Готовый перевод The Game of Love / Игра в любовь: Опасные интриги: Глава 5

Тань Цяньшу оставил без внимания эту разыгранную как по нотам сцену, где один играл роль доброго следователя, а второй — злого, и просто сделал еще один глоток воды.

Плотный мужчина и высокий вновь уселись на свои места, и на лице толстого следователя появилась легкая улыбка:

— Мы тоже печемся о безопасности пассажиров, поэтому, пожалуйста, расскажите нам всё как есть.

Тань Цяньшу хранил молчание, не произнося ни слова.

Его руки покоились на столе, а всё тело излучало расслабленность, спокойствие и пренебрежение.

В комнате повисла тишина, поплыла легкая неловкость, словно что-то незримое сжалось в тисках. Двуногими стражами порядка был брошен короткий взгляд друг на друга, после чего высокий, чье лицо исказилось от свирепости, рявкнул:

— Незаконное пересечение границы, безбилетный проезд или кража? Не думай, что сможешь выйти сухим из воды, просто сойдя с корабля! Я повидал таких, как ты, немало, и даже не надевайся, что всё сойдет с рук. Где твой адрес? Я отправлю тебя обратно!

Последняя фраза прозвучала почти как рев.

Тань Цяньшу сидел неподвижно, словно скала, и только после этого подал голос:

— Ступайте к Сайнасу за записями с камер, пусть проверят, какое именно преступление я совершил.

Он подался вперед — эта давящая поза заставляла слова вылетать из его рта едва ли не поодиночке:

— Подозреваете в нелегальном пересечении границы — передавайте дело иммиграционной службе, обвиняете в краже — связывайтесь с полицией. Единственное и исключительное право, которым вы сейчас обладаете — это передача дела дальше. Позволю себе напомнить: человеческая жизнь превыше всего. Мне плевать, получили ли вы взятку или просто решили кому-то услужить, но сейчас живо исполняйте свои обязанности по закону, иначе —

Он не договорил, лишь сверлил их тяжелым взглядом, а грудь его вздымалась от дыхания.

Оба стража порядка переглянулись, и высокий выдавил:

— Я отправлю тебя обратно на корабль.

Тань Цяньшу в упор посмотрел на него:

— Уровень медицинского оборудования на судне недостаточен. Даже будь я беглым преступником, меня в первую очередь следует лечить. — Он холодно бросил: — Больница! Сейчас мне нужно в больницу!

Последние слова тоже прозвучали приглушенным рыком.

Когда солнце вновь показалось на небосводе, на востоке уже вовсю рассвело.

Местная медицина активно продвигала программы доступного страхования, однако на иностранцев они не распространялись, поэтому Тань Цяньшу направился в частную клинику.

С полудня вчерашнего дня и до нынешнего момента нервы Тань Цяньшу были натянуты как струна, и только теперь он смог позволить себе расслабиться — самую малость.

Он попросил телефон, чтобы связаться с домом в Ханцзяне. На том конце провода крайне удивились, и Тань Миндэ — биологический отец Тань Цяньшу — несколько секунд выжидающе и жутко молчал.

— Ты хочешь сказать, что поехал домой и угодил в море?

Тань Цяньшу шумно втянул воздух:

— Именно так.

Воспоминания об этом отце были у Тань Цяньшу донельзя блеклыми. Воспоминания о Ханцзяне до пятилетнего возраста представлялись ему совсем туманными; если рубеж в шестнадцать лет стал моментом пробуждения разума, словно некая высшая сила нашептывала ему, что нельзя продолжать жить прежней жизнью, то в пять лет и раньше люди напоминали скорее животных. Он помнил лишь еду, питье и справление нужды, к тому же доставлял немало хлопот.

Тань Миндэ произнес:

— Для начала я отправлю твоего брата встретить тебя, а все подробности обсудим, когда вернешься.

Тань Цяньшу отрывисто согласился и тут же уточнил:

— Какого именно брата?

Имя Тань Миндэ в Ханцзяне гремело на всю округу. Подобно всем тем, кто пытался подняться с низов и в один миг взлететь на вершину, Тань Миндэ в молодости был бедняком, который вместе с земляками и братьями прибыл в Ханцзян. С тех пор его бросало из огня да в полымя, он прошел через полжизни невзгод, пока наконец не подмял под себя половину медиапространства.

Разумеется, во всей красе проявились и худшие стороны мужской натуры: пятеро детей от четырех разных матерей — усади их вместе, как раз наберется компания для маджонга.

Тань Миндэ медленно вымолвил:

— ...Твоего второго брата. — И добавил: — Моего приемного сына.

Тань Цяньшу бросил взгляд за окно: по больничным коридорам сновали люди, в воздухе витал настойчивый запах антисептиков.

— У меня нет страховки, — произнес он. — Платить за лечение нечем.

На том конце провода посмертно-незаметный вздох:

— Деньги поступят на общий счет.

Звонок оборвался. Тань Цяньшу вернулся в палату в ожидании врача, который должен был заняться его ранами.

Вошли мужчина и женщина, судя по всему, врач и медсестра. Мужчине было около пятидесяти, с типичной для здешних мест внешностью и в очках. Увидев рану, он издал удивленный возглас и поторопился подключить аппаратуру. После того как сделали компьютерную томографию и вынесли снимки, вокруг собралось несколько врачей; они оживленно жестикулировали, указывая на темные пятна, и то и дело тяжело вздыхали.

Каким бы хладнокровным ни был человек, перед лицом жизни и смерти он неизбежно поддастся панике, особенно когда доктора то и дело переводят взгляды со снимков на самого Тань Цяньшу и даже подходят ближе, чтобы посветить фонариком в зрачки. Снаружи Тань Цяньшу казался невозмутимым и спокойным, но в душе уже готовился к худшему.

Неужели тот удар привел к разрыву сосудов головного мозга, внутреннему кровотечению, и теперь его мозжечок буквально плавает в луже крови?

Тань Цяньшу прикрыл глаза: подобные беспочвенные фантазии лишь умножали тревогу. Он попытался заговорить, но, к несчастью, не знал местной мовы, поэтому перешел на английский. Врач, похоже, немного владел этим языком: нахмурившись и поразмыслив, он ответил... но Тань Цяньшу понял ровно столько же, сколько из местного наречия.

Медсестра была так молода, что даже медицинская маска не могла этого скрыть, да и чертами лица она не походила на местных. Тань Цяньшу посмотрел на нее пару секунд и наугад спросил по-английски:

— Вы меня понимаете?

Глаза девушки расширились, она на мгновение задумалась, а затем кивнула.

Тань Цяньшу с облегчением выдохнул:

— Можете побыть переводчиком? Я хочу кое о чем спросить врача.

Медсестра кивнула.

Тань Цяньшу произнес по-английски:

— Пожалуйста, спросите его, насколько серьезна травма моей головы?

Дедлайном для девушки стал шаг вперед к доктору, после чего она отчетливо, по слогам и на чистейшем русском языке произнесла:

— Он спрашивает: твоя — го — ло — ва — сер — езно — по — вреж — дена?

Тань Цяньшу: ...

Доктор изъяснялся по-русски куда лучше, чем по-английски:

— Сотрясение мозга, многочисленные ушибы по всему телу.

Медсестра посмотрела на Тань Цяньшу:

— Он — ска — зал — сот — ря — се — ние.

Тань Цяньшу: ...

В этот момент ему показалось, что вся накопленная с вечера усталость навалилась на него разом, а все прелести сотрясения мозга проявились во всей красе.

Тань Цяньшу медленно выпустил воздух из легких.

Обработка ран, капельницы, наем сиделки. Медсестра принесла его телефон, Тань Цяньшу вставил сим-карту и включил аппарат. В палате он остался один; за окном падали лучи солнца, а листва на растениях казалась сочной и зеленящейся.

Тань Цяньшу открыл браузер и ввел запрос о Сайнасе.

Срок службы, особенности конструкции промелькнули перед глазами; список членов экипажа ограничивался дежурной информацией. Фотографии капитана, старшего и второго помощников были тут же найдены, но он пролистал их, не задерживая взгляд.

Пробежав газетные статьи по диагонали, он наконец сосредоточился на судовладельце. Тань Цяньшу увеличил снимок — судя по всему, это был случайный кадр, сделанный репортерами в толпе.

На фотографии мужчина улыбался. Тань Цяньшу увеличил изображение еще сильнее, пока на экране не осталась видна лишь пара глаз.

Без поддержки остальных черт лица глаза казались удлиненными, их разрез — хищным и острым, а лишенная улыбки маска делала взгляд ледяным.

Тань Цяньшу уставился на них долгим взглядом.

И медленно скривил уголки губ.

Тоже ледяным.

Автор пишет:

Глава 5: Контратака

На второй день госпитализации Тань Цяньшу встретился со своим вторым братом — Лу Ваньцзэ.

Биологический отец Лу Ваньцзэ, по слухам, был тем самым товарищем, с которым Тань Миндэ в свое время скитался по Ханцзяню. В голодные времена они делили одну лепешку на двоих, разламывая ее пополам. Позже Тань Миндэ поднялся на ноги, шаг за шагом развивая компанию Синъюэ. Братья, что крутились рядом, приходили и уходили, и тех, кто остался до конца, можно было пересчитать по пальцам.

Двадцать лет назад Тань Миндэ купался в лучах славы, а его окружение наслаждалось жизнью. Отец Лу Ваньцзэ скончался от болезни, оставив сиротой малолетнего ребенка и овдовевшую мать. Тань Миндэ тогда стукнул кулаком по столу и с тех пор взял на себя заботу об этой семье.

Промчалось чуть больше двух десятков лет, и Лу Ваньцзэ уже перевалило за тридцать.

Тань Цяньшу на самом деле уже не помнил, как выглядел Лу Ваньцзэ. Когда в палату вошел облаченный во все черное мужчина, Тань Цяньшу спросил:

— Лу Ваньцзэ?

Лу Ваньцзэ коротко угукнул. Его нынешняя работа была связана с борьбой против коррупции и взяточничества, и под влиянием профессии он всегда выглядел суровым, а слов тратил минимум.

На лице Тань Цяньшу промелькнула улыбка:

— Второй брат.

Лу Ваньцзэ равнодушно отозвался, а его взгляд уже принялся сканировать собеседника, словно рентген.

Голову того все еще обвивали бинты, возможно, перевязку сделали только что, так как в воздухе висел горьковатый запах лекарств. Он сорвал с изголовья кровати медицинскую бирку, сфотографировал ее для перевода: там значились многочисленные ушибы мягких тканей по всему телу, травма кожи головы и повреждение мозга.

Усевшись на стул, Лу Ваньцзэ в упор посмотрел на Тань Цяньшу:

— Говорят, ты упал в море. Что произошло?

Его тон звучал излишне строго, из-за чего казалось, будто он ведет допрос, лишенный всякого сострадания.

Тань Цяньшу ответил обтекаемо:

— Поцапался на корабле с кое-кем. Ничего страшного.

Было очевидно, что обсуждать это он не намерен. Лу Ваньцзэ хотел было что-то добавить, но, заметив рану на лбу родственника, поджал губы и в конце концов проглотил слова.

Тань Цяньшу поднялся на ноги:

— Второй брат уже поел?

Лу Ваньцзэ ответил:

— Нет.

Он летел почти пять часов, перекусив какой-то пресной авиационной едой, а по приземлении без остановки мчался в больницу и теперь чувствовал страшный голод.

Тань Цяньшу взял куртку и накинул на плечи:

— Я тоже не ел. Пойдем, пообедаем вместе.

Лу Ваньцзэ бросил быстрый взгляд на его фигуру:

— Сможешь дойти? Если нет, я попрошу принести еду в палату.

— Не нужно.

Столовая располагалась этажом ниже. Они не стали вызывать лифт и спустились по лестнице. К изыскам оба привычны не были, поэтому заказали простые блюда: овощи с куриным мясом, поверх которых горкой лежал рис, а вдобавок — вареное яйцо, сдобренное специями. Способ приготовления отдаленно напоминал индийский, но на вкус оказалось вполне сносно.

Из-за сотрясения мозга Тань Цяньшу хоть и терпел боль, но от любого приема пищи его едва заметно мутило; впрочем, голод доставлял еще больше мучений. Ел он медленнее обычного, тогда как Лу Ваньцзэ управился быстро и теперь просто ждал в стороне.

Расправившись с едой, они устроились за столиком в зале. За окном виднелся внутренний двор больницы, где туда-сюда сновали медицинские работники, а временами появлялись и местные полицейские, сбиваясь в небольшие кучки для разговоров.

Лу Ваньцзэ бросил на них пару взглядов:

— Здесь процветает беспредел среди продажных копов. Бывало время, когда они в открытую, не стесняясь, вымогали взятки, да и сейчас некоторые до сих пор не угомонятся.

Тань Цяньшу перевел на него взгляд. Меж бровей Лу Ваньцзэ залегли легкие складки. Не умея ходить вокруг да около, он по привычке рубил правду-матку:

— Я к тому, что если обращаться к местной полиции бесполезно, это еще не значит, что бесполезно обращаться к семье.

Под яркими лучами солнца их взгляды пересеклись, и в глазах Лу Ваньцзэ читалась непреклонная, торжественная справедливость.

Тань Цяньшу на мгновение замер, затем взял телефон и открыл сохраненное фото.

Мужчина на экране обладал внешностью, которую невозможно забыть — даже на снимке чувствовалась исходящая от него порода.

Брови Лу Ваньцзэ едва заметно взлетели вверх, а мышцы щек на секунду напряглись. Это было выражение человека, столкнувшегося с грозным противником. Впрочем, он тут же взял себя в руки, и маска на его лице исчезла так же быстро, как ручей, впадающий в океан, но Тань Цяньшу не упустил эту мимолетную перемену.

http://bllate.org/book/25830/3086965