От этого мужчины пахло недорогим шампунем, но от него исходил странный, пьянящий магнетизм.
Откуда Се Цзиньяв мог знать, что мужчина рядом пожирает его взглядом? Он наклонился, достал пару белых тапочек и обулся, а затем, повернув голову, встретился с неопределенным взглядом хозяина дома и на мгновение замер:
— Спасибо.
Янь Че подавил поднявшееся внутри желание, его кадык легко дернулся. Сделав два шага вперед, он обернулся и бросил:
— Жарко? Отопление работает на полную, сними верхнюю одежду.
Он невозмутимо разглядывал Се Цзиньяв, думая лишь о том, как сильно раздражает одежда на этом парне.
Хотелось раздеть его.
Раздеть полностью.
Се Цзиньяв не стал раздумывать, кивнул в знак согласия и, шагнув в гостиную, медленно расстегнул куртку, обнажая свитер под ней.
Раз уж это дом богача, ремонт внутри, разумеется, отличался особой роскошью.
Куда ни падал взгляд, овсюду сквозил вульгарный дух больших денег.
Широкий и роскошный диван посреди гостиной с легкостью вместил бы двух взрослых мужчин.
Янь Че капризно качнул подбородком в сторону дивана:
— Иди посиди там.
Се Цзиньяв кивнул, подошел и небрежно бросил куртку на подлокотник.
Он впервые сидел на столь мягком и упругом диване и невольно расслабился, прислонившись к нему спиной.
Краем глаза он заметил, что молодой господин Цяо по-прежнему торчит с голым торсом, демонстрируя крепкое, мускулистое телосложение и рельефные кубики пресса.
Про себя он подумал: это он нарочно хвастается фигурой или делает вид, что случайно?
Впрочем, оба мужчины, вроде бы и стесняться нечего.
Се Цзиньяв не интересовался другими мужчинами, его сердце принадлежало другу детства по соседству.
Возможно, здешнее отопление было слишком сильным, но от него даже клонило в сон.
Он прикрыл глаза, сквозь пелену глядя на огромный экран впереди, и тихо моргнул.
В гостиной стояла тишина, казалось, было слышно, как падает игла.
Из столовой донеслись тихие шорохи.
Янь Че вскрыл упаковку с доставкой, и на его лице промелькнуло изумление.
Поверх разваренного риса лежала горстка зелени, несколько кусочков тофу и почти незаметный фарш.
— Сколько это стоило?
На виске у Янь Че задергалась жилка. Взяв пахнущий пластиком контейнер, он подошел и сел рядом с Се Цзиньяв.
Се Цзиньяв выпрямился, перевел взгляд на коробку и негромко произродил:
— Восемь юаней.
Янь Че едва не рассмеялся от злости. Он дал ему двести юаней, а тот купил еды на восемь?
Заметив его напряженное лицо и выражение, говорившее о том, что с него требуют возврата денег, Се Цзиньяв инстинктивно прикрыл карман рукой и насторожился.
Раз уж деньги попали к нему в карман, с какой стати их возвращать?
Янь Че небрежно швырнул контейнер на стол, потеряв всякий аппетит:
— Я же сказал: бери что угодно, а ты и впрямь отделался абы чем. Я по-твоему похож на слабоумного?
Се Цзиньяв опустил ресницы и тихо пояснил:
— Я вовсе не хотел относиться к этому спустя рукава. Вы привыкли изо дня в день питаться деликатесами, а иногда съесть что-то легкое полезно для организма, для здоровья.
Янь Че мрачно усмехнулся:
— Мм, очень убедительно. Погляжу-ка, ты о моем здоровье прямо-таки заботишься.
Заметив, что румянец на лице парня становится все заметнее, Янь Че чуть сузил глаза, решив, что тот просто смущается.
Выходит, все его прежние отказы были не более чем игрой в недоступность?
Воздух между ними наполнился тягучей, двусмысленной атмосферой.
Правда, так казалось лишь Янь Че.
Се Цзиньяв же чувствовал, как пылает всё тело, голова стала тяжелой, а виски пронзила острая боль. Он невольно прикоснулся к щеке — кожа под пальцами была раскаленной.
Похоже, поднялась высокая температура.
Как же жарко.
И батареи шпарят вовсю — в такой духоте жар только усилится.
— Господин Цяо, мне нездоровится, пожалуй, я пойду домой, — произнес он, поднимаясь и устало глядя на мужчину из-под полуприкрытых век.
Янь Че поднялся следом, его взгляд жадно и бесстыдно скользил по лицу парня, а зрачки темнели.
— Пойдешь? Думаешь, раз переступил порог моего дома, сможешь так просто уйти?
В ушах Се Цзиньяв раздался резкий звон. Покачав головой, он даже не расслышар толком, что тот сказал.
Нахмурившись и потерев разболевшуюся голову, он сделал шаг в сторону, пытаясь обойти преграду.
В этот момент мощный толчок опрокинул его на диван. Тело Се Цзиньяв мгновенно оцепенело, и прежде чем он успел опомниться, тяжелое, крепкое тело навалилось сверху.
Одной рукой уперевшись в диван, Янь Че другой нежно провел по щеке парня. Обжигающий жар передался сквозь кожу прямо в кончики пальцев, и мужчина удивленно замер:
— Ты горишь?
Се Цзиньяв отвернулся, избегая его прикосновений, и, отчаянно пытаясь подняться, зло выдохнул:
— У меня температура или у тебя крыша едет? Не дави на меня!
Его голос отчетливо гнусавил из-за заложенного носа, но для Янь Че это прозвучало не иначе как каприз.
Прищурившись, Янь Че перехватил его тонкие запястья и с непреклонной силой прижал руки парня над его головой, а затем склонился к самому уху и прошептал:
— Знаешь, что я хотел сделать в самую первую минуту, как увидел тебя?
***
Дай мне шанс заработать
Янь Че наклонился еще ниже, поднеся губы к самому уху Се Цзиньяв, и выдохнул:
— Чувствуешь?
Прижавшееся к нему тело не позволяло сделать вид, будто ничего не происходит.
Зрачки Се Цзиньяв сузились, в голове снова зазвенело, и он мгновенно пришел в себя, с неверием уставившись на обидчика.
— Ты гей?!
В этот миг всё, что прежде казалось непонятным, встало на свои места.
Неудивительно, что этот молодой господин так носился с жалкой минутой опоздания и цеплялся по любому поводу.
Да он просто вынашивал по отношению к нему грязные, непотребные замыслы!
Се Цзиньяв с отвращением от этой звериной выходки уперся обеими руками в грудь мужчины, изо всех сил пытаясь оттолкнуть его.
Но из-за жара мышцы ныли и были совершенно лишены сил. Сдвинуть незваного гостя с места не получалось, и глаза Се Цзиньяв заволокло яростью.
У него что, тело из железа?!
Придавил так, что вздохнуть невозможно!
Сквозь зубы он процедил:
— Убирайся со мной!
Ночью отбивался от извращенца, теперь вот это... Голова трещала по швам.
Пока он жил в Шэньчэне, ему никогда не доводилось сталкиваться с домогательствами со стороны мужчин.
С чего бы в Пекине эта гадость липла к нему едва ли не каждый день?
За последние полгода мужчины получали от него отказ по меньшей мере раз десять.
Большинство из них были клиентами, с которыми он сталкивался во время развозок.
Неужели в Пекине какое-то изобилие геев?
— Чего сопротивляешься? Разве не ты сам пришел ко мне? — Янь Че крепче сжал его запястья, припечатав их к дивану, и его обжигающий взгляд упал на чересчур распухшие, покрасневшие губы парня. Во рту мгновенно пересохло.
— Даю тебе шанс заработать.
— Десять тысяч юаней — и позволь мне тебя поцеловать.
Когда хочешь заполучить человека, швыряться деньгами — самый надежный способ.
Ему претила вся эта ванильная чушь. Слащавые признания — фальшивка, годная лишь на то, чтобы вешать лапшу на уши сопливым мальчишкам и девчонкам.
К тому же...
Его интересовало исключительно тело этого парня. А все эти разговоры о любви и романтике оставь для парочек.
— Не трогай меня!
Се Цзиньяв отчаянно вырывался, напрочь игнорируя его слова, и вдруг резко вздернул голову, врезавшись лбом прямо в лицо обидчика.
Твердый лоб столкнулся с уязвимым носом в жестоком ударе.
— Ай! — взвыл Янь Че, перед глазами у него заискрилось.
Ослабив хватку, он схватился за нос и, завалившись назад, рухнул на пол, выплюнув проклятие:
— Добра по-хорошему не понимаешь? Видимо, тебе твоя жизнь слишком медом казалась.
— Разве тебе не нужны деньги? Почему отказываешься? Десять тысяч — это твоя полумесячная зарплата, мало?
Се Цзиньяв, опираясь на диван, приподнялся, вытащил из кармана пачку денег и швырнул на край сиденья:
— Заказ доставлен. Раз еда пришлась вам не по вкусу, все эти чаевые мне даром не нужны.
— Я сдержу слово и выполню оставшиеся четыре доставки. Надеюсь, господин Цяо великодушно простит меня и отпустит с миром.
Премии за этот месяц он уже лишился, так что плохой отзыв или жалоба погоды не делали.
Се Цзиньяв мечтал лишь об одном — как можно скорее убраться отсюда.
Мужчины по большей части думают нижней частью тела, и если уж такой уперся рогом, остановить его на полпути невозможно.
Из-за недавнего удара в голове словно полоснули ножом, боль стала невыносимой, и раздражение захлестнуло с головой.
— Я сейчас болен, лучше мне уйти, а то заражу вас еще.
С трудом поднявшись на ноги, он увидел, как перед глазами заплясали черные мушки, а тело окатило новой волной жара.
Он не спал уже несколько суток подряд, организм исчерпал все ресурсы. Он ведь живой человек, а не железный робот; если и продержался до сих пор, то исключительно на чистой силе воли.
— И куда ты собрался в таком виде? — с усмешкой бросил Янь Че, поднимаясь на ноги. Его нос распух и покрылся синяками — удар вышел на славу.
У Се Цзиньяв страшно тяжелели веки, сознание уплывало, и его качнуло из стороны в сторону.
Кое-как удержав равновесие, он поднял взгляд на заступившего дорогу молодого мужчины и проговорил слабым голосом:
— Об этом господину Цяо беспокоиться не стоит.
С этими словами Се Цзиньяв обошел его и направился к выходу.
Но его запястье тут же перехватили.
На лице парня мелькнуло раздражение, он обернулся к Янь Че:
— Таких мажоров, как вы, пруд пруди, оттого, что одним меньше станет, ничего не изменится.
— Меня тошнит от гомосексуалистов, ваше приближение вызывает у меня лишь рвотный рефлекс.
Янь Че рывком притянул его к себе, приложил ладони к его лбу и хмыкнул:
— Жалеть уже поздно. Не суйся ты с тем заказом, мы бы не встретились.
— Раз уж у тебя температура, оставайся у меня и отдыхай.
— Не нужно, отпусти!
— Сядь на диван и поешь со мной. Настоящий мужик за свои слова отвечает, а не меняет мнение каждую минуту.
Не терпящим возражений движением Янь Че увлек его обратно к дивану и силой усадил.
Наклонившись, он подобрал брошенную пачку наличных и сунул ее в руку Се Цзиньяв:
— Расслабься. Если бы я всерьез захотел сделать с тобой что-то против твоей воли, неужели ты думаешь, что смог бы сопротивляться?
Принуждать этого парня к близости сейчас — значит лишь усугубить положение.
Но раз уж он так необычно зацепил его, сначала нужно вдоволь наиграться, а уж потом отпустить.
Се Цзиньяв опустил взгляд на зажатые в кулаке купюры, и перед глазами невольно встал отец, всё еще лежащий в больничной палате. В груди тяжело и горько защемило.
http://bllate.org/book/25781/3082576
Готово:
