Услышав звук, он улыбнулся, но, едва протянув руку, вдруг снова её отдернул.
Цянь Цзихуай спросил, что случилось, а он ответил:
— Ты хочешь со мной поговорить.
Очень смышленый. Цянь Цзихуай погладил его по голове, притянул со стены длинную скамейку, сел и сказал:
— Я действительно хочу поговорить с тобой. Сяо Шу, верно? Это ведь твое имя?
Тот кивнул.
Цянь Цзихуай подался вперед, но никак не мог подобрать слова, чтобы задать главный вопрос.
— То, что произошло вчера... ты можешь сделать вид, будто ничего не было? — неожиданно сам заговорил Сяо Шу.
Цянь Цзихуай резко поднял голову, посмотрел на его детское лицо, ссутулился, взял его за руку и произнес:
— Сяо Шу, то, что он сделал, — это противозаконно. Ты понимаешь?
Сяо Шу закрыл глаза, немного помолчал и спросил:
— Тогда он умрет?
Цянь Цзихуай был ошеломлен. Он мог ответить только одно:
— Нет.
Сяо Шу горько усмехнулся:
— Господин Цянь, забудьте об этом. Наверное, это было очень противно смотреть. Простите.
— Нет, — Цянь Цзихуай вдруг вспылил. — Противен не ты, а он.
Сяо Шу оставался необычайно спокоен.
— Не рассказывай никому, — попросил он.
Услышав это, Цянь Цзихуай почувствовал, как защипало в носу. Он выпустил его руку и выпрямился.
— Ты мне доверяешь? — спроил он.
— Я знаю только, что ты не отсюда, — ответил тот.
— Я из Шаоаня, — внезапно открылся ему Цянь Цзихуай. — Ты слышал о Шаоане? Это южный город, очень красивый. Там, как и в Дунгу, есть и горы, и вода, но в то же время он совсем не похож на Дунгу. Там развита экономика, удобное транспортное сообщение, там хорошо жить и удобно зарабатывать деньги...
В глазах Сяо Шу мелькнула тоска, и Цянь Цзихуай тут же прекратил эти лишние излияния, переходя к сути дела:
— Люди там очень любят чайные блюда — это когда чай используют как ингредиент для приготовления всевозможных кушаний. Мой ресторан как раз на этом специализируется. Я владелец ресторана.
Сяо Шу понял и кивнул.
Цянь Цзихуай, следя за его выражением лица, продолжил:
— Значит, ты должен понимать: раз я приехал в Дунгу, то собираюсь закупать здешний чай. Так что я точно не плохой человек.
Сяо Шу поджал губы и послушно кивнул снова.
Цянь Цзихуай почти затаил дыхание и задал следующий вопрос:
— Поедешь со мной? Уедем отсюда.
В глазах Сяо Шу отразились смятение, удивление и любопытство.
— Куда?
— В Шаоань, зарабатывать деньги.
— Зарабатывать деньги?
В его робости сквозило немало ожидания.
— Ну, ты ведь умеешь играть на эрху? Ты не знаешь, игрой на эрху можно зарабатывать деньги, — сказал Цянь Цзихуай и похлопал по лежавшему на столе чехлу для инструмента.
Сяо Шу засомневался, а после сомнений покачал головой.
Цянь Цзихуай наклонился вперед, обеими руками взял его за руки и легко погладил:
— Боишься? Потому что я чужой, и ты меня опасаешься?
Сяо Шу опустил голову и неуверенно спросил:
— Игра на эрху... как на ней заработать?
Цянь Цзихуай обрадовался и стал объяснять более подробно:
— Ты придешь в мой ресторан и будешь играть моим гостям красивые мелодии, а я буду платить тебе жалование. Денег будет не слишком много, но еда и жилье за мой счет, как тебе?
Сяо Шу всё понял, но отреагировал всё равно сдержанно.
Тогда Цянь Цзихуай добавил:
— Ты очень хорошо играешь на эрху. Сяо Шу, ты мне нужен, правда.
Сяо Шу дрогнул. Из-за этих слов.
— Я не знаю, как заставить тебя поверить мне. На самом деле, я и сам не уверен, уверен ли в том, что ты согласишься пойти со мной. Сяо Шу, я не стану тебя принуждать. Если тебе кажется, что внешний мир принесет тебе еще больше дискомфорта, просто считай, что я ничего тебе сегодня не говорил. Завтра я уеду, и, возможно, пройдет немало времени, прежде чем я снова сюда вернусь, а может, не вернусь никогда.
Договорив, Цянь Цзихуай какое-то время смотрел на него снизу вверх, затем медленно разжал руки и произнес:
— Но я всё же надеюсь, что тебе лучше здесь не оставаться.
Цянь Цзихуай только попытался встать, как его отпущенную руку крепко схватили.
— Я верю тебе, — напряженно произнес Сяо Шу.
— Забери меня с собой.
В его слабом голосе сквозило долгожданное и непоколебимое решение.
— Забери меня с собой.
От этих двух повторившихся подряд фраз у Цянь Цзихуая сердце разрывалось на части.
Глава третья. Три
Цянь Цзихуай вел переговоры с боссом Сунем.
Йундинлоу они открыли вместе со старым Чжаном. Он был главным боссом, а старый Чжан — вторым, но если говорить о том, чье слово имеет больший вес, то мнение Цянь Цзихуая, безусловно, было решающим.
Босс Сунь был не так уж прост. Простофиля не сможет вести бизнес и тем более не станет крупным землевладельцем или купцом, и Цянь Цзихуай это прекрасно понимал. Летний чай продается хуже весеннего, а если нет даже весеннего, то летний идет еще хуже — это Цянь Цзихуай тоже понимал. Но сам он заводить разговор об этом не стал бы, потому что знал: босс Сунь обязательно поднимет эту тему первым.
К счастью, босс Сунь не отличался ни особой образованностью, ни смелостью, и просил не так уж много. Но раз уж тот озвучил свои требования, Цянь Цзихуай, конечно, тоже должен был чего-то потребовать.
Скупать летний чай по цене тридцати процентов от стоимости весеннего — для дунгуской изумрудной чайной россыпи это была беспрецедентная цена. Босс Сунь был не просто доволен — он даже начал сомневаться. Не сомневается ли он в том, надежен ли этот человек, рекомендованный партбюро, и не мошенник ли часом перед ним?
— Тридцать процентов, босс Цянь, вы уверены?
— Если у босса Суня нет возражений, меня всё устраивает.
С чего бы у босса Суня могли быть возражения.
— Конечно, у меня нет возражений! — откровенно рассмеялся босс Сунь. — Честно говоря, такую цену мы видим впервые. В прошлые годы было хорошо, если летний чай удавалось сбыть по дешевке, а чаще всего мы просто оставляли его дома для себя.
— Ну а если бы я оставил всё как в прошлые годы, какая же это с моей стороны борьба с бедностью и помощь сельскому хозяйству? — Цянь Цзихуай мастерски умел говорить красивые слова.
Босс Сунь остался очень доволен, его двойной подбородок даже разъехался в две складки от радости.
— Впрочем, у меня есть одно условие, — Цянь Цзихуай намеренно сделал паузу. Лишь спустя долгое время он вытащил сигарету изо рта и продолжил: — Отпустите того паренька со мной, в моем ресторане как раз не хватает музыканта.
Босс Сунь сначала подумал, что это за прихоть.
И это он называет условием?
Цянь Цзихуай хочет забрать Лю Сюйшу? Вся его семья об этом только и молила.
— Музыканта? — босс Сунь не слишком разбирался в мастерстве игры Лю Сюйшу на эрху. Все четверо членов его семьи терпеть не могли эти звуки, но со временем привыкли и кое-как терпели.
Куда им было понять всю красоту эрху.
Цянь Цзихуай пояснил:
— Сейчас во многих крупных ресторанах и отелях есть свои музыканты. Шаоань — туристический город, там это вошло в моду еще несколько лет назад, боссу Суню не стоит удивляться.
Удивлялся босс Сунь вовсе не музыканту в ресторане. Его поражало другое: почему Лю Сюйшу стал тем самым условием, о котором заговорил Цянь Цзихуай?
— Ах... да, я знаю то, о чем говорит босс Цянь. Но... Сяо Шу... почему именно Сяо Шу? Разве босс Цянь не мог найти на стороне исполнителя получше?
Цянь Цзихуай улыбнулся и отмахнулся дежурной фразой:
— Да где же на стороне найдешь, они же дорогие.
Босс Сунь на мгновение замер, а затем тоже натянуто улыбнулся:
— Вы позволите ему уйти со мной, и тогда можно считать, что наша сделка состоялась, а всякую чепуху мы больше обсуждать не будем. Считайте, что я поднял цену на летний чай до предела именно ради Сяо Шу, так что вам всем придется поблагодарить его.
Босс Сунь опустил голову:
— Сяо Шу играет на эрху неплохо, и если он приглянулся боссу Цяню, это, пожалуй, к лучшему. Но он ведь всё-таки ребенок, которого мне доверил мой покойный отец, я боюсь, что он...
— Босс Сунь, — Цянь Цзихуай бесцеремонно перебил его, и выражение его лица мгновенно изменилось. — Скажу прямо, ничего хорошего у вас он не видит.
Босс Сунь перевел взгляд, в его глазах промелькнула нескрываемая расчетливость.
— Но раз уж жизнь у него тут не сахар, на его еду и питье всё равно уходят средства. Забрав его с собой, я помогу вам сэкономить, разве нет? — продолжил Цянь Цзихуай.
Услышав это, босс Сунь перестал притворяться.
— Верно. Босс Цянь, забирайте его.
Цянь Цзихуай не ожидал, что тот согласится так легко.
— Я ему никто и не имею права привязывать его здесь. По правде говоря, с меня уже хватит заботы о трех детях за все эти годы, меня держала только совесть. Я больше не хочу о нем заботиться, забирайте его, — тяжело вздохнув, босс Сунь поднялся на ноги и добавил: — Вы ведь спрашивали его? Он ведь тоже согласен уйти?
Цянь Цзихуай на секунду замялся, припомнил всё и ответил:
— Согласен.
Босс Сунь кивнул.
— Он ведь слепой. Если босс Цянь потом посчитает, что ничего не выйдет, и велит кому-нибудь привезти его обратно — ничего страшного, тогда поговорим о снижении цены на чай.
— Не придется, — Цянь Цзихуай посмотрел на пепельницу и придавил окурок. — Он больше не вернется.
Дорогу снова размывало дождем.
Раньше Цянь Цзихуай терпеть не мог сезон дождей, но неизвестно почему на этот раз проникся жалостью к дождям Сяннаня.
Он не разрешил Сяо Шу взять с собой ничего лишнего, да у того и не было ничего, что можно было бы забрать — кроме старой эрху и удостоверения личности со сроком действия, истекающим через три года. Цянь Цзихуай сказал, что всё необходимое для жизни можно купить за деньги.
Проводить Сяо Шу на пристань пришла вся семья Сунь в полном составе. Цянь Цзихуай поленился соблюдать любезности, лишь наблюдая, как босс Сунь явно собирается сказать Сяо Шу что-то еще.
Наклонившись, он тихо спросил мальчика:
— Хочешь что-нибудь сказать дяде Суню?
Сяо Шу промолчал. Подумав немного, он покачал головой.
Цянь Цзихуай пожал руку боссу Суню:
— Босс Сунь, тогда приятного сотрудничества. Мы поехали.
Босс Сунь шевельнул губами и напоследок произнес:
— Пожалуйста, приглядывайте за ним.
По правде говоря, Цянь Цзихуай никак не мог взять в толк устройство мозгов этих людей: назовешь их добрыми — так доброта эта какая-то половинчатая, назовешь хладнокровными — вроде бы зачатки совести еще теплятся. Неужели так трудно относиться к ребенку по-человечески? Цянь Цзихуай не верил, что это настолько сложно.
Они поднялись на борт.
Сяо Шу заметно нервничал. Стук капель по глади озера, барабанная дробь по тенту судна — внешних звуков для него было явно чересчур много, и все они сливались в один гул.
Цянь Цзихуай бережно забрал из его рук крепко зажатое удостоверение личности и взглянул на него.
— Лю Сюйшу.
Цянь Цзихуай впервые встретил столь благозвучное имя.
— Кто дал тебе его?
Сяо Шу ответил:
— Дедушка.
Цянь Цзихуай немного пожалел, что не расспросил босса Суня подробнее о родственниках Сяо Шу. Но он догадывался, что дед мальчика наверняка был человеком грамотным и просвещенным.
http://bllate.org/book/25739/3077932
Готово:
