Она сжала в руке брокколи так, что та слегка деформировалась.
Молчание затянулось на несколько секунд, прежде чем она заговорила:
— Он всегда такой. Никому не позволяет о себе заботиться.
Гу Сюнь замер.
Му Си положила брокколи в тележку и, толкая её, медленно двинулась вперед.
Гу Сюнь молча последовал за ней.
— Ему не нравится текстура бальзама для губ, — тон Му Си был спокойным, будто она констатировала факт. — Если ты видишь, что его губы блестят и кажутся ярче обычного, это значит, что он плохо себя чувствует. Он боится, что ты заметишь нездоровый цвет губ.
Она продолжила, словно заучив наизусть чью-то медицинскую карту:
— Когда у него болит желудок, он, наоборот, ест больше обычного, притворяясь, что у него отличный аппетит.
Когда начинается мигрень, он неосознанно сжимает правую руку в кулак.
Анемия… Если ты видишь, что он вдруг присел на корточки, чтобы поправить штанину или завязать шнурки, скорее всего, у него кружится голова, и ему нужно перевести дух.
Она перечисляла всё это буднично и ровно, но каждое её слово, словно игла, сжимало сердце Гу Сюня тисками.
Закончив говорить, Му Си остановилась, повернулась и пристально посмотрела на Гу Сюня:
— Но только не пытайся окружить его показной заботой.
Гу Сюнь вздрогнул.
— Стоит ему понять, что ты всё разгадал, он тут же изменит привычки, — понизив голос, сказала Му Си. — В следующий раз заметить что-то будет еще труднее.
Дыхание Гу Сюня перехватило.
Он вспомнил недавний странный «хороший аппетит» Му Чи.
— Тогда… что же делать? — голос Гу Сюня дрожал. — Как сделать так, чтобы ему стало лучше?
Му Си долго-долго смотрела на него.
Явный белый свет потолочных ламп супермаркета падал на ее лицо, выхватывая даже самые мелкие морщинки в уголках глаз.
Она вдруг улыбнулась — очень мягко, но в этой улыбке сквозили беспомощность, горечь и капля облегчения.
— Это всё старые болячки, — тихо произнесла она. — Он умеет сам принимать лекарства, просто прячет их так надежно, что я до сих пор не знаю, куда он их запрятал.
Она помедлила.
— Пусть режим дня станет более упорядоченным, а еда — здоровой, и потихоньку выкарабкается.
С этими словами она потрепала Гу Сюня по волосам:
— Но теперь, когда есть ты, он уже добился больших успехов. Раньше, когда он садился рисовать, его день и ночь менялись местами; как-то раз он двое суток ничего не ел, глуша один кофе, и в итоге угодил прямо в скорую. Сейчас по крайней мере три приема пищи строго по расписанию.
Гу Сюнь ничего не ответил.
Он опустил взгляд на свежие овощи и фрукты в тележке, на тщательно отобранные Му Си продукты.
Тяжелое чувство бессилия вперемешку с острой болью в сердце бушевало в груди.
Долгое время спустя он поднял голову и серьезно спросил:
— Если… отказаться от доставки и готовить ему самому три раза в день, ему станет лучше? И те старые недуги… как их облегчить?
Му Си замерла.
Она смотрела на стоявшего перед ней юношу: фигура всё еще хрупкая, но плечи уже заметно раздались, а в глазах появилось столько всего — тревога, решимость и почти упрямая нежность.
Этот ребенок, которого она когда-то силой притащила к себе домой, теперь пытался по-своему помочь ее младшему брату.
У Му Си мгновенно покраснели глаза.
Она опустила голову, делая вид, что наводит порядок в тележке, а ее голос прозвучал сдавленно:
— Будет очень тяжело. Этот партизан слишком ушлый.
— Я не боюсь трудностей, — сказал Гу Сюнь. Голос его звучал тихо, но каждое слово падало весомо. — Я умею готовить и буду стараться делать еду еще вкуснее. Когда ему плохо… я переживаю.
Му Си подняла голову, часто-часто замирая глазами, чтобы прогнать подступающие слезы, и одарила Гу Сюня по-настоящему теплой улыбкой.
— Суп из ямса и пшена полезен для желудка, Му Чи его даже любит, только не делай слишком густым.
Он любит острое, но в меру. В салат из древесных грибиков можно добавить чуть-чуть для аромата, а вот чеснок лучше не класть…
Говоря это, она покатила тележку в сторону прилавка со специями.
Гу Сюнь шел рядом, слушая со всей возможной сосредоточенностью, — ему хотелось прямо сейчас достать блокнот и всё записать.
В тот день они провели в супермаркете очень много времени.
Му Си выложила Гу Сюню практически все пищевые привычки и запреты Му Чи: что он любит, что на дух не переносит, чего можно есть побольше, а чего следует избегать, а также научила его выбирать свежие продукты и правильно сочетать их для большей пользы.
По дороге домой оба несли в руках доверху наполненные пакеты.
Заходящее солнце вытягивало их тени в длинные силуэты.
Уже подходя к дому, Му Си неожиданно произнесла:
— Сяо Сюнь, спасибо тебе.
Гу Сюнь слегка растерялся.
— Спасибо тебе… за то, что согласился о нем заботиться, — голос Му Си был очень тихим, с едва уловимой дрожью. — Вообще-то я ругала его бесчисленное количество раз, но он неисправим. Теперь, когда рядом есть ты, за ним по крайней мере кто-то присматривает… и мне больше не страшно перезванивать после сверхурочной работы и услышать, что он уже…
Она замолчала, словно силой проглотив это слово.
Глядя на покрасневшие в лучах заката глаза Му Си, Гу Сюнь почувствовал, как к горлу снова подкатывает жгучий ком.
Он закусил губу и ответил тихо, но твердо:
— Это он первый начал заботиться обо мне.
Му Си улыбнулась, но слезы все же покатились по щекам.
Она торопливо смахнула их тыльной стороной ладони и крепко похлопала Гу Сюня по плечу.
— Пойдем, дома поговорим.
Когда они отперли дверь и вошли в квартиру, Му Чи сидел в гостиной с книгой в руках.
Услышав шум, он поднял голову, его взгляд на мгновение задержался на полных пакетах в их руках, а брови едва заметно нахмурились.
— Столько всего накупили? — спросил он.
— Улучшаем рацион! — с наигранным восторгом объявила Му Си. — С сегодняшнего дня у плиты встает наш Сяо Сюнь! Теперь ты будешь питаться как король!
Му Чи перевел взгляд на Гу Сюня, и в его глазах промелькнуло легкое сомнение.
Гу Сюнь выпрямил плечи:
— Я очень вкусно готовлю.
В тот вечер под руководством Му Си Гу Сюнь приготовил суп из ямса и пшена, палтуса на пару и салат из древесных грибов.
Получилось действительно ничуть не хуже, чем еда из доставки.
Му Чи ел молча, тщательно переглатывая каждый кусочек, а в конце дочиста выскреб ложкой остатки супа.
После ужина Му Си посидела еще немного и ушла.
Перед уходом она тайком показала Гу Сюню ободряющий жест.
Стоя на пороге и провожая взглядом фигуру Му Си, скрывшуюся в лифте, Гу Сюнь вернулся в квартиру.
Му Чи уже собрал всю посуду и стоял у кухонной раковины, собираясь мыть ее.
Подойдя ближе, Гу Сюнь протянул руку и забрал тарелки прямо у него из рук.
Му Чи было открыл рот, но Гу Сюнь опередил его вопросом:
— У тебя все еще болит желудок?
Му Чи покачал головой:
— Прошло.
Гу Сюнь кивнул и снова заговорил:
— Раз у тебя слабый желудок, нужно меньше есть готовую еду. Давай отныне я буду готовить тебе три раза в день, хорошо?
Му Чи равнодушно хмыкнул:
— Если тебе не в тягость — как знаешь.
Гу Сюнь принялся мыть посуду под журчание воды.
Му Чи больше не вмешивался и ушел в кабинет.
Дверь закрылась.
Гу Сюнь молча продолжил наводить порядок на кухне.
Выбрасывая мусор, он заметил на дне ведра бальзам для губ, присыпанный обрывками бумаги…
Оказывается, «план маскировки с помощью губной помады» уже отправился в отставку.
Гу Сюнь выудил бальзам из мусорного ведра, протер его и сунул в карман.
Му Чи и впрямь был похож на настороженного кота.
Глава 9. Трудный питомец
Практика быстро доказала, что свод правил, переданный Му Си, имеет ограниченную силу перед лицом столь чуткого и осторожного человека, как Му Чи.
Му Чи словно обладал врожденным инстинктивным иммунитетом против попыток себя «раскрыть».
Стоило Гу Сюню попытаться незаметно брать на себя заботу о его питании, как Му Чи тут же бесшумно обновил весь арсенал своих маскировочных привычек.
Первым делом он перестал сжимать кулаки во время приступов мигрени.
До тех пор, пока в один прекрасный день Гу Сюнь не заметил, что Му Чи битых полчаса тупо смотрит в экран компьютера. Его взгляд был расфокусирован, а кончики пальцев зависли над клавиатурой, так и не опустившись на клавиши. А ведь в тот день он должен был закончить срочную статью.
Гу Сюнь осторожно протянул ему чашку теплой воды.
Му Чи медленно моргнул, словно вытягивая себя из какого-то далекого небытия, и тихо бросил «спасибо».
После этого он продолжил пялиться в монитор, но по-прежнему не делал абсолютно ничего.
В тот момент Гу Сюнь наконец понял: это не рассеянность. Это боль настолько притупила мыслительные способности Му Чи.
«Присесть завязать шнурки при головокружении» тоже ушло в прошлое.
Теперь, когда они выходили куда-нибудь вместе, Му Чи мог неожиданно замереть, повернуться и самым естественным тоном предложить:
— Не хочешь выпить бабл-ти? Или: Торт в том кафе выглядит неплохо.
Сначала Гу Сюнь искренне верил, что Му Чи и сам не против перекусить или хочет побаловать его.
Но позже он понял: всякий раз, когда Му Чи выдвигал подобные «спонтанные» предложения отдохнуть, его лицо становилось бледнее обычного, а ногти едва заметно впивались в ладони.
И всё же самым большим испытанием для Гу Сюня оставалась еда.
Следуя списку Му Си, он изощрялся в приготовлении легких и полезных блюд: суп из ямса и пшена, тушеный гриб герициум, рыба на пару, разваренная капуста… Он старался изо всех сил, даже специально купил кулинарную книгу для изучения.
Му Чи тоже не привередничал — каждый раз съедал всё до конца и неизменно бросал бесстрастной оценкой:
— Неплохо.
Однако Гу Сюнь постепенно стал замечать, что за этим «неплохо» кроются едва уловимые изменения в объемах съеденного.
Если во время какого-то приема пищи он ел медленнее обычного, то свет в кабинете горел допоздна, а на следующее утро в аптечке убавилось бы пару таблеток обезболивающего.
Он не жаловался на боли и не выказывал слабости — лишь более изощренными способами прятал любые недомогания за фасадом невозмутимости.
Гу Сюнь чувствовал себя неуклюжим сыщиком, который со старым, давно просроченным шифроблокнотом пытается расшифровать небесную книгу, переписывающуюся каждую секунду. Чувство поражения накатывало волнами, сдавливая грудь до тошноты.
…
Шел дождливый выходной.
Изначально Му Чи планировал отвезти Гу Сюня в недавно открывшийся музей океанографии.
Но проснувшись поутру, Гу Сюнь заметил, что лицо у Му Чи нездорового цвета, а тени под глазами стали еще темнее обычного.
На расспросы тот ответил лишь коротким «не выспался».
К моменту выхода на улице уже лил проливной дождь.
Машина медленно плелась в плотном потоке машин, в салоне стояла гробовая тишина.
Гу Сюнь обратил внимание на то, как побелели суставы пальцев Му Чи, вцепившихся в руль.
На красный свет светофора он закрывал глаза на пару мгновений, а затем снова открывал.
— Может… вернемся домой? — робко предложил Гу Сюнь. — Дождь слишком сильный, можно съездить в другой раз.
— Всё в порядке, — Му Чи смотрел строго перед собой, его голос звучал ровно. — Мы почти приехали.
Но произнося это, он правой рукой то и дело судорожно сжимал руль с такой силой, что кончики пальцев побелели окончательно.
http://bllate.org/book/25765/3080514
Готово:
