Ци Дун действительно подобрал лекарство, которое подействовало.
Те маленькие белые таблетки напоминали мягкий яд, притуплявший нервы Тао Пэйцина и насильственно подавлявший его панику и тревогу. Сон стал глубоким, и его больше не тревожили ни кошмары, ни шум морских волн.
Правда, ценой этому служила постоянная дневная вялость, а восприятие всего окружающего стало тупым и далеким. Это было покорное спокойствие, фальшивое умиротворение.
Ци Дун заходил через день, всякий раз принося с собой немного фруктов — апельсины, яблоки.
В таком монотонном месте, как открытое море, фрукты, источавшие столь свежий аромат, казались огромной редкостью.
Дополнительный витамин С полезен и для вашего настроения, и для здоровья. — Ци Дун сидел рядом, его тон оставался ровным и профессиональным, лишенным излишней эмоциональности, но в то же время не выглядящим отчужденным.
Как прошли эти дни? Лучше себя чувствуете? — спросил он.
Тао Пэйцин кивнул, не спеша очищая апельсин. Его кончики пальцев утонули в упругой кожуре, брызнув каплями мелкого, ароматного сока. Кисловатый запах поплыл по воздуху, на мгновение нейтрализуя неистребимую сырость и угнетающую атмосферу каюты.
Точно так же и лекарства ненадолго нейтрализовали его страх и волю.
Это определенно не могло продолжаться долго. Тао Пэйцин понимал это лучше кого бы то ни было. Он просто утолял жажду ядовитым питьем.
И действительно, Ци Дун предложил следующий шаг:
Медикаментозное лечение — это лишь этапное облегчение. Если вы хотите поправиться, я советую вам попробовать сеансы гипнотерапии.
Гипнотерапия.
Во время медицинской миссии на Ближнем Востоке Тао Пэйцин уже сталкивался с некоторыми базовыми методами психологического вмешательства, которые применялись для облегчения тяжелого посттравматического синдрома у солдат и мирных жителей, переживших войну.
Тогда он был тем, кто оказывал помощь, а теперь сам превратился в того, кто нуждается в лечении.
Вы можете начать с десенсибилизации, с созерцания моря, и переходить ко всему остальному постепенно. — Его предложение звучало разумно и профессионально. Систематическая десенсибилизация действительно была стандартным методом лечения фобий.
Но сердце Тао Пэйцина все равно подсознательно сжалось.
Взгляд Ци Дуна по-прежнему оставался спокойным и ободряющим.
Тао Пэйцин смотрел на Ци Дуна, будучи не в силах определить, пытается ли этот человек помочь ему самому или помогает Янь Нину приручить его.
Кислинка апельсина растекалась по языку, оставляя привкус бодрящей горчинки.
Тао Пэйцину требовалось сохранять ясность ума. Как никогда раньше.
Вызываемая лекарствами сонливость была опасна — она способна сокрушить его волю.
А гипноз означал частичную передачу ключей от собственного разума чужому человеку, особенно в подобных обстоятельствах, где риски были абсолютно непредсказуемы.
Тао Пэйцин кивнул, показывая, что обдумает его предложение, и Ци Дун не стал больше настаивать — бросив пару дежурных фраз, он удалился.
Тао Пэйцин прекрасно понимал: помочь себе он сможет только сам.
Он встал с постели, подошел к окну и медленно раздвинул занавески.
На этот раз Янь Нина постигла крупная неудача. Противник прикрывался разговорами о бизнесе, а на деле всё обернулось званим обедом у Ваньчжуаня.
Они напрямую заперли Янь Нина на этом паршивом судне, обеспечив едой и питьем на убой. На словах — переговоры, а на деле — домашний арест. Несколько верных людей из его окружения тоже были изолированы, и весточку наружу передать не было никакой возможности.
Их целью были лишь морские торговые маршруты в руках Янь Нина. Это был фундамент, на котором Янь Нин выстраивал свой легальный бизнес, прибыльная жила, на поиск которой он потратил столько лет — разве мог он отдать ее просто так?
Будь это в прежние времена, у Янь Нина нашлось бы сколько угодно свободного времени, чтобы помотать им нервы и посмотреть, кто первый не выдержит. Смоди он тогда еще и повернуть ситуацию против них, заставив горько пожалеть о содеянном. Но только не в этот раз. Ни в коем случае.
Тао Пэйцин всё еще находился в море. Янь У парень башковитый, но если переговоры здесь сорвутся и дойдет до драки, информация просочится, и тот пострадает первым. Янь Нин даже думать не смел о том, что случится, если они узнают, что Тао Пэйцин — его ахиллесова пята.
Нельзя больше тянуть. Ни на день дольше.
Но Янь Нин сейчас каждый день держался так, будто он тут хозяин жизни: ел и пил в свое удовольствие, всем видом показывая, что вовсе не спешит. Поначалу та шайка пыталась его прощупать, но, глядя на подобное поведение Янь Нина, они лишь растерялись, а на душе у них заскребли кошки.
Впрочем, сам Янь Нин переживал так, будто внутри него всё горело в огне. Заметил ли Янь У неладное на том берегу? Сумеет ли удержать ситуацию под контролем? Как там Тао Пэйцин? Выпил ли лекарство? Нормально ли питается? Не боится ли? Раз его нет рядом, некому приструнить команду — не обижают ли мальчишки на корабле гостя?
Даже связь они оборвали, лишь изредка подкидывая Янь У фальшивые новости о том, что всё в порядке, мол, неполадки со связью. Он мог лишь надеяться, что парень по имени Янь У заметит хоть какие-нибудь изъяны.
Однако в конце концов Янь Нину пришлось рассчитывать лишь на собственные силы, выбираться нужно было как можно скорее. Лром напролом идти нельзя — у противника численное превосходство, а устраивать бунт на этом судне себе дороже. Требовался хитрый расчет: найти их слабое место или посеять хаос.
Напряжение в воздухе держалось уже несколько дней.
Даже будучи запертым в этой каюте, Тао Пэйцин отчетливо это чувствовал. Шаги патрульных за дверью стали частыми и торопливыми, утратив свой прежний расслабленный ритм. Разговоры членов экипажа вполголоса вечно обрывались на полуслове, а по металлическим коридорам разливалось безмолвное беспокойство.
Что-то произошло. В этих морских водах заставить их так нервничать мог только один человек — Янь Нин.
Он слишком засиделся в этот раз со своими морскими инспекциями и деловыми переговорами. Настолько долго, что даже ежедневные усыпляющие таблетки и мягкие расспросы Ци Дуна не могли полностью заглушить смутную тревогу, поднимавшуюся в глубине души.
Эту тревогу Тао Пэйцин предпочитал расценивать как инстинктивную бдительность перед лицом выходящей из-под контроля ситуации. Когда клетка, в которую тебя заперли, начинает дрожать сама по себе, заключенный уже не может чувствовать себя в безопасности.
Когда Янь У толкнул дверь и вошел внутрь, его лицо было необычно суровым, а от привычной циничной улыбки не осталось и следа.
Тао Пэйцин как раз смотрел в иллюминатор: далекая линия слияния моря и неба была поглощена свинцовыми тучами, приобретая зловещий, давящий чернильный оттенок, а вдали грохотали гигантские волны.
Сегодня вечером я отправлю вас с корабля. — Его голос прозвучал четко и решительно, без каких-либо предисловий.
Тао Пэйцин резко обернулся, едва ли не думая, что ослышался. Отправить его с корабля? Столь неожиданный исход заставил Тао Пэйцина усомниться в собственном слухе.
Не дав Тао Пэйцину задать вопрос, Янь У быстро добавил: Ци Дун уедет вместе с вами, чтобы заботиться о вас. С этими словами он развернулся и хотел уже уходить, не давая никаких объяснений.
А как же Янь Нин? — эти три слова вырвались сами собой. Даже сам Тао Пэйцин удивился своей мгновенной инстинктивной реакции. Он спросил не почему и не куда, а где Янь Нин.
Шаги Янь У замерли. Не оборачиваясь, он глухим голосом произнес: Мой брат пропал.
Пропал.
Всего три слова, но они всколыхнули в душе Тао Пэйцина сложную, не поддающуюся описанию дрожь. Тот сильный, властный и всемогущий мужчина исчез. В море, которое он считал своей вотчиной.
Тао Пэйцин смотрел в окно. Черные валы бушующих волн казались готовыми поглотить абсолютно всё. Внутри бушевал такой гул неопределенности, что он какое-то время был не в силах разобрать, что это — злорадство, облегчение или крошечная, едва теплившаяся нотка растерянности.
Янь У ушел. Тао Пэйцин остался стоять на прежнем месте, долго не двигаясь. Эта длившаяся бог весть сколько времени неволя должна была завершиться столь внезапным и поспешным образом. Словно пьеса, в которой кульминация еще не настала, а главный герой уже покинул сцену.
Ближе к вечеру Тао Пэйцина вывели на палубу.
Его с ног до головы закутали в тяжелое черное шерстяное пальто, но оно не могло защитить от яростного морского ветра, бившего в лицо.
Корабль сильно раскачивало на вздымавшихся всё выше волнах, стоять на ногах получалось с трудом. Соленые и ледяные брызги подхватывало ветром и с силой хлестало по лицу, залепляя глаза и вызывая жгучую боль вкупе с ощущением нехватки воздуха.
Это море еще никогда не показывало свой свирепый нрав и всю мощь столь неприкрыто.
Ци Дун стоял позади Тао Пэйцина, легко похлопав его по плечу, и его голос терялся в шуме бушующей стихии: Держитесь.
Тао Пэйцин никак не ожидал такого конца.
Среди всех возможных исходов, которые он рисовал в своем воображении — будь то долгая осада, полный нервный срыв или гибель обоих вместе с врагами — никогда не было пункта о его собственном внезапном исчезновении. Ощущение было такое, будто он изо всех сил попытался нанести удар кулаком, но угодил в пустоту.
Янь У быстрыми шагами вышел из надстройки, его лицо выглядело еще более встревоженным, чем прежде. Какой-то матрос, рискуя быть сбитым ветром, спотыкаясь, подбежал к ним и завопил что есть мочи: Тайфун идет! Уйти не получится!
Тайфун.
Это тяжелое слово рухнуло на палубу, мгновенно заглушив все звуки ветра и рев прибоя.
Дверь к спасению, которая, казалось, только что приоткрылась, захлопнулась с оглушительным громом под воздействием куда более могущественной и непреодолимой природной стихии.
Лицо Янь У сделалось страшнее тучи, он резко перевел взгляд на Тао Пэйцина, и в его глазах читалось сложное, не поддающееся расшифровке выражение.
В конце концов Ци Дун оперативно увел Тао Пэйцина с опасной, сильно раскачивающейся палубы обратно в каюту.
Спина Тао Пэйцина плотно прижалась к внутренней переборке каюты, он жадно ловил ртом воздух.
Шахматная партия резко изменила ход.
А он оставался лишь пешкой, запертой на доске и не способной принимать решения самостоятельно.
Вот только тот, кто вел игру, куда-то пропал.
А на горизонте уже бушевала еще более страшная буря.
Глава 12. Переговоры
Янь Нин решил действовать сегодня вечером.
Он приметил еще за ужином: из-за тайфуна бдительность охраны действительно сильно ослабла. Патрульных стало меньше, а те, что остались, клевали носом — кто зевал, кто болтал о том о сём. Янь Нин незаметно подмигнул своему подручному, и тот, парень смышленый, сразу всё понял.
Дождавшись двух часов ночи, под заунывный вой ветра за окном, Янь Нин в одном шелковом халате, притворившись напосекунду захмелевшим, приоткрыл дверь и прислонился плечом к косяку, покачивая в руке бокал с вином. Приятель, пропустим по стаканчику?
Охранник, сладко зевнув, отмахнулся: Если наверх долодет, с меня шкуру с живого сдерут.
Янь Нин вернулся в комнату, выволок оттуда стул и уселся прямо у порога, даже не пытаясь выйти наружу, и завел с ним праздную беседу. О семье, о друзьях, об этих бесконечных, тянущихся до тошноты морских буднях — он намеренно затрагивал темы, способные найти отклик. Атмосфера быстро разрядилась, охранник разговорился и даже по-дурацки пообещал Янь Нину при случае вместе сходить на рыбалку.
Бросив взгляд на настенные часы, Янь Нин понял, что время пришло. Он невзначай указал пальцем куда-то за спину охранника: Эй, а у тебя за спиной, кажется, неплохое пойло. В тот самый миг, когда тот машинально обернулся, Янь Нин сделал молниеносный шаг вперед, и его ладонь с размаху обрушилась на затылок часового. Движение было безупречно точным: парень даже пикнуть не успел, как обмяк и рухнул на пол.
Янь Нин ловко отобрал у него увесистый пистолет — вес в руке ощущался приятно — и втащил бесчувственное тело внутрь, заперев за собой дверь. Практически одновременно с этим в соседних каютах бесшумно щелкнули замки, и оттуда один за другим выскользнули его люди. В их глазах горел острый хищный блеск, и от прежней унылой покорности пленных не осталось и следа.
http://bllate.org/book/25840/3087985
Готово:
