Находясь на одной линии с Чесночком, он ощущал какое-то тонкое равновесие.
Цяо Вэньюй отправил пост в соцсети и тут же забыл об этом. Довольный собой, он отбросил телефон в сторону, подхватил Линь Синшана на руки и сказал:
— Пойдём, поедим.
Вся суть так называемой лечебной еды заключалась исключительно в её пользе, а вовсе не во вкусе, поэтому о какой-либо гастрономической изысканности не могло быть и речи.
Цяо Вэньюй изо всех сил старался сделать так, чтобы блюдо получилось вкуснее, но когда это оказалось совершенно невозможно, ему оставалось лишь как следует поломать голову над сервировкой.
Раз уж с ароматом и вкусом не повезло, пусть хотя бы внешний вид радует глаз — красота тоже добавляет очков любому блюду.
Линь Синшан пожевал пару кусочков — сойдёт, всяко лучше того, что он ел в последние дни.
К тому же, Цяо Вэньюй, будучи абсолютно здоровым человеком, добровольно отказался от массы вкуснейших блюд ради того, чтобы разделить эту трапезу с ним. Мысленно отметив это, Линь Синшан решил, что привередничать больше не стоит.
Телевизор в гостиной был включен фоном просто для того, чтобы занять слух Линь Синшана во время еды.
Услышав знакомый голос, Линь Синшан скосил глаза на экран. Суровый, решительный полицейский из телевизора и этот мягкий, предупредительный мужчина рядом с ним, уговаривающий его съесть ещё ложечку, слились для него в одно целое.
Линь Синшан приподнял бровь:
— Это… ты?
Цяо Вэньюй бросил беглый взгляд на экран и небрежно бросил:
— А, это мы снимали в прошлом году, только недавно выпустили. Я там играю крошечную роль, ничего особенного. Давай, ещё ложечку.
Он утверждал, что роль крошечная, но у Линь Синшана были собственные глаза. Экран не стали разворачивать на всю ширину, и в титрах имя Цяо Вэньюя было написано чёрным по белому — причем на довольно видном месте.
И этот фильм Цяо Вэньюй отыскал на главной странице.
Популярная драма в топе рекомендаций, и при этом приглашённый актёр оказывается в самом начале титров.
Это означало, что роль определенно имеет вес, или, по крайней мере, этот эпизодический персонаж требовал участия весомого, авторитетного актёра.
Вспомнив, как они недавно подшучивали над ним самим, Линь Синшан усмехнулся и поддразнил Цяо Вэньюя:
— Большая звезда.
Цяо Вэньюй на секунду замер, горько улыбнулся и покачал головой:
— Это ты меня в своё время раскрутил. Ну же, благодетель, открой рот, осталось всего пару ложечек, доедай.
Линь Синшан решил, что тот просто ублажает его слух и готов наговорить с три короба, лишь бы он поел. Переборов себя, он стоически стерпел вкус диетической еды и выскреб тарелку до самого дна, после чего устроился калачиком на диване, полностью сосредоточившись на сериале.
Если отбросить чисто детское любопытство от соприкосновения с экранным знакомым, детективная драма оказалась весьма занятной, с лёгким вкраплением юмора.
У Цяо Вэньюя и впрямь было немного сцен: он играл яркого агента под прикрытием, который жил лишь в воспоминаниях главного героя и погиб в самом расцвете сил.
Поскольку персонаж говорил голосом самого Цяо Вэньюя, интерес Линь Синшана разгорелся с новой силой.
В обычной жизни голос Цяо Вэньюя звучал довольно звонко, а когда он обращался к нему, в интонациях всегда сквозила мягкость и нежность.
Но здесь его озвучка была жесткой и мужественной. Линь Синшан никогда прежде не видел Цяо Вэньюя с такой стороны, и это казалось непривычным и захватывающим.
К сожалению, серий вышло ещё мало, и просмотр слишком быстро подошёл к концу.
Чувствуя лёгкое разочарование, Линь Синшан пощёлкал пультом, вернувшись на главную страницу, и после долгих поисков всё же отыскал имя Цяо Вэньюя.
Стоило ему заглянуть в фильмографию, как он поразился: работ у того оказалось немало.
Только по какой-то причине главных ролей почти не было. Просмотрев наугад несколько проектов, Линь Синшан понял, что все они представляли собой масштабные постановки, где Цяо Вэньюю доставались сложные, характерные роли, но с небольшим количеством экранного времени.
— Если не нравится, посмотри что-нибудь другое, не обязательно утыкаться именно в мои работы.
Цяо Вэньюй отряхнул руки от воды и присел рядом на диван. Диван слегка прогнулся под его весом, отчего Линь Синшана качнуло в сторону Цяо Вэньюя.
Линь Синшан покрутил на языке слова, которые собирался сказать, и выдал их с куда большей плавностью:
— Слишком много ролей второго плана.
— Угу, — отозвался Цяо Вэньюй. — Маленькие роли в крупнобюджетных проектах: сценарий хороший, платят много, да и съёмки обычно заканчиваются быстро.
Линь Синшан тут же задал следующий вопрос:
— Почему?
Сейчас он имел привычку бросаться лишь ключевыми словами, из-за чего его речь порой звучала несколько бессвязно.
То ли из-за этого странного вопроса, то ли по какой-то иной причине Цяо Вэньюй замолчал. Помедлив добрую минуту, он произнёс:
— Да особого повода нет… Просто мне не нравится затягивать съёмки надолго… Да и сниматься в кино я не то чтобы сильно люблю.
Линь Синшан не понял.
Если он этого не любит, зачем тогда вообще связался с данной профессией?
Линь Синшан никак не мог взять в толк эту загадку, да и интуиция подсказывала: сколько ни допытывайся, внятного ответа от Цяо Вэньюя он не дождётся.
Тогда Линь Синшан умолк и перевёл взгляд обратно на экран телевизора.
Человек на экране казался донельзя серьёзным, любые его эмоции — радость, гнев, печаль, восторг — выглядели невероятно живыми, и даже при скудном хронометраже каждое его появление приковывало к себе взгляд.
Неужели даже самый одарённый актёр, не испытывая любви к своему ремеслу и не обладая упорством, рождённым из страсти к делу день за днём, способен достичь столь высокого уровня мастерства?
И если он действительно любил это раньше, то почему вдруг всё переменилось?
Цяо Вэньюй пристально вглядывался в Линь Синшана; его ресницы нервно дрогнули, и лишь спустя долгое время на губы вернулась улыбка:
— А вот ты был большим трудоголиком. Ты безумно любил музыку, и раньше вечно поднимал меня вместе с собой, стоило тебе только собраться на работу, заставляя тащиться за тобой следом.
Иногда мне даже приходилось одалживать пару костюмов и в одиночку разыгрывать перед тобой целые сценки — то плакать, то смеяться, выдавая кучу разных характеров, чтобы помочь тебе поймать вдохновение.
Линь Синшан слегка приоткрыл рот. Мозг отказывался соображать, но тело уже отреагировало — лицо не на шутку запылало.
Выходит, раньше он был настолько невыносимым занудой?
— Я… правда был… таким надоедливым?
— Да вовсе нет, — подперев подбородок рукой, с улыбкой посмотрел на него Цяо Вэньюй. — Ты с самого детства был послушным мальчиком, хлопот от тебя не было, сплошное удовольствие. Вот только когда дело касалось творчества, энергии в тебе бурлило через край, но это ведь сущие пустяки.
Линь Синшан пробормотал:
— Доставлял тебе хлопоты.
Цяо Вэньюй покачал головой:
— Ни капельки. Мне это нравилось.
Линь Синшан нахмурился, вновь ощутив какой-то внутренний сбой.
Цяо Вэньюй обхватил его лицо ладонями и принялся легонько растирать щеки:
— Ну что такое? Наш Звёздочка совсем кислым стал, прямо как горькая тыква.
Линь Синшан отстранил его руки и едва не выпалил то, о чём думал, но в последний момент испугался и на лету сменил тему:
— Я написал много песен?
— Угу.
— Хочу послушать.
— Ох, тогда мне придется хорошенько порыться в памяти… Их слишком много.
Можно было поставить любую наугад — Цяо Вэньюй просто хотел спровоцировать Линь Синшана на разговор, чтобы тот произнёс побольше слов.
— Какая моя самая любимая?
Цяо Вэньюй с наигранным затруднением покачал головой:
— Я не знаю.
— А твоя?
К этому моменту Линь Синшан уже уловил суть: Цяо Вэньюй просто дразнит его. Он решил подыграть: слова, сказанные секунду назад, всегда удавалось повторить с большей лёгкостью, сойдет за упражнение на тренировку памяти.
Он ожидал, что после такого ответа Цяо Вэньюй затеет новую пикировку, и Линь Синшан даже приготовился отвечать дальше.
Однако Цяо Вэньюй вдруг перехватил его руку и принялся рассеянно гладить костяшки пальцев, словно пристрастившись к этому занятию и напрочь забыв, о чём вообще шла речь.
Линь Синшан долго ждал ответа, уставившись на его руку. Глядя, как чужие пальцы вычерчивают круги, он едва не заснул, и только тогда Цяо Вэньюй наконец заговорил:
— Только истинный друг.
Линь Синшан замер.
Цяо Вэньюй через силу приподнял уголки губ. Человек перед ним умер и возродился вновь, и теперь всё для него начиналось с чистого листа, как у младенца, который едва учится лепетать и с трудом понимает даже китайский, не говоря уже о том, чтобы щеголять английскими фразочками.
Он не стал настаивать и пояснил сам:
— Можешь понимать это так… Единственный истинный друг. Написано для меня.
Песня Only true friend принадлежала только им двоим — песня, навсегда изменившая жизнь Цяо Вэньюя.
Линь Синшан не мог понять смысл этого мимолётного выражения лица Цяо Вэньюя, но интуитивно чувствовал: такое объяснение неверно.
Если переводить как единственный истинный друг, значит, в этом кроется какой-то иной подтекст. С тех пор как Линь Синшан пришёл в себя, ему казалось, что друзей у него на самом деле предостаточно.
И речь шла не о поверхностных знакомствах — было несколько людей, при виде которых он испытывал особую, глубокую привязанность.
Подобное подсознательное чувство невозможно подделать, да и сам Цяо Вэньюй подтвердил, что прежде они были невероятно близки.
Значение Цяо Вэньюя должно было превосходить обычные дружеские узы, а потому трактовка в духе единственный друг отпадала сама собой.
Среди друзей Цяо Вэньюй не мог быть единственным, но и в понятии единственный дружба неуместна.
Правда, заглянуть дальше в своих размышлениях Линь Синшан уже не сумел.
Английский язык изрядно нагружал мозг: он допускал тысячи толкований, и на слух всё могло звучать похоже, но в китайском языке неизбежно оставались тончайшие смысловые оттенки.
— Это я написал?
Цяо Вэньюй на мгновение умолк и лишь тихо ответил:
— Да.
Но голос прозвучал настолько тихо и неуверенно, что Линь Синшан ему не поверил.
К тому же, выведать правду у человека, который намеренно водит тебя за нос, решительно невозможно, поэтому допытываться дальше он не стал.
Линь Синшан произнёс:
— Хочу послушать.
Стоило Цяо Вэньюю заикнуться об этой песне, как он разжёг в Линь Синшане любопытство, но продолжения не последовало. Он лишь бросил:
— В другой раз. Обязательно дам послушать, когда представится возможность.
Линь Синшан не понял: неужели для того, чтобы послушать песню, нужно подбирать подходящий момент?
Заведя этот разговор, Цяо Вэньюй мало того что не стал отвечать Линь Синшану, так ещё и не собирался отпускать его: одной рукой он продолжал крепко держать того за предплечье, пассивно сгибая и разгибая его суставы, чтобы размять мышцы.
При этом он ласково и участливо уговаривал:
— Не хочешь ли съездить в компанию, заглянуть туда? Ты пролежал пластом три года, реабилитация ног будет делом тяжёлым. Я знаю, как это больно, но давай потерпим, будем усердно заниматься. И как только ты сможешь встать на ноги и пойти, я отвезу тебя навестить компанию, м?
Это предложение соблазняло куда меньше, чем перспектива выписаться и вернуться домой.
Линь Синшан считал себя вполне здравомыслящим человеком с нормальной логикой, и понятия не имел, что за заблуждение толкнуло Цяо Вэньюя попытаться заманить его обратно перспективой возобновления работы.
Линь Синшан равнодушно уткнулся взглядом в экран телевизора, замолчав окончательно. Пропуская слова Цяо Вэньюя мимо ушей, он просто обратил их в пустоту.
А на следующий день после того, как пришедший на дом врач закончил осмотр и выдал скороговоркой целый поток непонятных медицинских терминов, прозвучала ошеломляющая сумма.
Линь Синшана едва не хватил удар — от такого известия у него случилась бы «чудесная медицинская исцеляющая магия», и он бы не то что сразу встал, он бы полетел.
Во второй половине дня явился специалист по реабилитации и после серии стремительных манипуляций и инструктажей озвучил расценки, по сравнению с которыми утренние цифры казались детским лепетом.
У Линь Синшана волосы встали дыбом. Широко распахнув глаза, он во все глаза наблюдал, как Цяо Вэньюй без единого изменения в лице совершает перевод, и от увиденного у него даже затряслись руки.
http://bllate.org/book/25756/3079662
Готово:
