Хань Куо никак не мог понять Фу Цзянин: казалось, она не любила ни его самого, ни отца.
В ее глазах, цветом так похожих на его собственные, когда она смотрела на него, всегда таилась какая-то непонятная, сложная эмоция.
Казалось, у нее были слова, которые она хотела произнести, но не решалась; каждый раз, встречаясь с ней взглядом, Хань Куо испытывал нечто подобное.
Стук в дверь внезапно прервал его мысли.
Трижды раздался неспешный, размеренный стук — не столько в дверь, сколько какой-то условный сигнал, так что и гадать не приходилось, кто там.
Хань Куо опустил взгляд, отложил ноутбук в сторону, только поднялся и сделал два шага, как вдруг замер.
Интересно, что подумает Цзянь Юймин, снова увидев его?
Наверное, прождав довольно долго и не дождавшись ответа, человек снаружи был вынужден нажать на звонок у дверного замка.
Хань Куо подавил эмоции, быстрым шагом вышел в прихожую и открыл дверь, но на пороге никого не оказалось.
На тумбочке у двери стоял пакет; судя по упаковке, из той знаменитой блинной напротив жилого комплекса. Проезжая мимо той улицы на машине, он всегда замечал у входа заметную длинную очередь.
Цзянь Юймин принес ему порцию сяолунбао, миску горячей каши и коробку лепешек с начинкой. Все было аккуратно упаковано, а снизу подложено несколько толстых листов бумаги.
Но самого его след простыл.
Коридор был просторным, квартира Хань Куо находилась рядом с лифтом, и с порога можно было разглядеть входную дверь Цзянь Юймина.
Впрочем, можно было и не спрашивать: Хань Куо отлично знал, что Цзянь Юймин, скорее всего, вовсе не принял вчерашнее близко к сердцу, а завтрак купил просто по пути, а не в знак особого расположения.
Порой Хань Куо думал, что предпочел бы, чтобы Цзянь Юймин вовсе не замечал его или относился к нему еще хуже — лишь бы не испытывать собственных терзаний, каждый раз понимая, что всё это лишь проявление привычной для того заботы обо всех подряд.
Цзянь Юймин был добр ко всем, а он-то глупо верил, что эта доброта предназначена только ему.
Цзянь Юймин уже несколько дней не видел Хань Куо.
Они с Чан Цунем сидели в лаборатории спина к спине, обрабатывая каждый свои образцы, как вдруг Цзянь Юймин невольно вздохнул.
Чан Цунь отлично расслышал этот вздох и, сгорая от праздного любопытства, небрежно бросил:
— Чего ты, Братец Сяо Мин? Проблемы? Выкладывай, дай мне тоже повеселиться.
Цзянь Юймин несколько раз собирался заговорить, но останавливался, и в конце концов только беспомощно выдохнул:
— Да я и сам толком не знаю, с чего начать…
— Ну, тогда расскажешь, когда надумаешь.
Раз уж это было просто болтовней в перерывах между работой, Чан Цунь, пошутив, вовсе не собирался лезть в чужие секреты. Раз Цзянь Юймину трудно говорить, он и не стал допытываться.
Однако не успел он оставить эту тему и снова взяться за фильтрацию образцов, как сидевший за спиной Цзянь Юймин неожиданно спросил:
— Тебе доводилось сталкиваться с альфами высшего класса?
— С третьим с плюсом и выше? Видеть видел, но общаться особо не доводилось, таких людей все-таки сравнительно немного.
— Это точно, — с чувством отозвался Цзянь Юймин. — Пару лет назад в Объединенном научно-исследовательском институте даже подумывали пересмотреть классификацию рангов, но из-за малочисленности высших классов в итоге оставили всё как есть, в третьей категории.
После небольшой паузы Цзянь Юймин внезапно спросил:
— Каково это — обладать феромонами?
Он спросил так непринужденно, словно мысль только что пришла ему в голову, или же просто рассуждал вслух.
Чан Цунь был полностью поглощен своими образцами, слушал вполуха и так же небрежно ответил:
— Понятия не имею, я же бета.
Цзянь Юймин не знал, как задать вопрос и о чем конкретно спрашивать, но в памяти снова всплыло недавнее предупреждение Ши Е — не сближаться с Хань Куо.
— На самом деле мне всегда было любопытно: теоретически у альф высшего класса просто мощнее железы и выше ранг ранней дифференциации. Если рассуждать с точки зрения большей предрасположенности к синдрому феромонного расстройства, это еще можно понять, но почему возникает так называемая потеря контроля над рассудком? До сих пор нет ни одной исчерпывающей научной работы, описывающей этот механизм, кругом сплошные догадки на основе уже свершившегося факта, но все до жути этого боятся.
Чан Цунь прервал работу, выпрямился и задумался над словами Цзянь Юймина:
— Я тоже так думаю. Причем чем выше ранг дифференциации, тем лучше человек должен контролировать феромоны. То, что организм плохо переносит мощные колебания феромонов и реагирует недомоганием — это еще нормально, но из-за чего всё-таки срывает крышу?
Поразмыслив и не найдя ответа, они свели разговор к единственному известному им альфе высшего класса.
— Кстати говоря, — произнес Чан Цунь, — разве начальник Хань не относится к высшему классу? А выглядит вполне нормально. Только когда увидишь на его шее изолирующий ошейник, и вспоминаешь, что у него тяжелые проблемы с феромонами.
Цзянь Юймин на мгновение опешил:
— Разве он приходил в научно-исследовательский институт всего один раз?
— Ой! Забыл тебе сказать, в прошлый раз он заходил сюда, искал тебя! Выглядывал, ждал очень долго, но ты же в тот день отпросился и ушел на три часа раньше.
— Он что, все это время стоял внизу и ждал?
— Да нет, говорил, что припарковал машину у соседнего больничного корпуса и ждал внутри.
— …
Цзянь Юймин вдруг отчетливо это представил. Попробуй-ка простоять вот так битый час на холоде в ожидании человека, который в итоге даже не появится — настроение тут же испортится.
Пока он размышлял об этом, сидевший позади Чан Цунь ответил на звонок.
Собеседник говорил недолго; повесив трубку, Чан Цунь повернулся и сказал:
— Братец Сяо Мин, твой телефон в кабинете остался? Заведующий Хоу звонил, говорит, ты не отвечаешь. Просит тебя встретить начальника Ханя.
Цзянь Юймин шальнул рукой в карман халата — там обнаружились лишь запасные перчатки да маска. Он тут же подхватился:
— Где он?
— В холле на первом этаже.
Цзянь Юймин откликнулся, вернулся в кабинет, бросил снятый лабораторный халат на спинку стула, подхватил телефон и в спешке выбежал из комнаты.
У Хань Куо был допуск в научно-исследовательский институт — пусть Цзянь Юймин не помнил точно, когда именно, но тот упоминал, что обладает правами доступа ко всем десяти подведомственным структурам Военного Союза.
После того как было официально оформлено сотрудничество с институтом, Заведующий Хоу через административный отдел распорядился выдать ему постоянный пропуск. За исключением лабораторий с особым режимом или строгим классом чистоты, Хань Куо мог свободно передвигаться по всему зданию.
Но, видимо, решив, что Заведующего Хоу нет на месте и ему неловко без приглашения подниматься наверх, он предпочел переждать внизу, пока тот не вернется, чтобы подняться вместе.
Когда двери лифта разошлись, Хань Куо как раз расписывался у дежурного вахтера.
То ли из-за того, что он прослужил в Военном Союзе несколько лет, то ли по какой другой причине, но осадка у него была безупречная: прямая спина, сдержанные и уверенные манеры. Даже без использования феромонов при личном общении неизменно ощущалось присущее альфам врожденное давление.
Пожилой вахтер скосил глаза и как раз вовремя заметил вышедшего из лифта Цзянь Юймина.
— Преподаватель Цзянь, проводите его на шестой этаж?
Цзянь Юймин кивнул, бросил взгляд на журнал на столе и уточнил:
— Мне нужно расписаться?
— Не обязательно! Да вообще можно не расписываться, Заведующий Хоу мне в прошлый раз говорил: как увидите его, сразу пускайте наверх, но…
— Но я считаю, что процедуру всё же стоит соблюсти, мало ли что потом, — перебил Хань Куо.
Немного подумав, Цзянь Юймин вытянул ручку из пальцев Хань Куо и аккуратно вывел свою фамилию в графе принимающей стороны.
После этого он вернул бумагу и ручку вахтеру и, по привычке улыбнувшись, произнес:
— Спасибо за труд.
Здание института было старой постройки, и поскольку здесь размещались лаборатории, потолки в нем были значительно выше, чем в обычных домах.
Лифт и без того поднимался неспешно, а находиться сейчас в замкнутом пространстве лицом к лицу с Хань Куо и вовсе создавало иллюзию бесконечно тянущегося времени.
Неловким это назвать было нельзя, но атмосфера почему-то стояла странная.
Раньше, встречая Хань Куо, Цзянь Юймин неизменно вспоминал его мальчишкой, теперь же в голове всплывало лишь то ночное зрелище, как Хань Куо склонился к самому его лицу, втягивая запах феромонов.
Стоявший впереди Хань Куо, казалось, почувствовал направленный в спину взгляд, слегка повернулся и оглянулся.
Цзянь Юймин встретился с ним глазами, не стал отводить взгляд, а напротив, шагнул вперед на полшага и растерянно протянул:
— Мм?
Выражение его лица было столь сосредоточенным, что Хань Куо невольно засмотрелся на него.
В течение нескольких секунд зрительного контакта Цзянь Юймин заметил, что лицо того выглядит бледнее обычного — так бывает после болезни.
Лифт достиг шестого этажа. Хань Куо стоял неподвижно, пропуская Цзянь Юймина вперед, и лишь затем последовал за ним в самую дальнюю приемную в конце коридора.
Цзянь Юймин проводил его до дивана и заодно налил стакан воды.
Хань Куо бросил взгляд на журнальный столик, перевел его на всё еще стоявшего неподалеку Цзянь Юймина и наконец, с видом человека, решившего вести себя так, будто ничего особенного не произошло, спокойно произнес:
— Иди работай, Братец Сяо Мин, я подожду.
Услышав привычное обращение, Цзянь Юймин невольно улыбнулся, и напряжение сразу отпустило его.
— Заведующий Хоу говорит, что вернется меньше чем через двадцать минут. Если понадобятся другие условия, сразу звони мне.
Хань Куо кивком подтвердил:
— Понял.
Цзянь Юймин вышел, и в комнате воцарилась тишина.
Проекты, выполняемые совместно с институтом, имели определенный гриф секретности: отправленные на анализ образцы значились лишь под номерами, без названий. Помимо их института, такие же пробы параллельно отправляли в множество других сторонних организаций, не имевших отношения ни к Военному Союзу, ни к Объединенному научно-исследовательскому институту.
Хань Куо вовсе не обязан был так скрупулезно следить за процессом, да и проект вел не он один; чтобы узнать о продвижении дел, не было нужды устраивать подобные сложности.
Но помимо этого, им предстояло попутно расследовать конкретный проект, порученный Объединенному научно-исследовательскому институту еще десять лет назад.
Возможно, руководители института и впрямь были не в курсе предыстории, а их конфликты с Объединенным научно-исследовательским институтом коренились лишь в самих темах или научных подходах. И все же Хань Куо надеялся выудить у Заведующего Хоу или Директора Чжана хоть какие-то подробности — вдруг удастся ухватиться за ниточку.
Зимой в городе Даман темнело значительно раньше, чем в другие сезоны. Когда он вышел из приемной, за окном коридора простиралось чернильно-синее небо, в просветах облаков еще теплились слабые лучи заката, перекликаясь с только что зажгшимися уличными фонарями.
Хань Куо извинился:
— Прошу прощения, что задержал вас допоздна.
Заведующий Хоу торопливо замахал руками:
— Разве это задержка? Вот в молодости, бывало, засиживались в лабораториях до самого рассвета.
Пообщавшись с ним несколько раз, Хань Куо успел разглядеть в человеке искреннюю прямоту, а потому сразу перешел к делу:
— После реструктуризации Объединенного научно-исследовательского института не возникало ли у вас желания поискать иные пути развития?
Вполне предсказуемо Заведующий Хоу вовсе не рассердился на этот вопрос — напротив, добродушно усмехнулся и с легкой ностальгией произнес:
— Ой, да меня с Директором Чжаном много куда звали! У нас ведь в те годы на счету немало разработок было: и университеты, и корпорации — выбирай не хочу!
Он говорил о прежних заслугах с явной гордостью, но при этом ни капли сожаления о нынешнем положении в его голосе не слыслось.
http://bllate.org/book/25817/3085580
Готово:
