Готовый перевод When Day Turns to Night / Там, где рассвет встречается с тьмой: Глава 15

Бабуля прищурилась, разглядывая его, словно припоминая что-то, и только после недолгой паузы неторопливо произвела:

— Того паренька с верхнего этажа, Сюя? Видела, как же, и сегодня с утра видела.

Ся Сиси тут же встрепенулся:

— Он… в порядке? Как он выглядит?

— Ой, беда, грех один, — старушка покачала головой и тяжело вздохнула. — Лицо белое, как бумага, левая рука на перевязи, хромает на обе ноги, смотреть больно. Спрашиваю его, мол, как тебя угораздило? А он говорит, мол, упал нечаянно. Разве ж от падения такое бывает? По мне, совсем на то не похоже…

Она понизила голос и заговорщицки зашептала:

— Сынок, ты ведь его одноклассник, да? Уговори ты его. Молодой ещё, какие там непреодолимые напасти? Хватит в драки ввязываться да напролом лезть, ранить себя — какое же это дело…

Старушка всё бубнила и бубнила себе под нос, а сердце Ся Сиси тем временем опускалось всё глубже, на самое дно. Рука на перевязи, хромает… Значит, и правда пострадал тяжело. И он всё ещё здесь, никуда не «вернулся».

— Он… один? К нему кто-нибудь приходил? — не удержавшись, переспросил Ся Сиси.

— Кто-нибудь? — старушка призадумалась. — Вроде… до полудня какой-то мужчина заходил. Одет прилично, на машине приехал, поднялся наверх, побыл там недолго и ушёл. А Сюи потом сам спустился, сходил в клинику за углом. Я как раз из овощной лавки возвращалась и столкнулась с ним на выходе: рука уже на перевязи, а лицо ещё хуже прежнего.

Одет прилично, приехал на машине… Неужели человек того босса? Или подельники вчерашних нападавших? Зачем они снова заявились? Угрожать? Давить?

Ся Сиси поблагодарил старушку, проводил её взглядом и снова поднял глаза на то тёмное окно. Крошечная искра облегчения от того, что Сюй Цинхэн всё ещё здесь, была мгновенно смыта новой волной тревоги и бессилия. Сюй Цинхэн там, раненый, в одиночку противостоит этой смертельной опасности. А его самого чётко и ясно выставили за дверь, и он ничего не может поделать.

Наступила кромешная тьма. В конце концов Ся Сиси так и не поднялся наверх. Он повернулся и медленно, прихрамывая, поплёлся в сторону дома. Каждое движение отдавалось так, будто он ступал по холодным, острым осколкам камня.

Следующие несколько дней место Сюй Цинхэна пустовало. Жизнь Ся Сиси вроде бы вернулась в «нормальное» русло: лекции, перерывы, домашние задания, еда, сон. Вот только под этой фальшивой «нормальностью» скрывались затяжной лёгкий жар от воспалившейся раны, ночные кошмары, постоянная рассеянность на уроках, украдкой бросаемые взгляды на пустую парту, а ещё — инстинктивно ускоряемый шаг и натянутые до предела нервы каждый раз, когда он проходил мимо лабораторного корпуса.

Он стал приглядываться к незнакомцам в кампусе, выискивать подозрительные машины у школьных ворот и ловить любые обрывки улик, способных вывести на тот мрачный мир Сюй Цинхэна. Он понимал, насколько это опасно, знал, что Сюй Цинхэн не хочет втягивать его, но ничего не мог с собой поделать. Казалось, только так получалось хоть немного заглушить удушающую тоску изоляции и собственного бессилия.

Он даже попытался добыть хоть крупицу информации самым неуклюжим способом. Например, как бы невзначай послушать в перерыве разговоры о последствиях разбитого стекла в лабораторном корпусе (школа в итоге закрыла дело, списав всё на «строительную случайность», и возместила ущерб); или расспросить Чэн Сюйжаня о том, не происходило ли в последнее время каких-то инцидентов с общественной безопасностью неподалёку (Чэн Сюйжань ответил, что ничего не слышал, но упомянул, будто вокруг школы то и дело околачиваются какие-то подозрительные молодые люди); или по дороге домой «случайно» сделать крюк под окнами Сюй Цинхэна, чтобы издалека бросить взгляд на вечно задернутые шторы и слабый свет, загоравшийся там лишь глубокой ночью.

Он знал, что выглядит жалко — как подглядывающий в щель воришка, как дурак, отказывающийся смотреть правде в глаза. Но остановиться не мог. Образ этого человека, брошенное им «между нами всё кончено», кровь и мрак дождливой ночи — всё это намертво вплавилось в его кости, став частью его самого. Даже если угли остыли, даже если слабый свет вот-вот погаснет, он всё равно упрямо сторожил этот пепел, теша себя призрачной надеждой на возможное возрождение из мёртвых.

В пятницу после полудня погода неожиданно прояснилась. Золотистые лучи заходящего солнца укутали школьный двор в тёплые тона. Ся Сиси сегодня дежурил, поэтому ушёл позже остальных. Он запер дверь класса и в полном одиночестве зашагал по пустынному коридору, а его шаги отбрасывали длинные тени в лучах заката.

Когда он уже спускался по лестнице, собираясь выйти из учебного корпуса, боковым зрение он заметил, как у самого входа в редко используемую кладовую для инвентаря на первом этаже мелькнула знакомая фигура и тут же скрылась за поворотом, ведущим к чёрной лестнице.

Этот силуэт… точёный, прямой. Даже на расстоянии, даже всего на секунду Ся Сиси ни за что бы не перепутал его ни с кем другим.

Сюй Цинхэн.

Он пришёл в школу? Зачем? Забрать вещи? Или?..

Сердце Ся Сиси пропустило удар. Почти не раздумывая, он резко сменил направление и бросился следом за исчезнувшей за поворотом фигурой. Раненое колено всё ещё тупо ныло, но он уже не обращал на это внимания, невольно ускоряя шаг.

Выбежав из здания по чёрной лестнице, он очутился на тихой тропинке позади учебного корпуса. Заходящее солнце вытягивало его собственную тень в длинную полосу, вокруг не было ни души. Силуэт пропал.

Ся Сиси остановился, тяжело дыша, и жадным взглядом обшарил окрестности. Сразу за запасным выходом раскинулся небольшой сад, листья на старых вязах почти облетели, и голые ветви отбрасывали причудливые, зловещие тени в лучах заката. Внезапно его внимание привлёк ветхий домик в самом углу сада, где раньше хранился садовый инвентарь: дверь оказалась приоткрыта, оставляя узкую полоску проёма.

Он шагнул ближе, затаив дыхание и стараясь ступать неслышно. Хижина была очень старой, сквозь щели в досках пробивался тусклый свет. Оттуда доносились еле слышный, сдавленный кашель и шуршание перекладываемых предметов.

Сюй Цинхэн. Что он там делает?

Сердце подскочило к самому горлу. Бесшумно пробравшись к боковой стене хижины, Ся Сиси отыскал взглядом трещину в прогнившей доске и осторожно заглянул внутрь.

В полумраке он разглядел Сюй Цинхэна.

Тот сидел спиной к двери на перевёрнутом старом цветочной горшке, слегка согнувшись. На нём была школьная форма, но куртка распахнута, и сквозь неё виднелась левая рука, прижатая к груди и зафиксированная простой треугольной повязкой — любые движения давались ему явно с трудом. Лицо в сумеречном свете оставалось бледным, пожалуй, даже бледнее, чем в последние дни, а между бровей залегла густая, неразглаживаемая усталость и мрачность.

Перед ним был раскинут старый кожаный блокнот. Здоровой рукой Сюй Цинхэн быстро листал страницы, вглядываясь в них сосредоточенным, суровым взглядом, а порой замирал, чтобы что-то записать. На полу рядом валялась набитая до отказа чёрная спортивная сумка с недозастёгнутой молнией, из которой выглядывало что-то… Ся Сиси не смог толком разглядеть странные металлические детали и провода.

Что он рассматривает? Что за вещи в этой сумке?

Ся Сиси внаем вглядывался в происходящее, как вдруг Сюй Цинхэн, словно что-то почувствовав, резко вскинул голову — и его хищный, пронзительный взгляд вонзился прямо в щёлку, в которую подглядывал Ся Сиси!

Их взгляды встретились. Несмотря на преграду из досок и полумрак, Ся Сиси отчетливо увидел, как в глазах Сюй Цинхэна вспыхнули изумление и ледяной холод, которые тут же сменились дикой яростью человека, чьи владения посмели осквернить, и… ноткой чего-то более глубокого и сложного.

— Кто там?! — резко рявкнул Сюй Цинхэн, одновременно захлопнув блокнот с громким хлопком и молниеносно шаря свободной рукой в сторону спортивной сумки!

Поняв, что его обнаружили, Ся Сиси задохнулся от испуга и инстинктивно отпрянул назад.

Дверь хижины рывком распахнулась изнутри. Сюй Цинхэн стоял на пороге; заходящее солнце светило ему в спину, вытягивая его фигуру в длинную тень, накрывшую Ся Сиси с головой. Лицо его казалось пугающе мрачным, а ледяной, острый взгляд обещал разорвать незваного гостя на куски.

— Следишь за мной? — голос Сюй Цинхэна оказался ещё холожнее его взгляда; в нём клокотала сдавленная ярость и едва заметная… дрожь?

Ся Сиси приоткрыл рот, собираясь объясниться, попытаться сказать: «Я просто увидел тебя и испугался за твоё здоровье», — но под этим убийственным взором все слова застряли в горле. Он мог лишь бледным изваянием стоять напротив Сюй Цинхэна, смотреть на его перевязанную руку, на не сходящую с бледного лица печать измождения и боли, и на эту бездонную тьму в его глазах, наотмашь отвергающую любые попытки приблизиться.

Сюй Цинхэн тоже смотрел на него — перевёл взгляд с лица Ся Сиси на покрасневшие от быстрой беготни щеки, а затем на его слегка прихрамывающую, не до конца зажившую ногу. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое, ледяная ярость будто бы треснула, но её тут же затянуло ещё более толстым слоем мертвенной мерзлоты.

— Ся Сиси, — чеканя каждое слово, хрипло произнёс Сюй Цинхэн так, словно вытаскивал их из ледяного погреба. — Я же русским языком сказал: между нами всё кончено. Ты по-людски не понимаешь?

— Я…

— Прекрати таскаться за мной! — перебил он, делая угрожающий шаг вперёд и нависая всем телом. — И хватит совать свой нос в мои дела! Мало тебе вчерашнего урока? Или ты думаешь, раз я ранен, то ничего тебе не сделаю и тебе дозволено всё?

В его тоне звучали яд и отвращение, вонзавшиеся в Ся Сиси острее отравленного кинжала. Лицо юноши побелело ещё сильнее, ногти до боли впились в ладони, позволяя хоть как-то удержаться на ногах.

— Я просто… — голос Ся Сиси дрожал и сухо срывался. — Увидел, что ты пришёл в школу, твоя рана…

— Моя рана, мои дела — тебя это не касается! — снова оборвал его Сюй Цинхэн. Последние крошки тепла выветрились из его взгляда, оставив лишь абсолютный, непробиваемый холод и отторжение. — Ся Сиси, оставь себе хоть капли достоинства, а мне дай покой. Проваливай.

Последнее «проваливай» прозвучало тихо и глухо, но обладало такой сокрушительной силой, что вдребезги разбило последнюю надежду и робкую смелость Ся Сиси подойти хоть на шаг.

Ся Сиси стоял на месте, превратившись в мгновенно заледеневшую статую. Он смотрел на неподдельное, исступленное отвращение в глазах Сюй Цинхэна, а его собственное сердце словно сжимала невидимая рука, кроша на куски так, что невозможно было вздохнуть. Все эти переживания, обиды, вопросы на фоне подобной нескрываемой ненависти и изгнания казались до смешного нелепыми и ненужными.

Он медленно, мучительно медленно отступил на шаг назад. Потом ещё на один. Но взгляд его по-прежнему намертво впился в лицо Сюй Цинхэна, будто он пытался выжечь этот холодный и безжалостный образ на дне своей души.

В конце концов он не произнёс ни слова — лишь бросил на Сюй Цинхэна долгий, прощальный взгляд. Во взгляде этом читались и растоптанная в пыль жалость к нему, и неизъяснимая обида, и близкое к отчаянию, горькое понимание неизбежного.

http://bllate.org/book/25731/3076919