Сменись в другой семье — пожалуй, лишь жалели бы ребенка.
Но что до Хэ Цзинвэня, то о какой жалости тут говорить: когда он узнал о случившемся, Хэ Мин отчетливо видел его тогдашнее выражение лица и никогда его не забудет.
Он также про себя поклялся, что никогда не повторит чужих ошибок: они с братом, его старшим братом, должны будут во всем соблюдать осторожность в словах и поступках, действовать осмотрительно.
Иначе он сам повторит судьбу их младшего брата.
Хэ Мин тихонько выдохнул.
Сидящий напротив Хэ Цзинвэнь лишь на мгновение бросил взгляд на экран телефона, после чего заблокировал его.
По своему характеру он не любил излишних неожиданностей и сюрпризов.
Но только что он столкнулся как раз с неожиданностью.
У него был второй аккаунт, которым он обычно почти не пользовался, но тут внезапно вспомнилось, что нужно кое-что проверить.
И стоило заглянуть туда, как выяснилось невероятное: неизвестно когда в его втором аккаунте появился чужой контакт.
Об этом номере у него не было ни малейшего воспоминания, да и сам он считал, что у него просто не могло дрогнуть пальца при добавлении.
Появление этого аккаунта он вспомнить никак не мог.
В тот момент ему захотелось сразу же удалить собеседника.
Однако едва он открыл чат, как тут же увидел два слова.
Разумеется, Хэ Цзинвэню они были знакомы.
Но для человека, прожившего почти сорок лет, они звучали крайне непривычно.
Муж?
Хэ Цзинвэнь слегка нахмурился, а затем, движимый неизвестно каким побуждением, взял да и нажал на аватарку собеседника.
В тот самый миг, когда крошечное изображение увеличилось, Хэ Цзинвэнь в ту же секунду узнал, кто это.
В конце концов, с их последней встречи не прошло и суток.
К тому же лицо этого человека — даже при том, что Хэ Цзинвэнь не особо увлекался женской или мужской красотой — в тот момент запечатлелось в его памяти.
Кто бы мог подумать, что этот смазливый малыш окажется настолько ушлым и добавится к нему во второй аккаунт.
И ведь вчера этот мальчишка явно вел себя так, будто они совершенно не знакомы.
А сегодня с такой легкостью называет его мужем и требует купить сумку.
Хэ Цзинвэнь не страдал от такого одиночества и скуки, чтобы коротать время за подобной ерундой.
В любое другое время он, даже увидев это смазливое личико на аватарке, тут же взял бы и стер этот контакт к чертям.
Но воспоминания о прошлой ночи вдруг снова всплыли на поверхность.
Очевидно, что лицо паренька на фотографии в сети несколько отличалось от реальности — оно было далеко не таким живым и ярким, как в жизни.
И не таким многогранным.
Стоило ему только вспомнить, как тот смотрел на него своими прекрасными лисьими глазами, как Хэ Цзинвэнь неожиданно для себя почувствовал легкий интерес.
Хотя точное происхождение этого паренька было неизвестно, добиться подобного в одиночку он явно не смог бы.
Было ли это чьим-то спланированным ходом или за этим стояло что-то еще?
Можно было сказать лишь одно: кукловод на сей раз попал пальцем в небо, случайно угодив в самые пристрастия Хэ Цзинвэня.
Пусть даже о существовании таких пристрастий он сам узнал впервые.
Но это не мешало ему воспользоваться ситуацией, чтобы просто добавить в свою жизнь немного дополнительных красок.
Он не любил цветы, но если бы речь шла о пышно цветущем садáх во всем буйстве красок весны, к этому он определенный интерес испытывал.
После этого Хэ Цзинвэнь перевел собеседнику сто тысяч юаней.
Тот не стал возвращать деньги обратно, и один этот поступок позволил Хэ Цзинвэню сделать вывод, что этот человек определенно падок на деньги.
Любить деньги — это прекрасно.
Страсть к деньгам вовсе не то увлечение, которое следует пресекать и клеймить позором.
Напротив, те, кто проповедует, будто любовь к деньгам — это плохо, и клеймит других меркантильными, — вот таких людей Хэ Цзинвэнь ни во что не ставил.
Хэ Цзинвэнь отложил телефон в сторону, а автомобиль тем временем вез его в сторону особняка под номером пятнадцать.
Там уже знали о визите Хэ Цзинвэня, поэтому другим гостям в приеме отказали напрямую.
Фактически еще вчера, при бронировании ужина, особняк заранее уведомил остальных посетителей об отказе и принес извинения.
И все ради того, чтобы обеспечить Хэ Цзинвэню абсолютно тихую и комфортную обстановку.
Получат они прибыль или нет, было дело десятым; главным и самым насущным желанием особняка на данный момент оставалось лишь сделать так, чтобы Хэ Цзинвэнь остался доволен.
К счастью, хотя Хэ Цзинвэнь и казался человеком холодным и неприступным, обладал чересчур суровым лицом и ко всему предъявлял запредельные требования, если за дело брались всерьез, угодить ему было относительно несложно.
У входа в особняк уже навытяжку стояли люди.
Как только представительский автомобиль подъехал, управляющий тут же с готовностью бросился навстречу.
На лице его сияла улыбка, но в голосе звучало глубочайшее почтение.
— Господин Хэ, добро пожаловать.
— Вы желаете немного отдохнуть или подавать блюда сразу?
Хэ Цзинвэнь лишь равнодушно скользнул по управляющему взглядом и ничего не ответил. Он зашагал вперед, а шедший следом Хэ Мин приблизился к управляющему и передал волю Хэ Цзинвэня.
— Подавайте прямо сейчас.
— Хорошо-хорошо, второй молодой господин, прошу вас вовнутрь.
В просторном холле по обеим сторонам выстроились люди, и стоило Хэ Цзинвэню и остальным пройти мимо, как те почтительно склонились в приветственном поклоне.
Хэ Мин окинул взглядом всё вокруг: внешность местных официанток была весьма и весьма привлекательной.
Отправь их прямо сейчас вести трансляции в сети, и они ни в чем не уступили бы популярным блогерам.
Пожалуй, они даже превосходили многих интернет-звезд своей природной красотой.
Даже уборщики, трудившиеся здесь, могли похвастаться приятной внешностью и хорошей осанкой.
В конце концов, платили здесь не просто много: гости, тратившие деньги в этом месте, были либо богачами, либо аристократами, и оставляемые ими чаевые легко исчислялись четырехзначными суммами.
Если бы кто-то вздумал дать здесь на чай пару сотен юаней, над ним бы просто подняли на смех.
Хэ Мин неотступно следовал за Хэ Цзинвэнем на расстоянии двух шагов.
У лифта он протянул руку, задерживая створки, пропустил Хэ Цзинвэня внутрь, вошел сам, развернулся и встал в самом углу кабины.
Двери лифта закрылись, и он плавно пошел наверх.
Добравшись до места, они быстрыми шагами направились в заранее забронированный отдельный кабинет.
Там их уже ожидали три или четыре человека.
Хэ Мин тотчас же переглянулся со своим старшим братом-близнецом, и тот чуть заметно кивнул ему.
Затем взгляд Хэ Мина сместился вправо, где стоял еще один человек.
Хотя по своему положению этот человек даже не носил фамилию Хэ.
Тем не менее, никто в семье Хэ, включая их самих — приемных сыновей Хэ Цзинвэня — никогда не смел относиться к нему пренебрежительно.
Если к своим приемным сыновьям Хэ Цзинвэнь питал огромные надежды, был строг и суров, порой даже непреклонен, то к этому племяннику он относился с неожиданным мягкосердечием.
И хотя сам племянник по имени Чжан Ци вовсе не считал, что Хэ Цзинвэнь как-то по-особенному добр к нему, со стороны это видели все, а Хэ Мин и остальные порой даже не знали, насколько сильно они завидовали Чжан Ци.
Чжан Ци слегка кивнул Хэ Мину. На самом деле он хотел придумать предлог и не приходить — сослаться, например, на вечерние занятия в университете.
Но его расписание младший дядя прекрасно знал, и любая ложь раскрылась бы в ту же секунду.
Чжан Ци оставалось лишь сломя голову мчаться из колледжа. Он изначально планировал погулять где-нибудь с И Мином, но теперь их свидание пришлось отложить на следующий раз.
Чжан Ци снова покосился на Хэ Цзинвэня. Даже будучи членами одной семьи, он никак не мог отделаться от ощущения, что к этому младшему дяде с миллиардным состоянием невозможно по-настоящему приблизиться.
Пожалуй, он понимал: второму дяде вовсе не нужны семейные радости и тепло домашнего очага.
Он был настоящим императором.
Единственным владыкой, господином в своем собственном мире.
Ему не требовалось, чтобы кто-то угождал ему — было достаточно, чтобы каждый просто безукоризненно выполнял свои обязанности на отведенном месте.
Дождавшись, пока Хэ Цзинвэнь займет свое место, Чжан Ци и остальные молча уселись за стол.
Еще несколько дней назад на этом так называемом семейном ужине должен был присутствовать еще один человек.
Но стоило оглянуться, как одного человека в их кругу уже не хватало.
Младшее поколение испытывало тяжелое, гнетущее чувство. Говорить об отсутствии привязанности к ушедшему не приходилось — все-таки прошло не меньше десятка или двух лет, срок немалый.
Из-за его ухода у всех на душе по-прежнему скребли кошки.
Но просить за него не посмел бы никто.
В мире Хэ Цзинвэня его слова не подлежали сомнению или оспариванию, а словаря понятия компромисса или перемены решений для него просто не существовало.
К тому же он практически никогда не совершал ошибочных шагов.
Казалось, он шел по жизни рука об руку с абсолютной правотой.
Чжан Ци опустил голову и пригубил чай из пиалы. Все молчали, и невысказанное, тяжелое давление давило на плечи каждого, кроме самого Хэ Цзинвэня.
Примечания автора:
Первая глава
Публикация в шесть утра, главы выходят ежедневно.
Глава 5. Маленький барышник
Хэ Цзинвэнь усыновил пятерых приемных сыновей, но после того, как один из них исчез, осталось четверо, а также племянник по имени Чжан Ци.
Хэ Цзинвэнь прекрасно понимал, что у них накопилось множество слов, которыми они хотели бы поделиться, но не решались высказать ему в лицо.
Ему не нужно было, чтобы они изливали душу — достаточно, чтобы они строго знали свое место.
Блюда быстро появились на столах, и Хэ Цзинвэнь встал. Как старший брат, он взял специальные палочки и положил еды в тарелку Хэ Цзинвэня.
Ужин не принес ни сытости, ни особого удовольствия ни Чжан Ци, ни остальным.
Но тайком перекусить после не разрешалось: остался голодным — терпи, крадком таскать еду тоже было нельзя.
Пообедав в особняке, Хэ Цзинвэнь час отдыхал, после чего сел в машину и поехал домой.
Дома его уже ждал человек, которого прислали в комнату заранее.
Тот успел принять ванну, вымыл всё, что полагалось, и теперь лежал в гостевой спальне.
Однако Хэ Цзинвэнь не то что прикасаться к нему — он даже взглянуть на него не собирался.
Он лишь позволял этому человеку полежать пару часов, после чего тот уходил.
Деньги исправно переводились клубу каждый месяц.
И если спрашивать, зачем вообще вызывать кого-то, раз всё равно не собираешься дотрагиваться, то для Хэ Цзинвэня это было не более чем простой формальностью.
Формальностью, не имеющей никакого смысла — ни положительного, ни отрицательного, — но тем не менее обязательной к исполнению.
Иначе, если бы он никого не приводил, старейшины семейства непременно решили бы, что с ним что-то не так.
Раз уж вопрос решался так легко, Хэ Цзинвэнь не собирался никому ничего объяснять. Что до сексуального влечения, то оно напоминало ему курение.
У него была тяга к табаку, но лишь на уровне привычки разума, а ментальную зависимость он контролировал лучше всего.
Потерять над собой контроль ему не грозило.
Присланный человек тихо лежал в комнате, помня о цели и причине своего появления и наказе хозяина: оказавшись на месте, притвориться немым, не произносить ни слова и без нужды не покидать отведенную комнату.
http://bllate.org/book/25747/3078947
Готово:
