Он мог бы побиться об заклад, что на этом счете каждый человек, как и он сам, прячет грязные помыслы. Разве кто-нибудь здесь по-настоящему чист? Даже тот, кто сейчас стоял перед ним, вряд ли был исключением. Ха-ха-ха, однажды он увидит этого человека и в аду.
Шэнь Цзэ снова схватил его за воротник, с силой притянул к себе и вставил ствол пистолета прямо ему в рот. На этот раз в его глазах не было гнева — лишь одно отвращение.
Шэнь Цзэ засунул дуло пистолета ему в рот и произнес демоническим голосом:
— Ничего страшного. Наш Суд по делам злодеев устроен так: поймали одного злодея, стало на одного меньше. Сегодня твоя очередь.
Сколько на свете злодеев, он пока не знал, но точно знал, что тот, кто сидит перед ним, — законченный, неисправимый мерзавец.
Снова грянул выстрел, и вслед за ним Дун Хаоцзе рухнул на землю. Словно чувствуя облегчение, Шэнь Цзэ небрежно отбросил его тело в сторону, а затем добавил еще и пинок.
Мерзавцам самое место на том свете, нечего им выходить наружу и портить жизнь общества.
Шэнь Цзэ медленно поднялся на ноги, обвел взглядом бездыханные тела, раскиданные по спортплощадке, провел языком по нёбу и с раздражением о чем-то задумался.
Он, кажется, начал понимать, почему Старый Се всякий раз возвращался с задания насквозь пропитанным запахом крови. Оказывается, это дело такое жестокое.
Он уже слегка терял терпение. Подумав об этом, он повернулся к оставшимся двоим, чьи папки с криминальными досье были поистине необъятной толщины.
Ему было лень разбираться со всем поэтапно — он хотел поскорее вернуться домой, принять душ и лечь спать.
С этими мыслями Шэнь Цзэ тут же вскинул пистолет на оставшихся двоих и нажал на спусковой крючок. Череда движений была настолько чистой и выверенной, что те даже не успели опомниться.
На этом все преступники, подлежавшие сегодня судебному приговору и казни, были полностью устранены. Шэнь Цзэ посмотрел на усеянное телами поле, усмехнулся, достал досье, чтобы сделать отметки в реестре, а затем широким взмахом руки рассеял барьер, разделявший реальный мир и зеркальный дом.
В тот самый миг, когда зеркальный дом исчез, тела на спортивной площадке тоже растворились. Следом пропали и следы крови, словно ничего и не происходило.
На площадке остался лишь один Шэнь Цзэ. Он стоял под дуновением холодного ночного ветра и в этот момент отчаянно захотел закурить. Рука машинально шальнула по карманам, но в итоге не нащупала ничего.
Не найдя ничего, Шэнь Цзэ вдруг о чем-то вспомнил, замер и усмехнулся: как же он мог забыть, что в последнее время бросил курить?
Эх, ладно, лучше вернуться и смыть с себя эту кровь. С этими мыслями он щелкнул пальцами и покинул спортивную площадку.
Никто и никогда не узнает, что произошло этой ночью. Запах крови, оставшийся на спортплощадке, растворится в ночной темноте вместе с ветром и рассеется, и никто ничего не заметит.
Небо едва посветлело, взошло солнце, и бледное лицо Бай Ую под его лучами стало еще мертвеннее. Он пролежал на диване всю ночь.
Кара системы по-прежнему оказалась смертельно опасной, и ее последствия не отпускали — он проспал без просыпу целые сутки.
Бай Ую проснулся от ослепительных лучей первого утреннего солнца. Впрочем, разбудило его не столько солнце, сколько стук в дверь.
— Доктор Бай, вы здесь? Откройте, я пришел позвать вас позавтракать.
Снаружи доносился голос Шэнь Цзэ. Бай Ую с трудом разлепил глаза, обессиленно глядя в сторону входа, и увидел рослого парня под метр девяносто ростом, который держал в руках какой-то сверток и с надеждой заглядывал внутрь.
Бай Ую почувствовал глубокую беспомощность и непрерывно вздыхал про себя. Разве этот Шэнь Цзэ не студент? Разве у него нет занятий? Почему он околачивается здесь каждый божий день?
Тело всё еще оставалось ватным, из-за чего он никак не мог подняться, а Шэнь Цзэ снаружи не видел того, что творится внутри, поэтому продолжал барабанить в дверь и звать:
— Доктор Бай, господин Бай, вы на месте? Я пришел позвать вас на завтрак, откройте дверь!
Если хотите узнать, что было вчера, выходите и увидитесь со мной, я всё расскажу. Доктор Бай, неужто вы там в обморок упали?
Как же шумно. Бай Ую слушал непрекращающиеся крики и удары в дверь и чувствовал, что от этого шума у него раскалывается голова. Ему безумно хотелось подойти, зажать Шэнь Цзэ рот и заставить замолчать, но сейчас для него было тяжелым трудом даже просто приоткрыть глаза, не говоря уже о том, чтобы встать и открыть дверь.
Спустя какое-то время звуки снаружи стихли. Подумав, что Шэнь Цзэ ушел, Бай Ую приподнял голову и снова посмотрел на дверь — и тут же увидел, как этот парень неведомо откуда извлек ключ и самостоятельно поворачивает его в замке.
А ушлый какой, даже запомнил, где он прячет ключ. Не прошло и минуты, как Шэнь Цзэ, воспользовавшись ключом, беспрепятственно вторгся в чужой дом.
Первое, что увидел Шэнь Цзэ, перешагнув порог клиники, — это бледный, совершенно обессиленный Бай Ую, распростертый на диване.
Это зрелище напугало его до смерти. Он торопливо поставил ношу на журнальный столик, подскочил к Бай Ую и принялся тщательно осматривать его тело, приговаривая на ходу:
— Эй, доктор Бай, я же только что сказал, мол, не упали ли вы там в обморок, а вы и впрямь грохнулись?
Крупная ладонь, сохранившая тепло своего хозяина, легла на ледяной лоб Бай Ую. Хозяин руки обеспокоенно спросил:
— Почему вы такой бледный? У вас случайно не гипогликемия? Говорил же, нормально питайтесь.
У Бай Ую не было сил сбросить эту тяжелую руку, поэтому он так и лежал на диване, молча подчиняясь чужой воле:
— Вообще-то я мог бы восстановиться, если бы просто поспал еще немного, но с самого утра некто лишил меня покоя.
Шэнь Цзэ понял, что это шпилька в его адрес — дескать, явился с раннего утра и нарушил чужой покой. Он рассмеялся:
— Я же пришел приготовить доктору Бай завтрак! К тому же вчера вечером, когда я вернулся домой, я так устал, а сегодня чуть свет встал, кашу вам варил — вы знаете, как это утомительно?
Услышав это, Бай Ую заинтересовался. Он чуть повернул голову и перевел взгляд на стоявший на журнальном столике термос:
— Ты умеешь варить кашу?
И зря Бай Ую задал этот вопрос. Стоило ему спросить, как Шэнь Цзэ тут же воодушевился — казалось, его хвост сейчас взмыл до самых небес.
— Конечно умею! Я ее сам готовил, собственными руками, доктор Бай, вы даже не представляете, как я устал. Неужели ради такого труда вы не заслужили хотя бы объятия?
Глава 14. У него в избытке и сил, и средств
В глазах Шэнь Цзэ плескалось такое предвкушение, что казалось, оно вот-вот перельется через край. Его взгляд был обжигающе горячим — от него буквально везло заживо сгореть.
Бай Ую почти обжегся этим страстным взглядом и был вынужден отвести голову в сторону, спасаясь от палящих глаз.
Но Шэнь Цзэ вовсе не собирался позволять ему так просто отделаться. Он тут же схватил диванную подушку, одной рукой обхватил Бай Ую за спину, бережно приподнимая его, а другой ловко подложил подушку под поясницу, чтобы тому было удобнее опираться.
Закончив со всеми этими манипуляциями, он сморщил нос точь-в-точь как капризный ребенок, а в его голосе зазвучала чистая обида:
— Ай, доктор Бай, неужели ради моих стараний вы и вправду не дадите мне обнять себя?
Я ведь вчера вечером ворочался без сна, всё думал о том, что вы сегодня с утра пораньше наверняка останетесь голодными, и подорвался чуть свет варить вам кашу. Я так устал, очень-очень устал!
Бай Ую глядел на сидящего рядом с ним парня ростом метр девяносто, с точеным, заносчивым лицом, который сейчас морщился капризным малым и клянчил награду в точности как избалованный ребенок, требующий у взрослых леденец.
Бай Ую с полным основанием подозревал, что если бы его нынешнее физическое состояние позволяло, Шэнь Цзэ непременно прижался бы к нему вплотную и прилип, как жвачка.
В душе Бай Ую думал: ребенок канючит конфетку, и что с ним делать?
Что тут поделаешь — разумеется, только ублажать:
— Никто тебя не просил варить никакую кашу. И вообще, разве ты не студент? Разве у тебя нет занятий? Почему это в понедельник ты так свободен? — сначала выразил сомнение Бай Ую, но тут же пресек новую попытку Шэнь Цзэ устроить истерику с катанием по полу. — Впрочем... всё равно большое спасибо, что поднялся спозаранку и сварил этот котел каши.
Услышав первые слова Бай Ую, Шэнь Цзэ уже было собрался еще немного пообижаться, но фраза о том, что доктор искренне благодарит его за утренние труды, мгновенно заставила его «лисьи ушки» торчком взметнуться вверх, наполняя сердце радостью.
Шэнь Цзэ тут же задрал нос:
— То-то же! Я ведь о вас ужасно забочусь. Говорю же, моя каша — просто бальзам для желудка, такую мало кто умеет готовить.
С этими словами Шэнь Цзэ наклонился за термосом, стоявшим на журнальном столике. Открыв крышку, он выпустил наружу облачко пара — каша была горячей, судя по всему, сваренной совсем недавно.
Стоило крышке термоса откинуться, как по комнате тут же разнесся аппетитный аромат. Запах и вправду пробуждал зверский аппетит, и Бай Ую так и остался сидеть, прислонившись к спинке дивана и наблюдая за его хлопотами.
Глядя на суетящегося Шэнь Цзэ, Бай Ую находил, что «лисьи» черты в его характере проявляются все ярче. Маленький Чжи, когда ел, тоже очень любил топорщить ушки, задирать хвост, а потом забегать к нему на руки и кататься там колбаской.
Глядя на то, как Шэнь Цзэ раскладывает кашу, Бай Ую словно видел перед собой эдакого лиса с нацеленными ушками и вздернутым хвостом, который притащил свою добычу, чтобы умаслить того, кто ему приглянулся.
Причем ему было совершенно плевать, нравится ли это человеку — он просто сгребал в охапку всё, что считал хорошим и полезным, и без разбору пихал в чужие руки.
Наложив порцию каши, Шэнь Цзэ слегка подул на нее, поднес ложку прямо к губам Бай Ую и с ожиданием уставился на него:
— Ну же, сделайте глоточек, попробуйте.
Бай Ую посмотрел на ложку в руке Шэнь Цзэ, потом поднял глаза на него самого и произнес:
— Разве я не говорил тебе раньше, что уже давно отвык от привычки нормально питаться? Я считаю это лишними хлопотами, да и мой желудок такого не выносит.
Шэнь Цзэ, однако, стоял на своем:
— Ой, ну эта каша совсем другая! Она невероятно полезная для желудка, доктор Бай, ну съешьте хоть ложечку, пожалуйста?
Опять двадцать пять. Снова этот характер — он не оставлял ни малейшей лазейки для возражений. Если он откажется, этот парень наверняка будет докучать ему целыми сутками.
И почему этот Шэнь Цзэ вечно норовит заставить других делать то, чего они не любят? Просто наказание какое-то... Хотя сам он, кажется, не слишком-то против.
Но с другой стороны, нельзя же потакать человеку во всем бесконечно. Поэтому на сей раз он не собирался потакать чужим капризам и решительно отказал:
— Шэнь Цзэ, почему ты вечно норовишь заставить людей делать то, к чему у них не лежит душа? Это нехорошо. Ты раз за разом вторгаешься в мою жизнь, силой всучиваешь мне всё, что считаешь хорошим, даже не удосужившись спросить моего мнения. И кроме того, мы вовсе не так близки, нас даже друзьями не назовешь. Понимаешь? Так себя вести — просто верх бестактности.
http://bllate.org/book/25752/3079307
Готово:
