Готовый перевод My Master Died the Day I Mistook Him / Учитель умер в день, когда я признался: Глава 14

После его слов многие замолчали и больше не открывали ртов. Но нашлись и те, кто не желал сдаваться: пользуясь тем, что в толпе их голоса сольются с остальными, они вытягивали шеи и вопили:

— Доказательства неоспоримы! Все сами видели!

Цзян Синь тут же огрызнулся:

— Когда на площадке творился такой хаос, да к тому же младшего соученика несколько дней назад ранил Источник Духовного Истока, кто знает, не из-за этого ли всё произошло!

Слушая эти споры, Се Дань испытывал целую бурю противоречивых чувств, и против воли из его груди вырвался тяжелый выдох. С тех пор как он попал сюда, кроме двоих старших соучеников, относившихся к нему приветливо, разве кто-нибудь еще удостаивал его добрым взглядом? А, ну и еще тот Се Сяоу, с которым они виделись всего дважды.

Брань становилась всё громче. Кто-то протискивался вперед, желая рассмотреть всё получше, а кто-то пятился назад, боясь ввязаться в неприятности.

Настоящие ученики секты, а галдели и ругались хуже уличных торговцев на базаре.

— Замолчите.

Низкий голос донесся от самого помоста и пронесся по всему Залу Совместного Постижения. В одно мгновение все умолкли — не осталось ни звука, кроме звяканья железных цепей и шагов.

Когда шаги смолкли, Се Дань медленно произнес:

— Ученик Се Дань знает, что его вина непростительна, и всецело полагается на волю секты.

С каждым произнесенным словом его зрение расплывалось всё сильнее. Он упорно глядел на Вэнь Яня, стоявшего у помоста, пытаясь отыскать хоть малейший намек на эмоции в этом невозмутимом взгляде, но не находил ничего, кроме холода. Сжав пересохшие губы в тонкую линию, он стал ждать приговора Вэнь Яня.

— Ха, у него еще хватает совести признать вину! — бросил через плечо старейшина Лин Юань, и в его голосе прозвучало откровенное презрение.

— Старейшина Юань, глава зала еще ничего не сказал, а вы тут чего суетитесь? — Янь Юй скосил на него взгляд, кончиками пальцев легко поглаживая манжету, слегка приподнял бровь, но голос его звучал так, будто его покрыл слой льда.

— Глава зала Янь, что это значит? Разве не он убил человека? — гневно воскликнул один из учеников под помостом.

С самого начала и до конца Вэнь Янь не произнес ни слова, лишь пристально смотрел на него. И только когда голос того ученика утих, Вэнь Янь слегка приоткрыл тонкие губы, отведя взгляд в сторону:

— Се Дань, ты совершил тяжкое преступление — убил соучеников, и на каждое твое деяние есть неопровержимые улики. Я...

На этом слове Вэнь Янь запнулся и снова устремил на него взгляд:

— Согласно законам секты, выношу приговор: уничтожить твой духовный корень!

Слова прозвучали с непреклонной твердостью, но руки его при этом до боли сжались в кулаки.

Стоило этому прозвучать, как в зале на секунду воцарилась тишина, а затем вновь поднялся гул голосов. Кто-то пораженно приоткрыл рот, кто-то тихонько усмехнулся, а в глазах некоторых из тех, кто смотрел на Се Даня, читалось странное, двусмысленное выражение.

— Эй! Старейшина Сюань Хэн, неужели просто уничтожить духовный корень? Ты что, собираешься оставить его в секте дворы мести да еду готовить?! — вскинулся старейшина Лин Юань, вскакивая с места и тыча пальцем Се Даню в лицо.

— Старый козел, я терпел тебя слишком долго, — сквозь зубы произнес Вэнь Янь, и голос его прозвучал глухо.

Остальные в зале ничего не расслышали — они лишь увидели, как лицо старейшины Лин Юаня поочередно посинело и покрылось пятнами, решив, что тот внезапно отравился.

Уголки губ Янь Юя слегка приподнялись, сдерживать улыбку было выше его сил:

— Старейшина Сюань Хэн, надо же, какое у тебя живое восприятие современности, помнишь ведь прозвище старейшины Юаня.

Много лет назад, когда они еще не были старейшинами, именно так Янь Юй прозвал Лин Юаня.

А Се Дань в зале тем временем уцепился за главную мысль: всего лишь уничтожить духовный корень?

Не успел он развить эту мысль, как услышал пояснение Вэнь Яня:

— Только уничтожить духовный корень, но из секты не изгонять.

— Старейшина Сюань Хэн, вчера перед помостом именно вы говорили про уничтожение духовного корня и изгнание из секты, а сегодня снова меняете решение! — выступил вперед один из тех учеников — тот самый, что велел старшему соученику Цинь пронзить сердце Се Даня.

Хотя этот человек и кричал с показной уверенностью, глаза его бегали, не смея встретиться взглядом с Вэнь Янем. Несколько учеников за его спиной согласно зашумели, но никто из них не рискнул сделать хотя бы шаг вперед.

У Се Даня на лбу вздулись вены, кулаки сжались с такой силой, что ногти едва не впились в ладони. Лицо этого человека, заискивающего и наглого одновременно, вызывало у него тяжелые спазмы в желудке и глухое отвращение.

Ци Юй вышел вперед, и голос его звучал мягко, но уверенно:

— У Наставника свои соображения, к чему вам так упорствовать?

Цзян Синь тут же поддержал его:

— Именно! Младший соученик — ученик Наставника, и уж точно не вам указывать, какое решение ему принимать!

Перебивая друг друга, они в два счета заставили замолчать поднявших было бунт учеников.

— Уничтожение духовного корня — это правило секты. Если практикующий лишается духовного корня, чем он отличается от мертвеца? Пожалуй, это даже страшнее смерти! Что же до того, что его не изгоняют... — неторопливо начал Янь Юй, и в его голосе зазвучала непререкаемая властность.

Однако не успел он договорить, как Вэнь Янь оборвал его:

— Это мой ученик, и изгонять его из секты или нет — решать мне.

Заметив такое отношение Вэнь Яня, тот ученик внутренне сжался и покорно опустил голову:

— Слушаюсь, старейшина Сюань Хэн.

Вэнь Янь поднял руку, на кончиках его пальцев вспыхнул сгусток золотого света и стрелой помчался прямо на Се Даня. Подобно золотому питону, он впился в духовный корень Се Даня и резко рванул наружу.

— А-а-а! — истошный крик Се Даня разорвал тишину Зала Совместного Постижения, заставив всех зажать уши от звона в голове.

В глубине даньтяня вспыхнула дикая боль, словно раскаленная игла прошила меридианы и вонзилась в костный мозг. В тот самый миг, когда духовный корень рухнул, вся духовная энергия в теле хлынула наружу, подобно прорванной плотине, безумным потоком размывая каналы. Ему казалось, что жилы вот-вот лопнут от напряжения, но затем буря стихла, оставив после себя лишь холодную пустоту — тепло переполнявшей силы больше не возвращалось.

Он больше не мог держаться на ногах: мир померк и завертелся волчком, со лба градом катился холодный пот, и Се Дань рухнул лицом вниз на каменный пол.

Никто не заметил подавшегося вперед Вэнь Яня с лицом, полным отчаяния, — потерявшего сознание юношу и тех, чье внимание оказалось приковано к нему.

— Младший соученик! — Цзян Синь, растолкав стоявших впереди людей с такой силой, что те едва не попадали на ногах, слепо роняя слезы, бросился к Се Даню. Подхватив его на руки, он задрожал всем телом и, вскинув голову, вскричал: — Наставник...

Ци Юй тоже шагнул вперед и, низко поклонившись, произнес:

— Наставник, раз духовный корень разрушен, позвольте сначала отнести его во Владения Линьцзянь, пусть тамошние ученики осмотрят его. — Он опустил голову, голос его звучал едва слышно, а уголком глаза он украдкой покосился на потерявшего сознание Се Даня.

Увидев эту сцену, Вэнь Янь задрожал еще сильнее. Он не смел взглянуть на Се Даня — страх сковал его изнутри, но он отчаянно подавлял дрожь, стараясь не выдать себя перед остальными.

— Хорошо, отнесите его в Беседку Безмолвия, я буду присматривать за ним сам.

Услышав это, Ци Юй едва заметно досадливо поморщился, но тут же взял себя в руки и, повернувшись к Янь Юю, произнес:

— Глава зала Янь, не могли бы вы выделить кого-нибудь из учеников Владений Линьцзянь?

— Ладно уж, — она лениво повела плечом и в упор посмотрела на Се Сяоу, затесавшегося в толпе. — Пойдешь ты.

— Слушаюсь, глава зала.

Се Сяоу склонил голову в поклоне, его губы сами собой тронула усмешка. Подняв взгляд на Се Даня, он лукаво перевел глаза и встретился взглядом с Ци Юем.

Солнце светило вовсю, и лишь тело на руках у Цзян Синя леденело до дрожи.

Глава 11. Наставник навестил меня, но я об этом не знаю

Цзян Синь в сопровождении остальных бережно нес Се Даня по направлению к Беседке Безмолвия, крепко прижимая его к груди и стараясь ступать так, чтобы тело не трясло. А Вэнь Янь безмолвно следовал позади. Солнечный свет вытянул его тень в длинную темную полосу, отчего даже легкий ветерок вокруг казался тяжелым. Вспомнив, через какие муки прошел Се Дань, Цзян Синь от волнения покрылся испариной, невольно замедляя шаги и даже стараясь дышать тише.

— Наставник, в каком домике поселить младшего соученика? — Цзян Синь обернулся к Вэнь Яню, продолжая аккуратно поддерживать бесчувственное тело. В глазах Вэнь Яня мелькнула капля нежности.

— Положите его в ту комнату, — он взмахнул рукой, указывая на помещение по соседству со своей собственной спальней.

Произнеся это, он невольно улыбнулся краешком рта, а кончики его пальцев неожиданно запылали жаром, но он тут же поспешно спрятал руки.

— Слушаюсь, Наставник.

Получив указание Вэнь Яня, они направились в небольшую комнату с правой стороны, сам же Вэнь Янь за ними не пошел, а повернул к своим покоям.

— Наставник, вы разве не зайдете взглянуть на младшего соученика? — не удержался Цзян Синь, заметив, что Вэнь Янь отстает, и в его голосе прозвучала робкая мольба.

Шаги направлявшегося к себе Вэнь Яня на миг замерли. Никто не видел его крепко зажмуренных глаз, дрожащих ресниц и плотно сжатых в нитку губ, а руки в рукавах сжались в такие тугие кулаки, что побелели костяшки.

Если бы тогда он мог поступить проще и оставить Се Даня при себе для обучения... Если бы тогда его слова не были столь жестоки...

Но увы, прошлое не исправить. Он боялся, что Се Дань сам не захочет оставаться, боялся спугнуть добычу...

Спустя мгновение Вэнь Янь глухо бросил:

— Не нужно. Я навещу его, когда он придет в себя.

С этими словами он зашагал прочь, не оборачиваясь. Его алые одежды взметнулись и тут же опали, выдавая в этом уходе бегство человека, загнанного в угол.

В небольшой комнате витал легкий аромат сандала, смешанный с запахом травы и деревьев, доносившимся из окна. Бви у Се Даня, до того нахмуренные, постепенно разгладились — обстановка здесь была самой простой: стол, стул да кушетка, ничуть не отличавшаяся от его прежней комнаты. Разве что повсюду разливался неуловимый запах Вэнь Яня, приносящий странное, необъяснимое успокоение.

— Младший соученик Се, подойди-ка, — Ци Юй качнулся в сторону, уступая место Се Сяоу. Их взгляды на секунду пересеклись — оба без слов поняли замыслы друг друга.

Цзян Синь отступил назад, не заметив этого переглядывания из-за своей простоты.

Се Дань всё еще пребывал без чувств, брови его изредка подрагивали, но признаков пробуждения не наблюдалось. К счастью, вздымающаяся грудь и холодный пот, струящийся по вискам, доказывали, что он все еще жив.

Се Сяоу присел рядом с ним, на кончике его пальца вспыхнула капелька духовной энергии, и он коснулся лба лежащего. Ощутив под пальцами пылающую жаром кожу, он холодно усмехнулся про себя.

Затем он медленно поднял голову и произнес:

— Старший соученик Цзян, не мог бы ты сходить во Владения Линьцзянь за флаконом Порошка Собирания Источника? Мне нужно остаться здесь и присмотреть за старшим соучеником Се.

Услышав это, Цзян Синь усердно закивал:

— Хорошо-хорошо, сейчас! — с этими словами он крутанулся на месте и выбежал за дверь. Шагая широким шагом, он быстро удалился, пока его фигура окончательно не скрылась из виду.

— Дай ему это лекарство, тебе понадобится влить туда свою духовную энергию, моих сил не хватит, — мрачно произнес Се Сяоу, доставая из-за пазухи нефритовую бутылочку черного цвета. — Живее! Не трать время зря.

Приняв фарфоровый пузырек, Ци Юй уже собирался откупорить его, как Се Сяоу предостерегающе остановил его:

— Надень перчатки, тебе нельзя прикасаться к пилюле голыми руками.

С этими словами он протянул ему пару черных перчаток, по поверхности которых пробегали едва заметные искры — невозможно было понять, из какого материала они изготовлены.

http://bllate.org/book/25763/3080346