Готовый перевод Early Ripening Grapes Over the Yin Mountains / Спелый виноград в тени гор: Глава 8

После полудня солнце осветило изумрудную гладь озера, заиграв бликами на воде. Окруженная горами водная гладь, над которой пролетали белые цапли, выглядела словно живая старинная картина.

Сы Болин с живым интересом заговорил с ним о происхождении виллы Люйху. Вода в озере в лучах полуденного солнца приобретала поразительный, жутковато-прекрасный изумрудно-зеленый оттенок, источником которого являлись редкие водоросли, росшие на дне.

При прямом солнечном свете их тела меняли темно-зеленый цвет на яркий изумрудный. С часа до трех часов дня это явление проявлялось наиболее ярко: в местах наибольшего скопления водорослей образовывались переливающиеся световые полосы, похожие на полярное сияние. Ночью, когда лунный свет соединялся с ландшафтным освещением виллы, шелковистые изумрудные водоросли переходили в состояние биолюмиценции, испуская холодное тускло-зеленое свечение.

Сы Болин резко сменил тему:

— Озеро прекрасно, но приближаться к нему никто не смеет. Как-то раз один человек нырнул в воду, но из-за оплетших его нитей водорослей у него началась аллергическая реакция, и он утонул. При повреждении эти нити выделяют микроскопическое количество нейротоксина.

Именно поэтому сейчас по берегам озера установлены предупреждающие медные таблички, а на дне смонтированы защитные сети, предотвращающие чрезмерное разрастание водорослей.

Сунь Шуан был полностью поглощен его рассказом, слушая на одном дыхании, а когда опомнился, его проняла дрожь. Стоял самый разный полдень, но от услышанного у него по спине бежали мурашки. С того момента, как вчера вечером он случайно стал свидетелем той сцены, ему казалось, что на этой вилле слишком много странного, а невыносимых тайн — еще больше.

Он мысленно взвесил слова Сы Болина и с шутливой интонацией произнес:

— Вы хотите сказать, что чем прекраснее и загадочнее вещь выглядит снаружи, тем больше скрытых опасностей она таит в себе, верно?

Точно так же, как и семья Хань: внешне они кажутся могущественными и блистательными, но на самом деле каждый замышляет недоброе, и всё трещит по швам. Сы Болин не стал отвечать, лишь улыбнулся.

Внезапно зазвонил телефон Сунь Шуана, молчавший уже давным-давно. Бросив на экран случайный взгляд, он тут же посерьезнел и, слегка извинившись перед Сы Болином, произнес:

— Я отвечу на звонок.

Звонил Сяо Ян.

За тот месяц, что он провел в семье Хань, они с Сяо Яном общались крайне мало, да и ответы тетушки Чжань на его сообщения были какими-то странными — Сунь Шуан постоянно чувствовал, что они что-то от него скрывают.

Сяо Ян был сыном его соседки, тетушки Чжань Тун. Тетушка Чжань всегда очень заботилась о нем и в те годы, когда бабушка тяжело болела, помогала ему нести этот груз. Они с Сяо Яном росли вместе с детских лет, и тетушка Чжань фактически относилась к нему как к собственному сыну. В его сердце они ничем не отличались от семьи.

Сы Болин казался абсолютно равнодушным, слушая вполуха, пока не услышал, как Сунь Шуан произнес глухим голосом:

— Ты ведь уже очень давно сам мне не звонишь. Ты хоть знаешь, как сильно я за тебя переживаю?

Омега говорил мягким и спокойным тоном, расспрашивая, не обижают ли того в школе, чем он занимается в последнее время, как живет, не хочет ли чего-то особенного и где он сейчас находится.

Когда зашла речь о том, где именно он сейчас находится, тон Сяо Яна снова стал сбивчивым и невнятным.

Сунь Шуан с намеком пригрозил:

— Если ты не скажешь, где находишься, то самые новые пазлы, конструкторы и фигурки, которые я только что урвал, достанутся кому-нибудь другому.

Он отлично умел находить к Сяо Яну подход.

Собеседник тут же, не в силах сдержаться, назвал адрес.

Разговаривать долго они не стали — вызов вскоре сбросили.

Сунь Шуан отложил телефон, слегка нахмурившись и переполненный сомнениями: у него было дурное предчувствие. Почему Сяо Ян назвал адрес больницы? Кто попал в больницу? Сяо Ян? Или Тетушка Тун? Какой у него диагноз? Почему о госпитализации ему не сказали ни слова?

Сы Болин спокойно разглядывал его, впитывая каждое изменение на его лице, и неторопливо разжевывал во рту отправленную туда виноградинку сорта Шанхайская черная — во рту взрывался освежающий сладкий сок. Окинув спинку кресла, он неожиданно задал вопрос:

— Это твой возлюбленный?

—... — Сунь Шуан невольно усмехнулся: — Конечно нет, это мой младший брат.

Младший брат? Откуда у него младший брат?

Сы Болин явно не слишком в это поверил, но никак не показал вида.

Семейный бэкграунд и круг общения Сунь Шуана были донельзя чистыми и простыми. Пара штрихов — и больше не о чем рассказывать. Дед был старым подчиненным Хань Гуаньцина, погибшим на поле боя несколько десятилетий назад. Отец — пожарным, который восемь лет назад отдал жизнь в огненной стихии, спасая ребенка. Мать давным-давно вышла замуж повторно. А недавно умерла его единственная оставшаяся родственница — бабушка.

У такого человека откуда взяться какому-то младшему брату? Наверное, приемный.

Сунь Шуан не догадывался, о чем тот думает, как и не знал, что собеседник уже давным-давно прощупал его скудное семейное положение. Ни о чем не подозревая, он слабо улыбнулся и легко чокнулся с Сы Болином бокалом.

После обеда оба не стали сразу расходиться: они съели немного фруктов, выпили по стакану послеобеденного сока и перекинулись парами фраз. Когда Сунь Шуан вернулся в комнату, было уже за час дня. Загнанные внутрь тревожные мысли снова поднялись со дна души, и он, снедаемый тяжелыми предчувствиями, набрал тетушку Чжань Тун.

Этот звонок тоже не принес никакой новой информации: стало лишь известно, что в больнице лежит Сяо Ян. Голос тетушки Тун звучал очень уставшим, отвечала она скупо — было очевидно, что она не хочет посвящать его в подробности, хотя Сунь Шуан так сильно хотел разделить с ней это бремя.

Они провели в больнице уже какое-то время, перевевшись из районной поликлиники в профильный центр крупной многопрофильной больницы, и врачи все еще наблюдали за состоянием. Чжань Тун сказала, что это может быть какое-то редкое заболевание. Услышав это, Сунь Шуан почувствовал, как сердце сжалось от тревоги: ему нестерпимо хотелось немедленно сорваться и помчаться в больницу.

Тетушка Тун попросила его сначала разобраться со своей собственной жизнью и не переживать понапрасну — врачи ведь еще ничего не подтвердили окончательно.

Сбросив вызов, Сунь Шуан почувствовал себя отвратительно. Уткнувшись лицом в подушку на кровати, он судорожно сжал пальцы.

Сунь Шуан ворочался с боку на бок, думая обо всем: о бабушке, о Сяо Яне. Тетушка Чжань Тун — мать-одиночка, жизнь ее складывается тяжело, работу найти трудно, к тому же приходится ухаживать за Сяо Яном. Теперь же болезнь сына и его госпитализация стали для нее несомненным ударом вдобавок к прежним несчастьям.

Поразмыслив над всем этим, он перевел с банковской карты крупную сумму денег тетушке Тун. Самого его деньги пока не особенно волновали — хватило бы на жизнь, а заработать он еще успеет. Наверняка длительные обследования в крупной больнице влетают им в копеечку. Однако не прошло и минуты, как тетушка Тун вернула деньги обратно, прислав вдобавок голосовое сообщение с вежливым отказом. Она слишком хорошо знала Сунь Шуана: понимая, что он непременно проявит такую душевную щедрость, они с Сяо Яном и решили ничего ему не рассказывать.

Сунь Шуан упрямо отправил деньги назад, твердо и решительно заявив: в конце концов, вернет позже, а сейчас как раз тот момент, когда средства нужнее всего. Каковы их отношения? Не нужно устраивать бессмысленные перетягивания каната.

Чжань Тун оставалось только вздохнуть: даже если она действительно попытается вернуть долг позже, Сунь Шуан все равно не возьмет.

Лишь когда она приняла перевод, Сунь Шуан смог наконец немного успокоиться. К счастью, он уже заканчивал учебу и почти стал совершеннолетним — дальше находить работу станет чуточку проще, а значит, он сможет больше помогать тетушке Тун.

Сунь Шуан проверил адрес больницы: та находилась очень далеко от виллы Люйху. Семья Хань соблюдала строгий режим безопасности, и появление чужих машин возле виллы исключалось. Сунь Шуану оставалось лишь смириться и дождаться понедельника, чтобы, вернувшись в школу, взять отгул и навестить их.

Эту тему можно было считать временно закрытой, однако она по-прежнему тяжелым шипом занозила его сердце: весь остальной день стоило ему вспомнить об этом, как на душе становилось тревожно.

Сунь Шуан вздрогнул от стука в дверь, и книга из его рук бесшумно спланировала на пол. Омега растерянно приподнялся на кровати, потирая лицо, и взглянул на время — уже подошел час ужина. Наверное, это служащий пришел напомнить ему о трапезе. Сам он и не заметил, в какой момент дня заснул за своими заботами.

Сунь Шуан поднялся с кровати, отворил дверь — и встретился взглядом с стоявшим на пороге альфой.

Сы Болин опустил глаза, спокойно разглядывая его. Сунь Шуан все еще был в той же дневной одежде: серую полосатую рубашку поло он заспал так сильно, что та вся помялась, а верхние пуговицы у ворота расстегнулись неизвестно когда, обнажая нежно-розовые ключицы. Волосы растрепались, и весь его вид излучал какую-то неопрятную, беззащитную наивность.

Смущенно потерев глаза, Сунь Шуан неловко пробормотал:

— Ой… сам не заметил, как заснул. Уже пора ужинать?

— Мм, по пути решил зайти за тобой.

Сы Болин не отрываясь смотрел на него в таком виде, думая про себя, что этот малыш мастер поспать.

— Хорошо, тогда идите, я сейчас приведу себя в порядок и спущусь.

Выходить в таком виде Сунь Шуану было неловко.

— Мм.

Сы Болин бросил на него еще один взгляд и развернулся уходить.

За ужином в этот вечер собрались все члены семьи Хань. Во главе длинного стола сидел Хань Гуаньцин, по правую руку от него расположились Хань Сучжоу и Хань Цзюэ, а по левую — Чэн Кэжун, Сы Болин и Сунь Шуан.

Сунь Шуан продолжал сидеть за едой отсутствующим, бездумно ковыряясь палочками то в одном блюде, то в другом, и в итоге почти ничего не съел.

Четыре члена семьи Хань обсуждали финансы, государственную политику и светские связи. Сунь Шуан ничего из этого не понимал и понимать не хотел, а Сы Болин, похоже, тоже не горел желанием много говорить и просто молча ел. Из шести человек за столом они вдвоем казались чужаками, не вписывающимися в эту общую картину.

Заметив, что палочки Сунь Шуана опустились на стол, Сы Болин тихо и озадаченно спросил:

— Ты наелся?

Хотя тот толком ничего не тронул.

Сунь Шуан прикусил губу и едва слышно ответил:

— Наелся.

Сы Болин ему не поверил. Лишь бросив на парня пристальный взгляд, он поинтересовался:

— Что-то случилось?

Никто вокруг не обращал внимания на их тихий диалог.

Внутри Сунь Шуана все замерло: возникло ощущение, будто его насквозь видят, а подобные чувства были ему неприятны. Он хранил молчание. У него были очень четкие личные границы и сильное чувство приватности — он не любил выставлять свои дела напоказ.

Сы Болин ничего больше не произнес, просто молча глядя на него. Во взгляде его читались мягкость, твердость и надежность. Чего Сунь Шуан разглядеть не смог, так это скрытой на самом дне неизвестной агрессии.

Между ними повисло молчание. Сунь Шуан моргнул; за его спиной оживленно щебетала семья Хань, и от этого контраста у него возникло странное ощущение иллюзорного родства душ с собеседником.

Сунь Шуан приоткрыл губы:

— Я...

Сы Болин подсказал:

— Можешь рассказать мне.

Его старческий и авторитетный тон прозвучал для Сунь Шуана так, будто мощная волна паводка без предупреждения прорвала прочную плотину, возведенную у него в сердце.

Сунь Шуан тяжело сглотнул. Он по-прежнему не привык делиться чем-то сокровенным в тоне откровенного признания. Помолчав немного, он выдавил из себя сухо:

— Мой... младший брат попал в больницу.

Вроде бы он что-то сказал, а вроде бы — ничего толком и не объяснил.

Сы Болин и сам не понимал, откуда в нем вдруг взялось это внезапное сопереживание, но он вмиг уловил в невысказанных словах парня всю тяжесть его тоски и тревоги.

Такое лицо в сочетании с его выражением и голосом вызывало одновременно и желание причинить боль, разрушить хрупкую красоту, и порыв укутать человека заботой и нежностью.

Сы Болин спросил:

— Состояние тяжелое?

Сунь Шуан покачал головой:

— Пока не знаю.

http://bllate.org/book/25760/3080097