Готовый перевод Sorry, I Married the Wrong Empress / Ошибочный выбор: Мой супруг — не тот, кем кажется: Глава 8

Поначалу Нар опасался, что из-за разницы в словах и манере поведения он где-нибудь проговорится, но местное омега-насекомое было до того настойчивым и дружелюбным, что ему даже рта раскрыть не дали. Ему тут же насували всяких домашних солений, сушеных фруктов, а потом еще и хлопнули по плечу со словами: «Малыш Нар наконец-то решил выйти в свет и прогуляться».

Нар мог лишь покорно принять подарки, вежливо поблагодарить и поспешно ретироваться.

Единственное, что доставляло ему головную боль — это несколько соседей омега-насекомых, которые упорно норовили подтащить к нему своих подросших личинок со словами вроде: «Этот ребенок трудолюбивый и послушный, пусть побудет у вас хотя бы омегой-компаньоном».

Нар всем вежливо отказал.

Ближе к вечеру, возвращаясь домой с пустым тканевым мешком за плечами и глядя на триста звездных монет, которые упали на счет после выполнения нескольких тяжелых заказов, он погрузился в мрачные раздумья.

Неужели он действительно сможет прокормить этим себя и даже… еще одно насекомое в придачу?

Когда он толкнул дверь, из кухни донеслись какие-то тихие шорохи. Цзэфания стоял у плиты спиной к нему, всё в той же серой холщовой одежде, подпоясавшись фартуком из простого старого лоскута, и тихонько бормотал что-то себе под нос, глядя на булькающее в кастрюле нечто.

Нар опустил взгляд на собственные точно такие же неказистые штаны и рубашку.

Он помнил, как при первой встрече Цзэфания был одет в безупречно чистую белую сорочку с аккуратно застегнутыми манжетами и излучал врожденную элегантность.

Не прошло и суток, как этот лоск растворился в здешних серых буднях.

Эх.

Его роль как альфа-насекомого, честно говоря, выглядела довольно жалко.

Цзэфания… — Нар приблизился шагом полегче, но не успел договорить, как его прервало невольное бормотание собеседника:

— Жучий помет! Почему это на вкус кислое?

— …

Нар замер на полуслове, внезапно решив, что сейчас, пожалуй, не стоит тревожить своего главного супруга. Он уже собирался тихонько отступить назад, но Цзэфания, словно что-то почувствовав, резко обернулся.

— Господин? Вы вернулись?

Разглядев его, Цзэфания на миг растерялся и инстинктивно прикрыл боком кастрюлю на плите.

Нар честно кивнул:

— Угу.

На этом разговор оборвался.

Взгляды двух насекомых молча сошлись в воздухе, но никто из них больше ничего не сказал. Один сгорал от неловкости до горящих ушей, а второй понятия не имел, что сказать.

— Видите ли… — наконец Цзэфания первым нарушил тишину, и в его голосе прозвучало редкое для него смущение. — Господин, я случайно… перепутал приправы. Ужин сегодня может получиться странным на вкус.

— Ничего страшного, — покачал головой Нар. — Можем поесть консервов.

— Простите, — тихо произнес Цзэфания. — Я перевел продукты.

И это он-то еще днем строил грандиозные планы по спасению мира, а теперь не в состоянии уберечь даже кастрюлю каши.

Эх.

Его роль как принца, честно говоря, выглядела довольно жалко.

— Правда, ничего страшного… Кстати, Цзэфания, — Нар словно что-то вспомнил, но тут же замялся, подбирая слова. — После ужина я отведу тебя в торговый центр.

— Торговый центр? — Цзэфания поднял взгляд. — Зачем?

— Купить одежды, — Нар глянул на явно великоватую и даже загрубевшую от частых стирок серую холщовую вещь на нем. — Купить что-нибудь удобное.

Будучи принцем, Цзэфания вообще-то отличался крайним привередливостью к нарядам, ведь всё, что подавали к его столу и гардеробу, шилось придворной мануфактурой из тканей высшего качества по строгим технологиям.

По идее, он должен был с презрением смотреть на дешевую готовую одежду грубой выделки, продающуюся в торговых центрах на окраине галактики.

Но, как ни странно, ему всё это ужасно нравилось.

Нравилось то, как Нар протягивал ему вещь с простой фразой: «Примерь, подойдет ли по размеру».

— Господин, а вы себе не купите? — не удержался Цзэфания, глядя на единственную вещь в своих руках.

Нар покачал головой:

— Дома еще есть.

Ой-ёй~

Уголки глаз Цзэфании изогнулись в улыбке.

Неужели это милое и наивное маленькое альфа-насекомое собирается купить обновку только ему?

Конечно же, он… на это не согласится.

Цзэфания вернул одежду Нару и искренне произнес:

— Если господин не берет себе, то и я не буду.

Хотя эти слова прозвучали для Нара очень трогательно, причина, по которой он не покупал одежду себе, была лишь одна — у него не было денег.

Украдкой взглянув на ценник всученной обратно вещи, Нар с облегчением выдохнул.

Хорошо хоть на вторую такую же с натяжкой хватит.

И тогда, под проникновенным взглядом Цзэфания, Нару пришлось взять точно такую же вещь и пойти на кассу расплачиваться.

Белокурый главный супруг молча ждал у входа. Их недавний разговор услышали многие, и теперь на него косились совсем недоброжелательные взгляды.

Несколько пожилых омега-насекомых перешептывались неподалеку, заявляя, что он «даже не способен добыть своему господину приличную одежду, вот же бесполезный главный супруг».

Тц.

Но, подумав немного, Цзэфания решил, что они… в общем-то, были правы.

Похоже, надо будет подыскать возможность «устроиться на работу».

Ночь. Зачерненная железная печь вновь вспыхнула багрянцем, отсветы пламени отчетливо вырисовывали профиль Нара, а капли пота скатывались по его шее прямо за воротник.

Цзэфания молча наблюдал за этим зрелищем, и в его душе вдруг зародилось странное, незнакомое прежде волнение.

Когда-то он ненавидел альфа-насекомых. Люто ненавидел.

В этом мире, где альфа-насекомые возвышались над омега-насекомыми, он повидал немало их истинных лиц: высокомерных, эгоистичных, считающих достоинство и боль омег само собой разумеющейся забавой.

Даже будучи венценосным насекомым, из-за своего «врожденного изъяна» в ментальной силе он не раз подвергался презрению и издевательствам со стороны альфа-насекомых более низких рангов, давивших на него ментальным давлением. Те ухмылялись со злорадством, требуя, чтобы он «знал свое место», и даже норовили сделать из него трофей.

Если бы не мать-омега, защищавшая его ценой собственной жизни, он давно превратился бы в какую-нибудь игрушку, выброшенную в задних комнатах аристократа-альфы.

Сама природа альфа-насекомых была избалована установленными порядками.

Даже самый никчемный ранг E под защитой Закона о защите альфа-насекомых наслаждался жизнью, куда лучшей, чем большинство омег.

Поэтому, когда Цзэфания впервые обнаружил Нара на этой пограничной планете и понял, что тот — альфа-насекомое, он действительно удивился.

Внешность Нара была обманчива: пусть чертами лица он и выдавался, но выглядел до крайности бледным, молчаливым и бедно одетым. Затерявшись в трущобах, он ничем не отличался от низкоранговых бета-насекомых, пытающихся выжить.

Если бы не подсказка системы, он бы, пожалуй, и вправду ошибся.

Но до сих пор он никак не мог взять в толк: почему Нар решил остаться здесь? Что такого было на этой забытой Империей планете, заставлявшее его терпеть нищету и одиночество?

Еще больше его озадачивало то, почему Нар до сих пор не заметил, что приюченный им «главный супруг» — совершенно не тот, кем кажется?

Дойдя в мыслях до этого момента, Цзэфания вдруг сообразил, что самого себя он понимает ничуть не лучше.

Почему тогда он так легко… вышел замуж?

Неужели…

В голове Цзэфания промелькнула нелепая мысль.

Он что, влюбился?

Последние главы могут показаться тяжеловатыми. Начиная с десятой — сплошная милота!

Просто Цзэфания должен узнать обо всём, решиться изменить здешнюю жизнь, а затем раскрыть свою личность, и только тогда они вдвоем смогут покинуть эту планету.

Нет, невозможно.

Цзэфания тут же покачал головой, отгоняя эту абсурдную мысль.

Они знакомы с этим маленьким альфой всего несколько дней; даже если у него и возникло чувство обретенного дома на почве подозрений, что Нар некогда был таким же человеком, как он, это еще не повод воспылать к нему романтическими чувствами.

Да, именно так.

Он ни в коем случае не влюбился.

Он не имеет права влюбляться в такое альфа-насекомое.

— Цзэфания.

Внезапный голос Нара вырвал его из водоворота сумбурных мыслей.

— М? — Цзэфания машинально поднял глаза.

Нар отвёл взгляд от раскаленной докрасна печи, посмотрел на него и совершенно естественным движением протянул руку:

— Дай мне свой меч.

— Меч? — Цзэфания засомневался лишь на секунду, после чего извлек из личного пространственного кристалла длинный серебристый меч и протянул его двумя руками.

Нар принял оружие, подушечками пальцев провел по зловещей трещине на клинке и, внимательно изучив повреждение, решил расплавить присадочный материал прямо у скола и аккуратно соединить детали методом ковки.

Он положил клинок на наковальню, занес молот и прицелился в край трещины.

Цзень!

По комнате прокатился чистый, звонкий удар молота.

Следом раздался отчетливый, хрупкий треск чего-то ломающегося.

Многолетний верный меч Цзэфания под ударом Нара пошел трещиной от самого скола… и разломился на две половины.

Сломался.

Нар с зажатым в руке молотком во все глаза уставился на две раздельные части клинка, лежащие на наковальне.

Цзэфания тоже замер на месте, не веря собственным глазам.

В мерцающем пламени костра отражались одинаково ошарашенные лица двух насекомых.

Мертвая тишина.

— П-прости.

Опомнившись, Нар поспешно принес извинения, а затем в панике швырнул виновника катастрофы в сторону, застыв всем телом.

В то же время стоявший неподалеку белокурый главный супруг легко сглотнул подступивший к горлу ком.

Он открыл рот, но понял, что совершенно не знает, что сказать.

Этот меч сопровождал его с самого начала пути в фехтовании, его мать-омега лично нашла мастера, чтобы выковать его для него.

Десятки лет он разделял с ним тренировки, проходил бесчисленные одинокие ночи с оружием в руках, и каждый след от починки на клинке хранил свою историю.

И вот теперь он… сломался.

Но, как ни странно, Цзэфания обнаружил, что не испытывает ни ожидаемого гнева, ни сердечной боли.

Глядя на то, как это маленькое альфа-насекомое растерянно хлопает глазами от испуга, неуместная беспомощность и даже легкая… насмешка тихо заглушили все остальные чувства.

Нар с напряжением следил за выражением лица главного супруга, сглотнул слюну, и его взгляд сам собой скользнул к печи — и тут же резко замер.

Погодите-ка.

У той половины клинка, что лежала на наковальне, края начали неестественно алеть, и она… медленно плавилась? ?

http://bllate.org/book/25791/3083425