Янь Нин размял плечи, его суставы хрустнули. Просидев взаперти столько дней, он наконец-то мог вздохнуть свободно.
— Уходим! — стоя во главе отряда, рявкнул Янь Нин и повёл людей в сторону трапа.
Едва они приблизились к выходу, как из темноты вывалилась целая толпа людей с палками наперевес, наглухо перегородив проход. Сзади раздался ломаный русский голос:
— Господин Янь, неужели вы так просто уходите? Если люди узнают, они подумают, что мы плохо вас приняли.
Габриэль наконец показался. Он стоял в безупречном костюме, всем своим видом изображая респектабельность, но на лице застыла фальшивая улыбка.
У Янь Нина на море одна за другой происходили ЧП на судах: перевозимые грузы то бесследно исчезали, то заменялись на дешевую подделку, а в некоторых контейнерах и вовсе обнаруживали вскрытые пачки презервативов — исключительно для того, чтобы лишний раз его унизить.
Проведя расследование, он выяснил, что за этим действительно стояли европейцы.
В этом разделенном на три части мире нейтральных вод европейская «белая перчатка» и американский «красный лев» были старыми аристократическими кланами, передающими влияние из поколения в поколение и полагающимися на былые заслуги предков.
Несколько лет назад эти две группировки сцепились насмерть, грызя друг другу глотки, и тогда Янь Нин вместе с отцом с боем прорвались сквозь горы трупов, отвоевав себе транспортные территории. Теперь три силы разделили зоны влияния: те контролировали морские рудники и игорный бизнес, а Янь Нин занимался круизами и грузоперевозками, не пересекая чужих границ.
Габриэль навел о нем справки. Отец Янь Нина был человеком нестандартным: другие пираты грабили торговые суда, а вот клан Янь промышлял грабежом самих пиратов — половину забирали себе, половину возвращали владельцам, благопристойный грабеж по их собственному кодексу.
Янь Нин унаследовал отцовскую безжалостность и нажил бесчисленное множество врагов, но большинство из них, страшась его дурной славы, не смели действовать открыто.
Все эти дни Габриэль наблюдал за ним на судне: Янь Нин оказался вовсе не тупым разбойником, способным лишь убивать и грабить, он больше напоминал хищника на охоте. Он затаился, выжидая момент, впившись взглядом в добычу из густой травы и поджидая удобного случая для броска.
— Ты наконец соизволил появиться. — Янь Нин неторопливо натягивал кожаные перчатки, из-под опущенных век холодно глядя на него. — Таково твое гостеприимство — запирать меня в каморке, где ноги не вытянуть?
— Господин Янь меня не понял. Просто в последнее время на море неспокойно, мы лишь пеклись о вашей безопасности. — На лице Габриэля оставалась та же фальшивая гримаса. — Меня не было здесь несколько дней, полагаю, мои подчиненные выразились не слишком ясно.
Янь Нин холодно усмехнулся, ничего не ответив.
— Я слышал, вы недавно открыли арктический маршрут. Не могли бы вы оказать любезность и уступить эту линию?
Габриэль выражался так легкомысленно: уступить линию? Да это же был чистой воды открытый грабеж!
Традиционный маршрут для нефти из Мурманска требовал уйму времени и сил, влетя в копеечку. А он, Янь Нин, самоускочивший главарь пиратов, умудрился проложить короткий путь через полярные широты, вдвое сократив и время, и затраты. Этот лакомый кусочек желал заполучить каждый.
Они специально организовали взлом флотилии Янь Нина, рассчитывая использовать это как козырь, как отправную точку для переговоров.
За ними стояли многовековые традиции, переплетенные сети влияния и подлинно знатные семьи. Они ценили правила, потому что все правила принадлежали им одним, а закон у них был только один — служить их интересам. Они воображали, что, используя созданную тяжелым трудом транспортную компанию Янь Нина в качестве рычага давления, заставят его взвесить все за и против и сесть за стол цивилизованных переговоров.
Они даже предполагали, что Янь Нин разозлится, станет торговаться, но в конце концов пойдет на уступки. В конце концов, его маленькая конторка не выдержала бы их непрекращающегося давления. Они ждали, когда Янь Нин трезво оценит реальность и вернется в открытое море рядовым разбойником.
— Вы, европейцы, все дела делаете, только целясь в людей из стволов?
Габриэль явно растерялся. Он поднял руку, прикрывая дуло пистолета своего подручного, но фальшивая улыбка не сошла с его лица:
— Пистолет можно опустить в любой момент, все зависит от того, пожелает ли господин Янь тоже пойти на уступки.
— Я могу подумать, но точно не сегодня. — Бросив эти слова, Янь Нин двинулся вперед, собираясь пробиваться силой.
Стоявшие перед ними люди мгновенно сомкнули ряды, нацелив на них дубинки. Напряжение достигло предела: Янь Нин поднял руку, и его братья замерли в ожидании приказа.
И тут, в самый критический момент, в хвосте судна поднялся шум:
— Брат!
Это был голос Янь У.
Янь У вместе с ватагой бойцов ворвался туда свирепым ураганом, размахивая палками и прорубая кровавый путь. Воспользовавшись тем, что Габриэль отвлекся и обернулся, Янь Нин стремительно бросился вперед, одной рукой заломил ему шею, а другой выхчавил пистолет, уперев дуло прямо в висок.
Инициатива мгновенно перешла из рук в руки.
— Господин Янь, ведение бизнеса отличается от пиратского ремесла, тут ценят мирный исход.
— Видимо, из-за сильного ветра ты не расслышал, что я сказал. — Янь Нин прижался губами к его уху, чеканя каждое слово и слегка надавливая дулом пистолета: — Я... сказал... что... еще... подумаю!
Габриэль поднял руки:
— Хорошо, я расслышал.
Он знаком велел подчиненным расступиться. Держа его на мушке, Янь Нин шаг за шагом отступал к борту. Дождь и ветер хлестали по лицу, видимость сильно упала. Янь У и остальные следовали по пятам, настороженно глядя на расступающихся, но не сводящих с них хищных глаз противников.
Янь Нин вовсе не собирался рвать отношения окончательно. Пирог на море и так невелик, перегнешь палку сегодня — потом не оберешься хлопот. Лучше остановиться, когда вовремя берешь верх, но терять лицо нельзя.
Добравшись до трапа, Янь Нин издалека заметил сопровождающий быстроходный катер — это были его люди. На душе немного отлегло.
В тот самый миг, когда они приблизились к самому краю борта, готовясь перебраться на катер подкрепления, судно содрогнулось от удара гигантской волны, взбудораженной небывалым тайфуном. Палуба резко заходила ходуном, и устоять на ногах не мог никто.
Удерживая равновесие, Янь Нин рефлекторно ослабил руку, охватывавшую горло Габриэля. Тот ухватился за шанс: резко ударил Янь Нина локтем в ребра и одновременно присел, силой выкручиваясь из захвата.
Янь Нин глухо застонал от боли, хватка ослабла. Палуба из-за заливавшей воды и сильного крена стала скользкой как каток. Габриэль едва не сорвался за борт, и Янь Нин машинально поймал теряющего равновесие противника, но тот воспользовался моментом и изо всех сил толкнул Янь Нина. Под этим внезапным двойным ударом Янь Нин потерял равновесие и рухнул назад.
— Брат! — испуганный крик Янь У почти целиком потонул в вое бури.
Мир вокруг перевернулся, спина Янь Нина с размаху ударилась о ледяной леерный тросс, и от удара его перебросило через ограждение прямо в черноту бушующей пучины.
Ледяная вода мгновенно поглотила его, мощное течение потащило на глубину.
Соленая вода залила рот и нос, в ушах стоял сплошной рев. Он отчаянно забился, пытаясь выплыть, но тяжелая одежда и сапоги тянули вниз, ледяной студень стремительно вытягивал тепло из тела, конечности деревенели. Волны, словно гигантская лапа, безжалостно вколачивали его обратно.
Янь Нина изо всех сил греб вперед, но в такую бурю умение плавать уже не имело особого значения.
В тот самый момент, когда силы оставили его и он стал погружаться, чья-то крепкая рука вцепилась ему в запястье. Это усилие буквально выдернуло его из пасти Бездны.
Янь Нин с трудом разлепил глаза, разъеденные морской солью. Сквозь пелену он разглядел лицо, о котором тосковал все эти дни — Тао Пэйцин.
Тао Пэйцин тоже прозяб до синевы, губы его посинели, пряди волос липли к щекам, но он сжав зубы, а второй рукой мертвой хваткой вцепился в висевший неизвестно откуда канат.
Инстинкт выживания заставил Янь Нина в свою очередь вцепиться в руку Тао Пэйцина.
Какого чёрта он здесь забыл?! Как он вообще его отыскал? Да еще и спустился по канату! В такие-то волны от тайфуна, он что, жить надоело?
Бесчисленные вопросы пронеслись в голове Янь Нина.
Тао Пэйцин из последних сил пытался подтянуть Янь Нина к канату. Но вес двух взрослых мужчин в сочетании с бешеными рывками волн делал положение критическим. Канат ходил ходуном, рука Тао Пэйцина дрожала от чудовищной нагрузки, а суставы пальцев побелели от напряжения.
На судне Янь У и остальные уже пришли в себя: сдерживая огнем людей Габриэля, пытавшихся подобраться ближе, они бросились к борту, швыряя вниз спасательные круги и концы.
— Держись за меня! — крикнул Тао Пэйцин Янь Нину. Его голос звучал слабо в грохоте бури, то ли подбадривая Янь Нина, то ли придавая сил ему самому.
Однако Янь Нин с трудом вытащил одну руку, поправил воротник пальто Тао Пэйцина, коснулся его щеки и успокоил:
— Испугался?
Янь Нин оглянулся на еще не подоспевших людей — он стремительно терял тепло.
— Не отпускай руку. — Тао Пэйцин отчетливо почувствовал, что хватка Янь Нина слабеет, и ему пришлось вцепиться еще крепче.
Буря не унималась, изредка грохотали одиночные выстрелы.
Между их переплетенными ладонями тончайшая ледяная корка на грани жизни и смерти вдруг треснула, давая трещину.
Подоспели Янь У с бойцами.
Пока Янь У суетился, вытаскивая Янь Нина, тот настоял, чтобы сперва подняли на палубу Тао Пэйцина, и лишь потом с трудом втащили его самого. Он рухнул на мокрую, холодную палубу, заходясь в жутком кашле и выплевывая захлестнувшую его соленую воду.
Тао Пэйцин обессиленно прислонился рядом, насквозь промокший, непрерывно дрожащий, с лицом белее бумаги.
Янь Нин скосил на него глаза, собираясь что-то сказать, но изо рта не вылетело ни звука. Он просто смотрел на сидящего рядом Тао Пэйцина.
Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, Янь Нин протянул руку и сжал его холодную, дрожащую ладонь.
Тао Пэйцин замер и перевел взгляд на Янь Нина. Во взгляде его смешалось слишком многое: еще не прошедший ужас, легкое замешательство, но отталкивать он его не стал.
Возможно, потому что оба они только что карабкались с того света и отчаянно нуждались в простом физическом касании, чтобы удостовериться — они живы. А может, потому что в только что завершившемся перетягивании каната со смертью они на мгновение превратились в единое «мы».
— Ну ты даешь, брат, прям романтика. А я-то думал, вы тут сцену из Титаника разыгрываете, — пошутил Янь У, и атмосфера на палубе мгновенно стала чуть легче.
Вернувшись в комнату, Тао Пэйцин обнаружил, что действие лекарства не вызвало ожидаемого забытья — напротив, в темноте сознание оставалось поразительно ясным.
Стоя спиной к двери, Тао Пэйцин услышал, как вошел Янь Нин. Шаги были легкими. Матрас прогнулся, теплое тело прижалось сзади, руки обвились вокруг, заключая в крепкие объятия. Обнимал он отчаянно сильно, словно боясь, что стоит ослабить хватку — и тот исчезнет.
Янь Нин знал, что он не спит.
Все эти дни, пока Янь Нин крутился наверху, в его голове, помимо расчетов, крутился лишь Тао Пэйцин. Он боялся, что тот испугается, что будет сидеть один на этом паршивом корыте и накручивать себя, а еще боялся вернуться и обнаружить, что Тао Пэйцин уже ушел.
http://bllate.org/book/25840/3087986
Готово:
