Готовый перевод Transmigrated as a Villain, I Became a Salted Fish with Another Villain / Стать злодеем и уйти на покой: ленивый путь к спасению: Глава 12

Фан Юй достал из сумочки печенье и сунул ему в пасть. Пёс умял его в два счета, а потом снова уставился на него своими круглыми, похожими на черные бобы глазами.

Ах, эта нечистокровная собака — и до чего же раздражающая, прямо как её хозяин.

Всю дорогу Фан Юй молчал. Цзян Юань, видимо, почувствовав его мрачное настроение, тоже не смел заговорить и вызвать на себя огонь. Лишь когда он доставил парня до компании, Фан Юй наконец подал голос:

— Это для Маоцю. Я сам напек для него печенья, давать не больше трёх штук в день.

Цзян Юань взял печенье, моргнул и недоверчиво спросил:

— А мне?

Фан Юй вздохнул и с обреченным видом вытащил из бумажного пакета продолговатую коробку.

— Держи.

Затем он извлек из сумки еще и контейнер с едой:

— А вот это тушеная говядина, возьмешь с собой на обед.

Цзян Юань радостно взял угощение, и его глаза согнулись в полумесяцы.

— Я так и знал, что ты меня не забудешь, — с этими словами он протянул руку и потрепал Фан Юя по макушке. — Сяо Юй, ну ты просто чудо.

Фан Юй: «……»

Фан Юй окончательно убедился, что этот человек просто хочет найти себе мамочку, которая будет за ним ухаживать! Он разозлился еще сильнее!

Он отмахнулся от шаловливой руки Цзян Юаня, распахнул дверцу машины и, словно спасаясь бегством, выскочил наружу.

Сидя в салоне, Цзян Юань сложил вещи на пассажирское сиденье, и на его лице заиграла лукавая улыбка, придававшая ему едва заметный зловещий оттенок.

Особенно в сочетании с тем, как он смотрел на Фан Юя — свирепо, словно выслеживающий добычу хищник.

Цзян Юань опустил козырек от солнца и взглянуло на себя в зеркало: пожалуй, его лицо действительно не подходило для таких улыбок.

Наверное, дело было в воле автора: стоило на его лице появиться «легкой улыбке, едва заметной улыбке или чуть изогнутым губам», как во всем этом неизменно сквозило что-то зловещее и коварное.

Лишь расплывшись в широкой улыбке и прищурив глаза, он мог изобразить безобидный вид.

Впрочем, целый месяц ему больше не придется притворяться.

При этой мысли Цзян Юань с недовольным выражением лица вытащил из кармана печенье. На этот раз он не стал заглатывать их по штуке за раз с утренней удалью, а принялся откусывать по крошечному кусочку. Проводив взглядом спину Фан Юя, скрывшегося в дверях офисного здания, он как раз доел печенье, завел мотор и тронулся с места.

Фан Юй думал, что сможет быстро избавиться от влияния Цзян Юаня, но на деле жестоко ошибался.

Вернувшись с работы домой, он пластом рухнул на диван и был не в силах пошевелиться. О готовке не было и речи — у него даже аппетит пропал, но желудок настойчиво требовал своего, и в конце концов пришлось довольствоваться заваренной наскоро пачкой лапши.

По телевизору шёл сериал с участием Фан И, но Фан Юй не воспринимал происходящее на экране.

Еще вчера Цзян Юань сидел на этом самом диване и уплетал приготовленный им пудинг с имбирным соком, а сегодня он остался совсем один. Хотя Цзян Юань появился в его жизни меньше чем на месяц, его уход породил в душе странное чувство паники.

Фан Юй пролежал на диване целую вечность, прежде чем заставил себя подняться, включить компьютер и сесть за монтаж своих прежних видео. Перекинув отснятый материал в программу, он стал просматривать его кадр за кадром.

Раньше он и не замечал, но теперь сразу бросилось в глаза, что Цзян Юань то и дело мелькает в кадре, словно нарочно подчеркивая свое присутствие.

До чего же раздражает.

Вспомнив это красивое и мужественное лицо, Фан Юй с унылым вздохом снова свернулся калачиком на диване. Большинство кадров с участием Цзян Юаня он вырезал, но некоторые удалить было просто невозможно — стоило убрать их, и видео рассыпалось бы на несвязные куски, так что пришлось оставить.

Закончив загрузку видео, он взглянул на часы: было уже за час ночи. Фан Юй только теперь поразился тому, как быстро летит время.

Умывшись и забравшись в постель, он полусонно подумал, что это хороший знак. Если и дальше удастся держать себя в руках, он быстро придет в норму.

На следующее утро Фан Юй проснулся от побудки Сяо Ай. Голова раскалывалась от тяжести, в глазах всё плыло. По привычке протянув руку за телефоном, чтобы проверить сообщения в рабочем чате, он неожиданно увидел личное сообщение от пользователя «O».

Судя по метке времени, оно было отправлено в два часа ночи.

O: Я ухожу в закрытое затворничество в горы, телефоны сдал. Вернусь — найду тебя.

O: [Изображение]

Удивленный Фан Юй открыл картинку: на ней был запечатлен Маоцю, привязанный возле деревянной хижины. Позади домика темнел густой лес, выглядевший на снимке мрачно и зловеще.

У Фан Юя замерло сердце. Что за работа такая, требующая сдавать телефон и уходить в глухие горы? Тут явно пахло секретностью, пожалуй, даже на государственном уровне.

Его невольно пробрала дрожь, и он вспомнил те секретные документы, которые Цзян Юань совсем недавно беззаботно листал, сидя на его диване.

Будь он хоть капельку понятнее для него, Фан Юя, наверное, сейчас тоже упрятали бы под замок.

Неудивительно, что тот ничего ему не рассказывал — он просто не имел права говорить об этом. Наверное, и эту фотографию он сделал украдкой.

Фан Юй смотрел на Маоцю на экране: серый, взъерошенный, совершенно без сил. Видимо, псу пришлось долго ехать, и даже посреди ночи ему не дали отдохнуть — усталость валила беднягу с ног.

Если уж такая полная сил и энергии собака вымоталась до предела, то что говорить о людях.

При этой мысли всё внутреннее напряжение и недовольство Фан Юя мгновенно испарились, хотя он и сам не понимал, чему радуется. Спохватившись, он мысленно отругал себя, напомнив, что нужно учиться сохранять душевное равновесие в одиночестве — поддаваться чужому влиянию так легко было никуда не годится.

В компании Фан Юя сверхурочные затянулись больше чем на полмесяца, и его, тихую рыбку из канцелярии генерального директора, тоже перестали отпускать домой вовремя, заставляя ужинать вместе со всеми в столовой.

Обычно Фан Юй, едва доев свою порцию, старался улучить момент и улизнуть. Но если до него доходили слухи, что сегодня вечером руководитель группы угощает всех ночным перекусом, он охотно оставался, чтобы разделить общую трапезу.

Со временем все сотрудники канцелярии разглядели истинную суть этой ленивой рыбки по имени Фан Юй.

Кого накормишь — та матушка.

Его реальный характер оказался очень далек от ходивших о нем слухов.

До того как Фан Юя перевели в канцелярию генерального директора, все считали его едва ли не живой шуткой — кто же не знал историю о парне, который пробрался в компанию по знакомству, пытаясь охмурить их босса?

Они думали, что появление этого человека в их отделе сулит сплошные неприятности и грязные интриги, но Фан Юй, к их удивлению, вел себя тихо, ни с кем не соперничал, ничего не требовал и не устраивал скандалов.

А главное, с момента перевода в канцелярию он ни разу не опоздал на работу.

Он держался особняком, почти ни с кем не общался, а единственным проявлением его социальной активности было желание поживиться за чужой счет. Правда, иногда он приносил с собой печенье собственного приготовления и угощал коллег — впрочем, все прекрасно понимали, что пек он его для генерального директора, а им перепадало лишь попутно.

Впрочем, неважно, для кого оно предназначалось: раз уж они отведали стряпни Фан Юя, то автоматически записывались в его сторонники. Стоило кому-то в других отделах за спиной сказать о Фан Юе хоть пару дурных слов, как они тут же вступались за него — считайте, отработали стоимость печенья.

Проект приближался к завершению, и весь коллектив компании испытывал странное облегчение, сродни чувству людей, переживших смертельную опасность. Элитные сотрудники канцелярии генерального директора мечтали лишь об одном — добраться до дома и проспать трое суток подряд.

Исключением был лишь Фан Юй: в отличие от остальных, у него не было эйфории человека, только что сдавшего важнейшие экзамены.

Пройдет тендер или нет — неважно, главное, что этот кошмар наконец-то позади!

— Эй-эй-эй! Все бросаем работу, у меня объявление! — в комнату вошла руководительница канцелярии.

Фан Юй поднял голову и посмотрел на неё, смутно догадываясь, что она собирается сказать. После завершения крупного проекта, независимо от результатов тендера, начальство просто обязано было как-то вознаградить своих бойцов.

И действительно, руководительница объявила:

— Вы все отлично потрудились в последнее время! Только что на совещании генеральный директор объявил, что каждому из нас предоставляется по три дня внеочередного отпуска с поэтапным графиком отдыха, а премия по итогам месяца будет увеличена на пятнадцать процентов. Кроме того, сегодня вечером компания заказала столы в отеле Чуньлань, чтобы отпраздновать это событие! После полуночи все могут расходиться по домам, а вечером жду вас в отеле!

Ого… целых полтора дня дополнительных отгулов!

Фан Юй посмотрел на сияющую от радости начальницу и молча поднял руку:

— Руководитель, ужин ведь дело добровольное, верно?

Глава 12: На чужом поле за своим столом.

Едва Фан Юй успел задать вопрос, как начальница одарила его убийственным, леденящим взглядом.

— Фан Юй, хотя ужин и добровольный, мы все — единый коллектив, и у нас должно быть чувство командного духа. То, что ты отсиживался в сторонке, пока остальные выкладывались ради проекта — ладно, но неужели ты и на праздничный ужин не пойдешь?

……

Вообще-то в глубине души Фан Юй очень даже хотел пойти, но загвоздка была в том, что на этом банкете вполне могли столкнуться Хэлянь Чэн и Бай Юйцзэ. Он же отчаянно пытался избежать любого участия в разборках между главным героем-альфачом и главным героем-омегой, и единственной его защитой было бегство.

Но судя по всему, сбежать на этот раз не удастся.

Заметив на его лице выражение крайнего нежелания, начальница не удержалась от недовольного вздоха:

— Если тебе так противно идти, ладно, можешь остаться. Но назови мне хоть одну уважительную причину.

Уважительную причину? Боится угодить в огненную пучину столкновения Хэлянь Чэна и Бай Юйцзэ — такая сойдет?

В конце концов Фан Юй был вынужден со скорбным видом согласиться на банкет, и только после этого начальница, оставшись довольной, кивнула и удалилась.

Отель Чуньлань был одной из главных архитектурных достопримечательностей города. Стоило зайти разговор об их городе, как в памяти сразу всплывало здание отеля — впечатляющая угловая высотка весьма оригинального дизайна.

Изначально отель привлекал толпы туристов именно своей необычной архитектурой, но благодаря безупречному управлению, отличным удобствам и великолепной кухне он заслуженно получил пять звезд, став самым дорогим и престижным местом в городе.

Устраивать банкеты в Чуньлани могли только по-настоящему богатые и влиятельные люди!

Переступив порог отеля, Фан Юй почувствовал себя так, будто шагнул из одного мира в совершенно другой. И хотя его собственный дом был обставлен роскошно, с этим грандиозным заведением он не шел ни в какое сравнение.

Прямо за парадным входом за стойкой администратора располагалась потрясающая воображение водная стена: с журчанием струилась вода, создавая при этом удивительное ощущение глубокого покоя.

Предъявив на входе рабочий пропуск, он растерянно огляделся по сторонам, чувствуя себя заблудившимся цыпленком.

Просторный холл отеля казался необъятным, и Фан Юю пришлось поплутать добрых несколько минут, прежде чем он отыскал лифты. У площадки уже толпилось множество его коллег по компании.

Определить их можно было сразу — все до единого красовались с рабочими бейджами на груди.

До чего же нелепо: заявляться на вечеринку и нацеплять служебные пропуска…

Створки лифта распахнулись. К их разочарованию, это был не общий подъемник, а лифт для внутреннего персонала, и толпа дружно издала сочувственный стон. Но в следующее мгновение все замерли, пораженные видом человека, стоявшего внутри кабины.

Фан Бо был одет в костюм цвета шампанского. На его суровом лице читалось легкое раздражение, а когда двери распахнулись, в глазах мелькнуло удивление.

http://bllate.org/book/25823/3086289