Мэн И сходил домой и принес восемь яиц. Щедро приправленные изумрудно-зеленым луком, они были искусно вбиты в золотистое месиво и, источая густой жар, горкой заполняли целую тарелку.
— Ешь.
А Юнь не шелохнулся. Он смотрел на него покрасневшими глазами.
— Ешь, только окрепнув, сможешь выйти в поле на работу.
Мэн И словно насквозь видел все его потаенные мысли.
А Юнь протянул руку, взял тарелку, зачерпнул полные палочки и запихнул в рот, после чего внезапно заплакал.
Это были самые вкусные яйца во всей его жизни.
Мэн И погладил его по голове, тяжело вздохнув: он понимал, как тому тяжело.
Разве есть на свете что-то более жестокое, чем пренебрежение собственных родителей?
А Юнь слишком много натерпелся.
Мэн И всем сердцем стремился защитить его.
— А Юнь, будь со мной, — произнес он.
А Юнь поднял голову, ошеломленно уставился на него и переспросил так, будто ничего не расслышал:
— Что?
Мэн И схватил его за руку, и, глядя твердым взглядом, отчетливо выговаривая каждое слово, повторил:
— А Юнь, ты мне дорог! Очень-очень дорог! Позволь мне стать твоим мужчиной!
В голове у А Юня будто грохнул взрыв. Тарелка выскользнула из рук и бесшумно рухнула на кровать, яйца рассыпались по постели, а золотистые масляные пятна растеклись по бело-синей полосатой ткани — до боли ярко и отвратительно.
За кого Мэн И его принимает? За какого-то олуха-женоподобного урода?
Он испытал невиданное прежде унижение.
Он ведь до последнего верил, что Мэн И добр к нему лишь потому, что видит в нем друга. Какое же это было счастье — считать его хорошим другом.
Оказалось, что он ничем не лучше остальных. Даже хуже.
Другие просто пользовались его простодушием, а этот — вознамерился зайти так далеко.
Мэн И хочет переспать с ним.
Мать с самого детства твердила, что он обуза, несчастливая звезда.
И правда, разве могла несчастливая звезда обрести настоящих друзей?
Все это ложь, все это фальшивое тепло — сплошной обман.
А Юнь вдруг рассмеялся, а по щекам его покатились слезы. Он плакал и смеялся одновременно, собирая рассыпанные яйца и запихивая их в рот.
Почему яйца, которые только что источали такой аппетитный аромат, вдруг стали совсем безвкусными?
Почему же они не пахнут?
Заметив, что лицо А Юня смертельно побледнело, а сам он выглядит потерянным, словно лишился души, Мэн И до смерти испугался. Он рывком прижал его к себе и торопливо заговорил:
— А Юнь, на самом деле я тоже тебе небезразличен! Я же вижу! Правда! Женщина чувствует к мужчине именно такое притяжение! Будь со мной! У меня сил невпроворот, обещаю, со мной ты будешь каждый день жить в сытости и довольстве! Каждый день — как праздник!
— Этот праздник придется отрабатывать своим телом, да?
Уж лучше тогда умереть.
— Нет… я… — Мэн И, пойманный с поличным, поморщился; впрочем, поразмыслив, он понял, что дело не только в этом — помимо животного порыва, в нем теплилось еще что-то неопределенное, чему он сам не мог подобрать название.
Неизвестно откуда взялись силы, но А Юнь безумным толчком отбросил Мэн И назад, заставив того пошатнуться, и сорвался на хриплый крик:
— Проваливай!
Мэн И остался стоять на месте.
— Убирайся же!
Мэн И сделал несколько шагов назад, откинул пеструю занавеску и, бросив на него полный тревоги взгляд, вздохнул:
— Отдыхай пока, завтра я снова зайду.
Как только дверь захлопнулась, А Юнь без сил рухнул на постель, а спина его покрылась холодным потом. При мысли о тех словах — позволь мне стать твоим мужчиной — его снова и снова мутило. Про себя он взмолился: умоляю, больше никогда сюда не возвращайся.
Глава 8. Ты обязан меня любить
Мужчина с мужчиной — это противоестественно
На следующий день, едва небо посветлело сквозь непроглядную тьму, больной А Юнь поднялся с постели и поплёлся в поле.
Уходил до рассвета, возвращался в глубокой темноте. Жил как беглый преступник, который отчаянно прячется от Мэн И.
Так пролетело три дня, и больше они не виделись.
В этот день во всем селе отключили электричество. А Юнь отпахал весь день и валился с ног от усталости. Выудив из-под стола винную бутылку, он вотснил в горлышко обломок белой свечи, чиркнул спичкой и при свете чахлого пламени принялся грызть холодные паровые булочки с солеными овощами.
Огонек свечи тревожно дрожал, отбрасывая теплые отсветы и делая землистое лицо А Юня еще более желтушным. Фитиль из дешевой вощины то и дело потрескивал, а в воздухе стоял едкий запах.
А Юнь, обессиленный, расте S ся в кресле цзюсянь, громко чихнул. Его знобило, в теле не осталось ни капли энергии, а в голове кружилось.
— А Юнь, ты дома? — раздался вдруг за дверью голос Мэн И.
А Юнь внутренне содрогнулся, и булочка выпала у него из рук прямо на пол. В панике он вскочил, задул свечу и застыл изваянием в кромешной тьме, до боли сжав кулаки.
Калитка была заперта на засов, главная дверь в дом — тоже. Наверное, ему не пробраться внутрь?
Во дворе повисла тишина на пару секунд, затем раздался глухой стук, и следом — уверенные, приближающиеся шаги.
Мэн И перемахнул через забор.
Сердце А Юня заколотилось как безумное. Он бросился в западную комнату, нашарил в темноте старый шкаф для одежды, откинул крышку и залез внутрь.
Темнота, духота, голова закружилась еще сильнее. А Юнь сжался в комок среди вороха вещей, обхватил себя руками и зашептал про себя: только бы он меня не нашел, только бы не нашел…
Он решительно не представлял, как теперь смотреть ему в глаза.
— А Юнь, открой дверь, я же знаю, что ты дома!
Дверь в горницу с треском качнулась, словно с нее сорвали засов, и шаги зазвучали то ближе, то дальше.
А Юнь зажал рот ладонью и затаил дыхание, боясь даже вздохнуть полной грудью.
В какой-то момент шаги стихли, и долгое время не было ни звука.
Наверное, Мэн И решил, что его нет дома, и ушел.
А Юнь почувствовал нехватку воздуха. Подняв руки над головой, он чуть приоткрыл верхнюю створку шкафа и, повернувшись спиной к окну, перекинул ногу наружу.
Не успел он твердо встать на пол, как его талию внезапно обвили чьи-то руки и сжали с мертвой хваткой.
А Юнь от неожиданности вздрогнул и попытался оглянуться, но мощный рывок опрокинул его прямо на верх шкафа. Чужие руки намертво зафиксировали его конечности, а затылок притянули навстречу. В следующее мгновение губы обожгло жаром, и сознание мгновенно отключилось.
Тот человек целовал его.
Жарко, неумело, хаотично… Губы А Юня насильно разомкнули.
Ноги оказались зажаты, пошевелиться не получалось. А Юнь кое-как высвободил одну руку и испуганно толкнул нападающего вперед, но в ответ того лишь сильнее прижали плечом, и поцелуй стал еще яростнее.
Бушующие волны накатывали одна за другой, захлестывая с головой — удушье, бессилие. А Юнь покачивался под ударами этой стихии, теряя равновесие, пока наконец, превратившись в безвольную тряпичную куклу, не повис на шее у своего мучителя.
Тот впечатал его спиной в стену и лишь вдоволь нацеловавшись, соизволил отпустить.
— Все еще будешь прятаться? — раздался низкий, хриплый голос.
А Юнь, упершись лбом ему в грудь, тяжело дышал:
— Ты… ты разве ушел?
— Если бы я не притворился, что ухожу, как бы я тебя поймал?
Мэн И протянул руку, чтобы ухватить его за подбородок, но А Юнь тут же отпрянул, уворачиваясь.
В комнате внезапно загорелась лампочка.
Ослепительный свет белой спирали заставил А Юня в панике зажмуриться. Густые ресницы, точно крылья бабочки, затрепетали и опустились, а лицо залил густой румянец.
Он поднял руки, чтобы закрыть лицо — все происходило слишком стыдно, слишком чуждо.
— Смутился? — у самой мочки уха послышался смешок. Пальцы А Юня аккуратно, один за другим, разжали, а затем переплели с его собственными в замок.
Мэн И лукаво улыбнулся и, вспомнив недавнее, облизнул уголок губ.
А Юнь с испугу попытался лягнуть его ногой, но тот мгновенно перехватил его за щиколотку и притянул к себе, лишая всякой возможности сопротивляться.
— Почему ты бегал от меня? — строго потребовал ответа он.
А Юнь отвернулся, наотрез отказываясь говорить. Мэн И силой повернул его лицо обратно, заглянул в обиженные и упрямые глаза и пригрозил:
— Не станешь говорить — снова поцелую!
А Юнь всем телом пошел мелкой дрожью.
— Каким образом ты эти дни улизнуть ухитрялся?
— Перелезал… через восточную стену, а потом через двор соседей… перемахивал.
В том доме на востоке никто не жил, его собирались продавать.
Вот оно что! Неудивительно, что он караулил у ворот А Юня целых семь дней, но днем и ночью в упор никого не видел.
До чего же ушлый малый.
Мэн И досадливо и крепко сжал его подбородок.
— Больно… — глаза А Юня мгновенно покраснели.
Хватка на подбородке тут же ослабла и пропала.
Сердце Мэн И пронзила острая жалость, и ему безумно захотелось прижать парня к груди. Но стоило вспомнить, что если не усмирить этого строптивца, он снова пустится в бега и запустит свое здоровье — когда же тогда он окончательно поправится?
А Юнь только с виду казался мягким и податливым… пахнущим сладко, а внутри у него скрывался железный стержень.
Придется проявить твердость.
— Зачем убегал?
— Работать… нужно работать.
— Работать? — лицо Мэн И помрачнело. — При таком-то дохлом здоровье, жить надоело?! Доктор велел тебе соблюдать постельный режим!
— Я мужчина… я не дохлый.
— Мужчина? — Мэн И окинул его оценивающим взглядом сверху вниз и поддел: — Только что-то я не припомню, чтобы какой-то другой мужчина дрожал всем телом под моими поцелуями так, что у него ноги подкашивались?
— Ничего у меня не подкашивались.
А Юнь оттолкнул его и, из последних сил цепляясь за опору, спрыгнул со старого шкафа. Но стоило ногам коснуться пола, как колени подогнулись, и он снова рухнул прямо в объящения Мэн И, громко разрыдавшись.
Что это вообще такое? Ни за что ни про что полез целоваться, да еще и издевается.
Ему было безумно обидно.
Мэн И мгновенно растерял всю злость; ему хотелось одновременно и рассмеяться, и пожалеть мальчишку, поэтому он принялся бережно укладывать его на постель, успокаивая:
— Ну… ну не плачь ты. Вся работа на твоем поле теперь полностью на мне, ладно?
А Юнь уткнулся лицом в подушку, зажав ее руками. Его плечи подрагивали от сдавленных, тяжелых рыданий.
— Дело… вовсе не в поле…
— А в чем же? — Мэн И, боясь, что тот так и задохнется, оттянул подушку. — Я сделал тебе больно? Прости, я ведь тоже впервые, опыта совсем нет.
А Юнь отбросил его руку и забился в самый дальний угол кровати. Вытерев слезы, он произнес со всей серьезностью:
— Я не женоподобный урод, мне не нравится, когда меня целуют мужчины.
Мэн И воспринял это с легкомысленным спокойствием и полез на кровать, шаг за шагом сокращая расстояние:
— А я женоподобный урод.
Эти слова обрушились на голову А Юня точно серия раскатов грома. От невероятного шока он вытаращил глаза так, что слезы мгновенно высохли наполовину.
Мэн И… неужели он тоже женоподобный урод?
Ты… ты… ты… — язык А Юня заплетался. Его взгляд менялся на лету — недоумение, потрясение, и наконец, горькое прозрение. — Но я-то не такой! Ты не имеешь права…
— С чего ты взял, что не такой? — Мэн И перехватил его за щиколотку, вперив в него обжигающий взгляд. — Какая разница, женоподобный кто-то или нет, мне дорог ты сам. Я просто хочу быть с тобой, и неважно, мужчина это или женщина.
Кровь в жилах А Юня застыла. Пальцы, все еще сжимавшие его щиколотку, казались ядовитой змеей, от вида которой по коже бежали мурашки.
Женоподобные уроды — это извращенцы.
Так говорили все вокруг.
Хотя А Юнь знал об этом немногое, но слухи до него доходили. В соседней деревне жил парень по имени Чжуцзы, который тоже любил мужчин: целыми днями подводил брови, красил глаза, носил платья и мечтал когда-нибудь превратиться в женщину.
Дурная молва преследовала Чжуцзы по пятам. Родители, сочтя это страшным позором, не вынесли давления и отреклись от него. О нем ничего не было слышно долгие годы, а потом дошли слухи, будто кто-то видел его в городском ночном клубе — он переодевался в женское платье и танцевал.
Когда эта ошеломряющая новость докатилась до деревни, мать Чжуцзы слегла и умерла от разрыва сердца. Отец же не смел поднять головы от стыда, целыми днями запирал ворота на замок и носа не казал на улицу — его участь была горше доли бездетных вдовцов.
В те времена большинство людей женились по сватовству, и авторитет свах оставался незыблемым. Если же какая-нибудь девица или парень решались на свободную любовь, за их спинами еще долго судачили; приходилось даже для виду засылать сваху с официальным визитом, и лишь когда оба, храня видимость приличий, давали согласие, играли свадьбу.
http://bllate.org/book/25736/3077450
Готово:
