— Впрочем, с чего это ты вдруг спутался с этим мальчишкой? — Lynn с головной болью помассировала виски. — Ты же прекрасно знаешь, для кого из них этот студент дороже всего.
Тао Цзин ничего не ответил: вопрос Lynn по сути ничем не отличался от обычной вводной части.
— Я в последнее время сплю нормально, — Тао Цзин инстинктивно отпрянул назад, не желая, чтобы Lynn заметила ещё не до конца сошедший след от пощёчины на его правой щеке. — И ем по расписанию.
— А паренёк-то оказался с норовом, — усмехнулась Lynn. С усилием надавив подушечками пальцев, она провела по правой щеке Тао Цзина, прерывая его ложь. Голос его затих, в нём промелькнуло слабое чувство поражения, впрочем, совсем недолгое.
Тао Цзин действительно сильно заинтересовался Лянь Сяо. Он прекрасно понимал, что Lynn абсолютно всё равно, кого именно он оставляет рядом с собой; пожалуй, куда больше её могло бы разозлить то, что он сегодня плохо поел. Но суть заключалась в том, что этот человек не должен был портить его состояние. Он хотел проявить себя, но, к сожалению, Лянь Сяо сорвался с катушек и начал бесноваться именно тогда, когда этого меньше всего следовало делать. В воздухе витало тонкое, испаряющееся ощущение тревоги. Бессилие. Что ж, ничего не попишешь: у старшей сестры глаз алмаз, Тао Цзин знал, что она видит насквозь всё. Его попытки вести переговоры были бесполезны — он не мог убедить Lynn в том, что Лянь Сяо был для него безусловно полезным человеком.
В конце концов, по правде говоря, так оно и не было.
Тао Цзин попросту сдался. Отупевше откинувшись на спинку дивана, он капризно протянул:
— Хочу.
Никакой логики, никаких разумных доводов — он просто хочет, и всё.
Lynn рассмеялась, но злость в её смехе была очевидна: невозможно объяснять ребёнку, требующему конфету, вред кариеса для зубов.
— Ладно, всё понятно, провались ты пропадом.
С другой стороны, ничего страшного не произошло.
В тот самый момент, когда он вошёл в комнату, Тао Цзин, вполне ожидаемо, был схвачен за воротник и впечатан в стену. Он лишь порадовался тому, что заранее догадался защитить рукой затылок. Подняв руки в знак капитуляции, Тао Цзин склонил голову набок и посмотрел на стоявшего перед ним Лянь Сяо.
Ого, его трясёт, глаза покраснели — того и гляди заплачет.
— Признаю, я сделал это специально, — для Тао Цзина это была редкая степень откровенности, и улыбка на его лице становилась всё шире. — Но, дорогая, разве ты не получил удовольствие?
Это было представление, режиссёром которого выступил Лянь Сяо. Но когда Лянь Сяо принялся упрекать его в нарушении моральных границ, Тао Цзин мгновенно понял, в чём именно тот заблуждается, и в то же время легко разрушил этот сопутствующий сюжет о нарушении табу. Он ведь просто подыгрывал в этой пьесе, разве нет?
Рука Лянь Сяо, сжимавшая воротник рубашки Тао Цзина, дрожала, костяшки пальцев побелели. Губы то открывались, то закрывались, но из них не вылетало ни звука. С чувством полного поражения — он потерпел поражение — Лянь Сяо опустил руку и молча признал свою вину. Круто повернувшись, он направился к столу, чтобы схватить сумку: он насквозь видел всю сущность Тао Цзина и больше не собирался возиться со всей этой грязью.
— Всё ещё не хочешь признать то, чего желает твоё сердце? — Тао Цзин перегородил Лянь Сяо путь к отступлению. — Предпочитаешь признать, что растерял все свои принципы, но всё равно не уходишь?
— Когда ты мучился вопросом, не являешься ли ты третьим лишним, дрогнул ли ты хоть на секунду из-за тех проблем, которые я приношу с собой?
— Добро пожаловать на землю, Лянь Сяо. Теперь ты видишь: здесь нет никого другого, только ты и я.
— Так признай же, дорогая, ты ведь без ума от меня, — Тао Цзин разжал ладонь Лянь Сяо и вложил в неё цветок бугенвиллеи.
Глава 15. Древний городок
По извилистой горной дороге бесшумно катал четырёхколёсный автомобиль. Лянь Сяо вжался в сиденье переднего пассажира, уперевшись правым локтем в оконный край и ухватившись за ручку над дверью. Прижавшись щекой к стеклу, он приклеил взгляд к буйной зелени деревьев, которые непрерывным потоком проносились мимо. Тот самый рюкзак — чёрный рюкзак, увезший его прямо с экзамена по случаю гаокао, — лежал рядом с ним, на сиденье слева.
Слева сидел Тао Цзин, управлявший машиной одной рукой. Выглядел он неплохо настроенным: постукивая пальцами по рулю, он даже напевал себе под нос какой-то незатейливый мотивчик.
На заднем сиденье дремала Lynn, а Юй Юэ сидел прямо, стараясь сделать так, чтобы ей было удобнее спать.
Это была спонтанная поездка. Инициатором выступил Юй Юэ, организатором — Lynn. Лянь Сяо было ужасно трудно отказать Lynn в её просьбе, даже в той ситуации — когда он уже собирался выбросить эту проклятую бугенвиллею так же легко, как избавился от Тао Цзина, и, подхватив рюкзак, навсегда уйти из этого проклятого места, — раздался повторный звонок в дверь.
— Лянь Сяо, ты провёл у меня не так уж мало времени, и я не думала, что наши судьбы переплетутся куда глубже, чем предполагалось. Если не возражаешь, не хочешь ли съездить в какой-нибудь ближайший древний городок и составить сестре компанию на прогулке? Я бы тоже не хотела всё так срывать, к сожалению, завтра я уже улетаю в Шэньчжэнь.
Без Чжан Минфаня тон Lynn звучал равнодушно.
— У Фань-цзы свои дела, так что он с нами не поедет.
Лянь Сяо был благодарен ей за деликатность: в учебной поездке, призванной наставить на путь истинный, действительно не было необходимости собирать лишних зрителей. Подняв глаза на Юй Юэ, Лянь Сяо устало опустил веки.
Пункт назначения не был настоящей целью, и каждый понимал, что эта поездка затеялась вовсе не ради осмотра достопримечательностей. Старинные городки в окрестностях Чунцина были похожи друг на друга. Сжав лямку рюкзака, Лянь Сяо шагал за маячившими впереди фигурами: синеватые каменные плиты мостовой, изогнутая черепица, стены из глины на деревянном каркасе. В воздухе висел липкий, несвежий запах тлевшего табачного дыма, оставляя неприятное ощущение сырости и запустения. Время ещё не перевалило за вечер, но небо окрасилось в грязно-желтые тона, напоминавшие засиженные мухами стёкла автобуса, сквозь которые невозможно разглядеть реальный пейзаж — остаётся лишь ощущение шероховатой липкости на подушечках пальцев. Одна из немногих местных достопримечательностей — маленькая церквушка с белыми стенами и черной черепицей; островерхие балки поддерживали непропорционально огромный деревянный крест. Какой-то мужчина средних лет, обнаженный по пояс, закрашивал этот крест масляной краски кроваво-красного цвета. Краски было слишком много, она стекала каплями, капая прямо на крышу. Не удержав равновесие, он попытался слезть вниз, но опрокинул деревянную лестницу и отрезал себе путь к отступлению. Досадливо вздохнув, он обратился к прохожим:
— Помог бы кто-нибудь, зараза.
Дождь пришёл быстрее, чем помощь.
Кроваво-красные подтёки сорвались с креста, влекомые потоками воды, норовившими уйти глубоко в землю. Мужчина бросил свою бесполезную работу: некогда было горевать, он кубарем скатился со свежепоставленной лестницы, шлёпнулся на землю и, не успев даже толком встать на ноги, вскинул голову вверх, туда, где осталось забытое им ведро с открытой краской.
Мужчина захлопал в ладоши, затопал ногами, долго сокрушался, а затем снова попытался подступиться к лестнице. Подоспевшие помощники бросились его останавливать:
— Э, брось ты, уже не сгодится. Не дури.
Дождь хлынул слишком внезапно. Едва успев выскочить из церкви и не найдя укрытия поблизости, они попали под настоящий ливень и были вынуждены впопыхах вломиться в единственную распахнутую настежь дверь поодаль.
Это оказался чайный дом, и они оказались в ловушке.
В центре зала находился внутренний дворик с квадратным колодцем, стояли бамбуковые столы и стулья. Четыре чашки никем не тронутого чая одиноко испускали тонкие струйки белого пара. Лянь Сяо прислонился к оконной раме и отрешённо уставился на пелену дождя.
— Кажется, этот дождь зарядил надолго, — произнесла Lynn. Её волосы были наполовину сухими, впрочем, выглядела она совершенно равнодушной к непогоде. Юй Юэ отсутствовал — он отправился на поиски фена. Ну а Тао Цзин? Да чёрт с ним, где бы он ни находился.
— А, угу, — Лянь Сяо не знал, что ответить. К Lynn у него были слишком сложные чувства.
— Куришь тонкие сигареты? — Lynn вынула пачку, вытащила одну сигарету, зажала в губах и протянула пачку Лянь Сяо.
Лянь Сяо чуть заметно улыбнулся, взял сигарету, поднёс огонь себе, а затем, прикрывая ладонью пламя зажигалки, прикурил и Lynn.
— Мои взгляды на жизнь несколько отличаются от взглядов вашего учителя Юя. Я не считаю, что у человека есть лишь одна-единственная дорога, — Lynn тоже оперлась о раму окна. — Но я не отрицаю, что путь, который он тебе предлагает, — самый правильный.
Лянь Сяо ничего не ответил, лишь опустил веки.
— Когда я вернулась в этот раз, он заговорил о тебе и обратился ко мне с просьбой помочь тебе, — Lynn подперла подбородок одной рукой и с любопытством покосилась на Лянь Сяо. — Я согласилась.
— Пересдашь экзамены или сразу пойдёшь в университет — выбирай сам, это твоя дорога. До окончания вуза я буду оплачивать твои расходы, — Lynn выпустила струю дыма, и он растворился в тумане. — И это не жалость, ты же знаешь. Даже если бы не связи с Юй Юэ, ты мне очень нравишься. Если захочешь и подвернется подходящий случай, возможно, в будущем ты даже сможешь работать со мной. Считай это инвестицией.
— К тому же, сама понимаешь, я питаю слабость к умным и красивым мальчикам.
Lynn с улыбкой ущипнула Лянь Сяо за щеку.
Неизвестно, в какой именно момент появился Тао Цзин — казалось, он был здесь с самого начала, просто только сейчас проявился под воздействием проявителя. Из задней двери прибежал Юй Юэ, сжимавший в руке фен.
Губы Лянь Сяо беззвучно зашевелились, и он инстинктивно потянулся пальцами к лямке рюкзака, как вдруг в голове у него прояснилось, а по спине прокатился холодный пот.
Его сумки не было. Он машинально оставил её в церкви, а уходя, по легкомыслию даже не заметил пропажи.
Виновато улыбнувшись Lynn и на ходу скомкав невнятные объяснения, Лянь Сяо бросился обратно под ливень. Юй Юэ подхватил зонт и последовал за ним. Тао Цзин хотел пойти следом, но Lynn окликнула его:
— Цзин-цзы, останься. Высушишь мне волосы.
Фен гудел с монотонным шумом, никто не произносил ни слова — странное состояние вакуума.
— Злишься на меня? — Lynn склонила голову.
— Нет. Если удержать его не удастся, значит, я просто ни на что не годен, — Тао Цзин был полностью поглощен тем, что расчёсывал кончики волос сестры. — Я рад, что ты решила ему помочь. Это его удача.
— Мне не нужен человек, который идет ко мне из-под палки, сестрёнка, — Тао Цзин присел на корточки и прислонился щекой к колену Lynn.
Похлопав Тао Цзина по затылку, Lynn больше ничего не сказала. Лишь устало вздохнула:
— Иди. Я немного устала, хочу прилечь.
Отделение полиции в древнем городке выглядело древним во всех смыслах.
Вывеска пострадала от ветров и дождей, края напечатанных жирным шрифтом букв покрылись мелкими «лохмотьями».
Скамейки для посетителей у входа, разумеется, тоже повидали виды.
Когда-то их поверхность была ярко-синей, но теперь краска облупилась, превратившись в грязно-серые пятна. Целыми остались всего две скамьи: на одной устроился Тао Цзин, а на другой — неизвестно откуда взявшийся чёрный кот. Кот свернулся клубочком, прикрыв изумрудные округлые глаза и превратив их в тончайшие щёлочки.
Взгляд у него был точь-в-точь как у Тао Цзина по соседству.
Летние дожди в Чунцине приходят внезапно и уходят стремительно: ливень уже прекратился. Юй Юэ стоял неподалёку, сжимая в руке сломанный зонт, и со всеми признаками тревоги вглядывался в стеклянные двери полицейского участка.
Лянь Сяо давал показания внутри.
— Что именно у вас пропало?
Чёрный рюкзак:
несколько комплектов сменной одежды,
потертый старый кошелек, в котором лежала небольшая сумма мелкими купюрами.
— А ещё? Что еще было в рюкзаке? В первую очередь нужно перечислить ценные вещи.
Лянь Сяо на мгновение потерял ощущение реальности. Что ещё? Ценные вещи?
Ценность не равняется стоимости.
Для Лянь Сяо этот рюкзак прошел с ним долгие три года старшей школы, а затем увёз его из этого «дома», с экзамена по гаокао.
Ценность? Пожалуй.
Но цена? Из этой суммы еще пришлось бы вычесть износ и высчитать остаточную стоимость.
Да и имела ли эта ценность какую-то настоящую цену? Что вообще было в прошлом Лянь Сяо такого, по чему стоило бы ностальгировать и за что стоило бы цепляться? Тосковать по квартире на седьмом этаже, где восемьдесят лет искусственно связывали воедино трёх чужих друг другу людей, или оплакивать своё кошмарное школьное существование?
http://bllate.org/book/25804/3084391
Готово: