Готовый перевод My Master Has a Tender Heart / Мой учитель — влюблённая ласточка: Глава 20

— Человеческие государства, которые Учитель так сильно любил, с тех пор раскололись на части. Прошло больше тысячи лет, но под тайным вмешательством Божественной расы Поднебесная с ее девятью областями так и не смогла вновь объединиться.

— Учитель хочет, чтобы те земли вернулись, Сяо Цинъу. Ради этого Учитель должен восстать против Мира Богов и сокрушить Божественную расу. Новый Мир Бессмертных — наиболее подходящий союзник, но я не полностью с ними заодно… Кое-кто среди них лишь хочет занять наше место.

Когда история подошла к концу, юноша в одеждах цвета морской волны замер.

Сян Лин снова коснулся волос Цин У:

— Что ты чувствуешь, Цин У? Или… тоже считаешь Учителя глупцом? В конце концов, простые смертные этого мира вообще ни в какой мере…

Даже малейшей связи между ними не было.

Придя в себя, Цин У в панике замахал руками и закричал:

— Нет же! История Учителя… очень важна. Ученик и правда задавался вопросом о причинах твоего предательства Мира Богов, ломал голову, но так ничего и не понял.

Его голос постепенно затих, а голова опустилась:

— Теперь ученик… наконец-то всё понял.

Всё ради того, чтобы в этом прекрасном смертном мире каждый мог жить хоть немного лучше.

Сян Лин подчеркнул:

— Раз уж маленький Цин У выслушал меня, хочешь ли сказать Учителю что-то еще? Например, Учитель тоже хотел бы послушать о твоем прошлом.

Цин У испуганно замер и невольно отступил на два шага. Но сколько бы он ни отступал сейчас, ему было не скрыться от взгляда Учителя — от этого столь пронзительного взгляда.

— Маленький Цин У пришел не из Человеческого Мира, тогда откуда же? Учитель хотел бы разобраться во всем получше, Цин У, ты можешь мне рассказать?

Сначала — въевшаяся в Дантянь и не желающая рассеиваться Мутная Ци, затем — утечка секретных сведений из Бессмертной Обители. Вдобавок ко всему — главное подозрение: само появление Цин У перед ним было крайне странным.

Шпион.

Если при любых обстоятельствах он откажется говорить…

Пожалуй, все попытки за эти полгода воззвать к чувствам и разуму и так были пустой тратой времени.

Они долго смотрели друг другу в глаза, и ни один долго не решался произнести хотя бы слово. У Цин У в душе царил полнейший хаос: он бессознательно задрожал, нахмурился и крепко стиснул зубы, изображая страдальческий вид, втайне надеясь так потянуть время, пока Учитель не сочтет его испуганным и жалким и его сердце не смягчится. Но сколько бы он ни ждвал, сидевший перед ним Учитель, казалось, вовсе не собирался выручать его первым.

Он так и не дождался.

Его мысли окончательно оцепенели, не позволяя заглянуть вглубь себя.

В сердце и в легких звучали лишь слова Внутреннего демона, зависшие на краю сознания:

— Не говори. У твоего Учителя ведь нет доказательств.

— Только подумай: если ты расскажешь, каким же отвратительным человеком ты станешь в глазах Учителя? Он отдал тебе даже Духовные Вены, а ты…

Меня выбросят.

…По-настоящему выбросят.

Спустя долгое время Цин У наконец разомкнул губы и привычно соврал:

— Ученик действительно родом не из Мира Людей, я… оставшийся в живых ученик секты, уничтоженной двести лет назад. Цель появления рядом с Учителем тоже заключалась в том, чтобы воспользоваться силой Учителя… и восстановить секту, мои мотивы не такие уж чистые.

Взгляд Сян Лина потускнел и застыл без единой ряби.

Цин У опустил ресницы, глядя на землю. Он смог выдавить из себя лишь эту сухую фразу и больше ничего не добавил.

Если Учитель ему не верит, накажет или станет допрашивать, он примет всё.

Сян Лин лишь произнес:

— …Хорошо, возвращайся.

Цин У на мгновение растерянно замер, тупо кивнул и попытался шагнуть вперед, чтобы взять Учителя за руку и пойти в сторону дома.

Их пальцы лишь скользнули друг о друга — Учитель не взял его за руку.

— Возвращайся на Пик Люцянь, — сказал Сян Лин. — В мире людей ты ничему не научишься, впредь в Человеческий Мир… Учитель тебя больше не возьмет.

Цин У покорно кивнул, соглашаясь:

— Мм.

Учитель не стал его ругать и допрашивать. Это ведь явно к лучшему.

Но он чувствовал, что между ним и Учителем что-то надломилось.

Глава 20: Безмолвие

Вернувшись на Пик Люцянь, Сян Лин погрузился в беспрецедентную суету. Почти каждый день он отправлялся в Новый Мир Бессмертных на совещания. Раз уж произошла утечка секретной информации, множество расстановок и планов требовалось переделывать заново.

И Цин У он с собой не брал.

Этого Цин У никак не ожидал. Он думал, что раз уж он вызвал неудовольствие Учителя, то тем более должен повсюду следовать за ним; совещания наверняка отнимают много сил, и он мог бы заваривать для Учителя чай и помогать по хозяйству.

Но на этот раз Учитель больше не брал его с собой, велев лишь оставаться в Бессмертной Обители и сосредоточиться на культивации.

Сначала Цин У присел на корточки в углу Бессмертной Обители, рассуждая про себя, что собрание бессмертных, должно быть, слишком важно и он еще недостоин в нем участвовать. Раз Учитель не берет его с собой, он должен, как и в мире людей, содержать в идеальном порядке их дом.

Поэтому после завершения ежедневных тренировок всё оставшееся время Цин У тратил на то, чтобы вымыть каждый уголок в домиках на пике и подрезать каждый кустик, каждый цветок и травинку. Спустя два дня он заметил, что Сян Лин, приходя и уходя с Пика Люцянь, видел все его старания, однако лишь равнодушно бросал мимолетный взгляд и ничего не говорил.

Тогда он принялся убираться еще усерднее, чтобы всё вокруг сияло безупречной чистотой. Он даже специально съездил на цветочный рынок в столице одного из смертных государств, купил изысканные пионы и сортовые маки и расставил их по обеим сторонам Пещеры Сян Лина.

Позже, ближе к вечеру, Учитель вернулся. Его белые одежды казались окутанными туманом, когда он плавно опустился на землю.

Цин У послушно вышел навстречу, на ходу подробно перечисляя успехи в сегодняшних занятиях и увлекая Сян Лина чуть в сторону от входа в пещерную обитель.

Наконец шаги Сян Лина затихли.

Он молча всматривался в эти пышные, роскошные соцветия, лепестки которых напоминали сложенные слоями разноцветные облака — яркие и пестрые.

Цин У тихонько, соблюдая крайнюю осторожность, последовал за ним. Он крепко сжал руки и поднял взгляд, надеясь увидеть в глазах Учителя хоть капельку мягкости и радости, как бывало прежде.

Смертные считали эти цветы самыми прекрасными, а раз Учитель любит мир людей… он наверняка похвалит его.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он наконец услышал голос Сян Лина:

— Цин У, в человеческом мире слишком много посторонних примесей и тяжелой энергии. Хотя это и годится для закалки Зарождающейся Души и укрепления фундамента, пользы для повышения уровня культивации в этом нет. Твоя культивация уже достигла следующего этапа, так что от вещей смертного мира впредь лучше держаться подальше.

Цин У опешил.

Сян Лин продолжил:

— Сейчас время военного напряжения, и Учителю тоже стоит реже с ними соприкасаться.

Цин У почувствовал, будто ему в грудь залили что-то тяжелое.

Он опустился на корточки, опустился на колени и с помощью духовной энергии собрал все цветы обратно в Кольцо хранения, оставив лишь голую землю. Затем ладонями разровнял почву, изо всех сил стараясь сделать так, будто этот клочок земли вовсе не трогали. Если не трогали и не заметно, в будущем можно будет притвориться, что он никогда не позорился перед Учителем.

— На горе тоже нет нужды убираться каждый день, особенно карабкаться повсюду и делать всё своими руками, — прозвучал над головой всё такой же ровный голос Учителя. — Ты уже достиг стадии Зарождающейся Души, подобные вещи можно решить одним заклинанием, не утруждай себя.

Цин У слегка вздрогнул и медленно втянул обратно свои испачканные землей руки.

— Слушаюсь, ученик понял. — Он в мгновение ока привел выражение лица в порядок, поднял голову и улыбнулся Сян Лину: — Спасибо за напоминание, Учитель. Ученик слишком глуп и сам не догадался. У Учителя в последнее время столько забот… Теперь ученик запомнил и впредь будет держаться подальше от мирских вещй, чтобы не доставлять Учителю хлопот.

Сян Лин опустил взгляд:

— Ступай отдохни, маленький Цин У.

Цин У выпрямил колени и, склонив голову, отдал должное поклонением:

— Слушаюсь… Ученик удаляется.

Цин У вовсе не собирался так легко сдаваться. Занимаясь самоанализом, он пришел к выводу, что не смог угодить Учителю лишь потому, что выбрал неверный подход и предлагал ему то, в чем Учитель в данный момент не нуждался.

Хотя раньше в подобных ситуациях Учитель принимал его знаки внимания ради самой искренности, в последнее время у него было слишком много хлопот и дел, он так уставал умственно и духовно — где уж ему сыскать душевные силы на то, чтобы утихомиривать его капризы?

Это он сам вывел Учителя из себя, а значит, должен проявить еще более искреннее отношение. Наверное… если постараться еще чуть-чуть, Учитель перестанет на него сердиться.

Цин У подумал, что, пожалуй, ему стоит специально приготовить подарок, в который вложено сердце.

Первое, что пришло на ум — сделать сладости.

Но смертные лакомства не подойдут. Цин У тут же сообразил, что можно приготовить пирожные из мира бессмертных. Он мог бы обратиться за советом к мастерам алхимии Нового Мира Бессмертных и соединить компоненты, очищающие душу и питающие духовную энергию, с техникой приготовления смертной выпечки. Тогда, отведав их, Учитель не только насладится изысканным вкусом, но и сможет снять усталость от бесконечных государственных дел.

Как раз несколько дней подряд Учитель должен был провести на заседаниях верхушки Альянса Бессмертных, так что у него оставалось достаточно времени на подготовку. Поэтому на второй и на третий день, спешно закончив заданные Учителем уроки по культивации, оставшуюся половину дня Цин У проводил в Новом Мире Бессмертных.

Вот только перед лицом напоенного духовной энергией, сияющего сокровищами и бурлящего людского рынка бессмертных Цин У снова столкнулся с трудностью.

Он понятия не имел, где искать искусных алхимиков, и не знал, какими материалами можно заменить обычные продукты для приготовления сладостей.

Побродив в растерянности и раздумьях два дня, Цин У забрел на аукцион Ваньсяньлоу. Не стесняясь, он открыто назвал свою секту и выложил огромную сумму серебра, потребовав, чтобы ему нашли алхимика и подобрали лучшие материалы. Имя Божественного Владыки Сян Лина оказалось на редкость громким: не прошло и полдня, как материалы были собраны, а алхимик второго ранга доставлен. Они договорились, что в последующие дни прямо здесь, в небесном павильоне высшего ранга №1 при аукционе, будут вместе экспериментировать над приготовлением выпечки.

Возвращаясь тем вечером на Пик Люцянь верхом на ветре, Цин У все еще чувствовал легкое головокружение.

Он был практиком стадии Зарождающейся Души, учеником Сян Лина, и это впервые в жизни он воспользовался собственным положением, чтобы добиться лести от окружающих. Раньше он жаждал стать богом, вернуть всё утраченное и возвыситься над другими людьми, но сегодня, наконец испытав каково это — быть человеком высшего круга, он вовсе не почувствовал радости.

Он лишь боялся, что его пирожные получатся невкусными и не смогут понравиться Учителю.

Вечером, когда он внимательно изучал несколько алхимических рецептов, он внезапно почувствовал тяжесть внизу живота. От Дантяня до Духовных Вен, включая кровь во всем теле и потоки духовной силы, всё вокруг на миг оцепенело.

Вслед за этим накатили жара и зной, дыхание сбилось, а по всему телу и в каждой косточке одновременно занемогло от невыносимой боли и зуда.

Приступил Внутренний демон.

— Почему именно сейчас…

Цин У попытался пробормотать это вслух, но не смог выговорить и слова. Обжигающая волна стремительно поднялась из Дантяня к кончикам пальцев, перед глазами все поплыло черными кругами, и он без сил рухнул на пол.

Уже давно приступы не были столь сильными.

За полгода в мире людей Учитель всегда находился рядом: стоило появиться малейшим признакам неладного, как Учитель тут же замечал это, спустя мгновение подхватывал его на руки, укладывал на кровать и помогал справиться с напастью. Если же приступ случался слишком внезапно и до кровати добраться не удавалось, из-за его маленького роста можно было вовремя обойтись и каменным столом во дворе; в худшем же случае, если припадок настигал во время осмотра пациентов на выезде, они просто ставили защитный барьер в каком-нибудь переулке, прислонявшись к стене — Учитель поддерживал его, а он обвивал руками шею Учителя. В любое время и при любых обстоятельствах Учитель ставил избавление его от Внутреннего демона на первое место.

Собрав остатки сил, Цин У машинально попытался сотворить заклинание, как бывало прежде, чтобы отправить весточку Сян Лину, который все еще находился в Альянсе Бессмертных. Но когда его палец коснулся лба, он на мгновение замер, а затем медленно опустил руку.

http://bllate.org/book/25831/3087117

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь