад, сорвал с земли травинку, сунул ее в зубы и лениво заложил руки за голову, приняв самый беззаботный вид.

— Эй! С вами разговаривают, не слышите, что ли?

Разъяренная Лянь Жунъэр взмахнула хлыстом в их сторону. Шипы на ее кнуте, оплетенные алой духовной энергией, с пронзительным свистом рассекли воздух.

Хлыст уже почти добрался до шедшего последним Цзин Цы, но тут Лань Цин на мгновение замерла, и белая шелковая лента с ее запястья мгновенно взмыла ввысь, в следующее же мгновение преградив путь к Цзин Цы.

Стоило этому алому кнуту столкнуться с казавшейся мягкой белой лентой, как он мгновенно растерял всю свою ярость и безвольно упал на землю.

Лань Цин заслонила собой Цзин Цы, холодно глядя на стоявшую перед ними девушку. Заметив это, остальные адепты тут же с недобрыми лицами обступили ее с боков.

Цзин Цы с чистой совестью принял их защиту, с любопытством разглядывая эту дерзкую девчонку, которая явно переоценивала свои силы. Он заметил ее атаку с самого начала, а не увернулся сразу лишь потому, что прекрасно знал: Лань Цин непременно защитит его.

— Вы! Я же из лучших побуждений советовала вам не ходить внутрь, чего вы в самом деле? Не хотите — как хотите, идите, идите, идите! Только потом не жалуйтесь, когда сдохнете и некому будет даже подобрать ваши трупы!

Лянь Жунъэр вернула хлыст назад, очевидно, все еще не до конца понимая, почему противник смог отразить ее удар.

Шэн Ян возмутился: — Это что еще за манеры? Разве так просят людей остановиться? Напала на ровном месте, совсем не воспитана!

Лянь Жунъэр задрала нос, уставилась на Шэн Яна и, тыча в него пальцем, презрительно бросила: — Раз ваш главарь ничего не говорит, а какой-то сопливый малец смеет тут распаляться, значит, и сам ты не лучше!

— Ах ты! — Шэн Ян едва не задохнулся от гнева, и только собрался выдать что-то еще, как сверху раздался сердитый голос:

— Жунъэр, не смей безобразничать!

Мужчина в белом халате, расшитом золотой нитью, сорвался с дерева вниз. Не давая никому толком разглядеть его лицо, он с ходу набросился на Лянь Жунъэр с отчитываниями:

— Лянь Жунъэр! Сколько раз я тебе повторял: в миру надо заводить полезные знакомства, почему ты никак не запомнишь? Чего ты вечно качаешь права и задираешь нос? Думаешь, ты все еще дома, в Клан Лянь? Знал бы, ни за что бы не взял тебя с собой — дома можешь куролесить сколько душе угодно, там хоть никто не указ.

Лянь Жунъэр покраснела до корней волос от такого нагоняя, свирепо зыркнула на Лань Цин, крутанулась на месте и убежала.

Лянь Юй даже не пытался ее преследовать: бросив быстрый взгляд в сторону удаляющейся девчонки, он больше не обращал на нее внимания. На его лице появилась вежливая улыбка — он явно собирался принести Лань Цин и остальным свои извинения, но когда он развернулся и разглядел лица спутников, особенно Лань Цин, в его глазах мелькнуло крайнее удивление вперемешку с радостью, и он поспешно отвесил поклон.

— О небеса, Старейшина Лань! Какая встреча!

Подумав, что перед ней просто отпрыск какого-то заурядного клана заклинателей, Лань Цин не придала этому значения и лишь слегка кивнула.

Стоявший рядом Юэ Ци приглядывался к нему несколько мгновений и с каждой секундой находил его все более знакомым. Особенно родинку под уголком глаза — сколько он ни смотрел, она казалась до боли родной, но вспомнить, где именно он ее видел, с ходу не получалось.

Заметив сдержанную реакцию заклинателей, Лянь Юй понял, что они его совершенно не узнали, и поспешил представиться: — Старейшина Лань, это же я, Лянь Юй! Вы разве не помните? Тринадцать лет назад я сопровождал отца в Долину Невозвращения, надеясь стать вашим учеником, но тогда вы меня не выбрали и взяли какого-то оборванца.

Стоило ему это произнести, как Юэ Ци мгновенно все вспомнил!

Ах вот почему он показался ему знакомым!

Это же тот самый юный господин, что приходился на пробы вместе с младшим братом Цзин Цы!

Тогда он сам еще был подростком и вместе со старшим братом сопровождал Учителя на смотр учеников. Изначально они все думали, что этот миловидный парнишка с родинкой у глаза и станет их младшим братом, но неожиданно Учитель, подойдя к Цзин Цы, перемолвилась всего с ним пара слов и просто увезла его с собой.

Тогда они с сокурсниками немало удивлялись, но постичь мысли Учителя не смели, а потому расспрашивать не стали. В памяти отложилось лишь то, что тот мальчик проплакал в главном зале Долины Невозвращения добрых полчаса, ни в какую не желая уходить и требуя сделать Лань Цин своей наставницей.

В конце концов старшему брату пришлось взять дело в свои руки и провозиться с ним всю вторую половину дня, катая по Долине Невозвращения, пока ребенок наконец не успокоился и не уехал с отцом. А в наказание за то, что они тогда толком не выучили заданные Учителем техники, ему и старшему брату потом пришлось целых десять раз переписывать Кэнон Очищения Сердца.

При этой мысли у Юэ Ци защипало в глазах. Он сам уже вырос, и тот плаксивый малыш тоже превратился в юношу, а вот старший брат больше никогда не вернется.

Лань Цин заметила перемену в настроении Юэ Ци и бросила на него боковой взгляд. Юэ Ци тут же взял себя в руки и тихо произнес: — Простите, Учитель.

Впрочем, Лань Цин не собиралась его укорять и снова перевела взгляд на Лянь Юя.

Она от природы не держала в памяти подобные мелочи: за сотню лет адепты сменялись бесконечным потоком, и заставить ее вспомнить имена всех учеников, прошедших через ее школу, было задачей почти невыполнимой.

Однако слова Лянь Юя всколыхнули самые глубокие уголки ее памяти. Вовсе не потому, что она вспомнила самого Лянь Юя, а потому, что перед ее взором ожил тот самый день, когда маленький Цзин Цы впервые переступил порог ее обители.

Тогда, увидев стоявшего на коленях посреди главного зала грязного оборванца, она и сама не знала, насколько была потрясена. Это лицо, выжженное у нее на сердце, она узнала бы при любых обстоятельствах, как бы оно ни изменилось.

Силой подавив ликование в груди, под странными взглядами Янь Тяньхуая и остальных старейшин, она подошла к Цзин Цы, присела на корточки и мягко спросила: — Как тебя зовут?

Цзин Цы поднял голову, его глаза лучились чистым, кристальным светом, в котором не было ни капли фальши: — Меня зовут Цзин Цы. Цзин от фразы пейзаж в ночи туманит пыль земную, а Цы от строчки три стражи пели о разлуке сгоряча. Чтобы меня приняли в ученики к великому бессмертному мастеру, я специально ходил в деревенскую школу, и тамошний учитель придумал мне это имя.

Цзин Цы... Лань Цин мысленно повторила это имя бесчисленное множество раз, уголки ее губ тронула легкая улыбка, и она протянула ему руку: — Пойдем со мной.

Окружающие были поражены до глубины души: это был первый раз, когда Лань Цин улыбнулась кому-то на людях, и первый раз, когда она сама протянула руку новому ученику.

Цзин Цы испуганно моргнул, было уже протянул свою ладошку, но, глядя на ее белые, точеные пальцы, немного застеснялся. Однако Лань Цин ничуть не смутилась — она крепко сжала его грязную ручонку и помогла подняться с пола.

Тогда Цзин Цы казалось, что ее ладонь невероятно холодная, совсем как кусок льда. И тогда он сжал ее еще крепче, всем сердцем желая поделиться с великим бессмертным мастером своим теплом.

http://bllate.org/book/25696/3069627