Готовый перевод The Hundred Whispers Play / Сотня судеб: Тени над Сюаньчэнем: Глава 15

Янь Чжиань проследил за его взглядом: на гигантских деревьях у дороги рядами висели человеческие головы и безудержно хохотали. Ветер проносился над верхушками, раскачивая эти головы из стороны в сторону, пока наконец одна из них не сорвалась и не покатилась вниз.

Добкатившись до ног Янь Чжианя и остальных, она снова превратилась в обычный плод. Янь Чжиань произнес:

— Это иллюзия. Мы зашли слишком далеко, наш разум тоже поддался влиянию.

Спутники с мрачными лицами смотрели на горную тропу впереди. Из тупика в конце дороги неверной походкой вышел человек с охапкой хвороста за спиной. Завидев Янь Чжианя и остальных, он с воплем бросился к ним.

Дровосек, глаза которого наполнились слезами, наконец-то встретил живых людей:

— Братья, вы тоже застряли в горах? Я поднялся наружу за дровами, заблудился здесь и никак не могу найти дорогу обратно.

Янь Чжиань и Нин Чанли переглянулись и с улыбкой посмотрели на дровосека:

— Правда?

Янь Чжиань взмахнул ногой и отбросил дровосека ударом ноги так, что тот отлетел назад. Уголки рта мужчины обагрились кровью, а к его горлу уже был приставлен меч. Дровосек указал на Янь Чжианя пальцем:

— Я всего лишь заблудился и хотел пойти с вами попути, за что же вы чините такую расправу?

Если вы грабители, у меня тут осталось немного медных монет, я отдам их вам все, только пощадите меня.

Дровосек швырнул деньги на землю и, упав на колени, начал молить о пощаде. Чжао Цзиньянь выглянул из-за пазухи Янь Чжианя:

— Чжиань, человек просто дорогу спросил, зачем ты его бьешь?

Янь Чжиань запихнул Чжао Цзиньяня обратно за пазуху:

— Замолчи.

Нин Чанли подхватил дровосека за воротник сзади, покрутил в воздухе несколько раз и забросил на двадцать метров вперед.

Растянувшись на земле, дровосек исторгал полные рты крови. Кое-как поднявшись, он хромая пополз вверх по склону и завопил:

— Убивают! На помощь!

Янь Чжиань вытащил меч и уже хотел броситься вперед, чтобы проучить дровосека, но Янь Цзяньюань удержал его за рукав. Янь Цзяньюаню ничего не оставалось, как остаться на месте, а Чжао Цзиньянь тут же закричал:

— Цзянь Юань, ты-то куда лезешь?

Янь Цзяньюань злобно зыркнул на Чжао Цзиньяня:

— Ты видел хоть одного обычного человека, которого отбросили так далеко, а он даже не потерял сознание и орет во всю глотку?

Даос Сюньмэй кивнул:

— Этот малый и впрямь весьма странный.

Они бросились в погоню за дровосеком. Янь Чжиань наступил на волочащуюся ногу мужчины, приставив острие меча к его шее. Дровосек со слезами взмолился:

— Большой брат, умоляю, пощади меня, у меня действительно больше нет денег!

Янь Чжиань холодно посмотрел на него:

— Хватит притворяться, это уже не смешно.

Заливаясь слезами, дровосек запричитал:

— О чем ты говоришь, братец? Притворяться в чем?

Видя, что тот не успокоится, пока не увидит гроб, Янь Чжиань сказал:

— Ты утверждаешь, что поднялся в горы за хворостом, но эта местность безлюдна. С чего бы кому-то вздумать рубить здесь дрова?

Дровосек закивал, пытаясь оправдаться:

— Я случайно заббрел в эти горы, а раз уж пришел, то, глядя на здешние густые заросли, подумал нарубить немного хвороста. Но в итоге потерял дорогу и не смог выбраться. Старший брат, укажи мне путь, я сейчас же спущусь с гор домой.

Янь Чжиань с усмешкой кивнул:

— Случайно забрёл? Ты что, слепой? У подножия столько человеческих костей, любой обычный человек со страху душу вытрясет, кто же посмеет лезть в горы?

Дровосек безудержно расхохотался, цокнул языком и покачал головой. Клубы белого дыма заволокли пространство, и дровосек явил свою истинную сущность, обернувшись смазливым буддийским монахом.

Янь Чжиань, который только что наступил дровосеку на ногу, опустил взгляд и обнаружил, что прижимает к земле лишь полу монашеской рясы:

— Благодетель, вы наступили на мои одежды.

Монах-демон взмахнул рукой, нацелив удар на Янь Чжианя. Тот отпрянул в сторону, уклоняясь от атаки, и вскинул меч, чтобы отразить натиск нечисти.

В тот самый миг, когда клинок соприкоснулся с рукой монаха, он рассыпался в мелкую пыль.

Янь Чжиань в ужасе уставился на обломок меча, но раздумывать было некогда, и он отбросил его в сторону.

Кармическое Пламя Девяти Лотосов хлынуло по его рукам, пять лепестков пламени распустились за спиной Янь Чжианя. Огонь пожрал демона-монаха, но тот лишь легко улыбался, продолжая обрушивать на Янь Чжианя удары ладоней.

Кармический Огонь словно не причинял монаху ни малейшего вреда. Купаясь в языках пламени, он казался озарённым лучезарным буддийским светом.

Все в шоке подумали: что же это за монстр вличьий монах, если он даже Кармического Огня не боится?

Фигура Нин Чанли стремительно рухнула с небес. Его сабля нанесла опережающий удар по голове монаха, высекши сноп искр.

Клинок не смог даже рассечь его плоть. Янь Цзяньюань собрал Кармическое Пламя Девяти Лотосов на своем клинке и атаковал демона со спины.

Даос Сюньмэй сложил пальцы в заклятие, швырнул талисман и тут же бросился на монха с мечом. Все нападали с разных сторон одновременно, но монах остался абсолютно невредим. Янь Чжиань завопил во всю мочь:

— Этот монах уже закалил тело до состояния несокрушимости Ваджры!

Монах-демон рассмеялся:

— Как весело! Раз уж пожаловали, давайте поиграем со мной!

Он широко раскинул руки, и демоническая энергия хлынула во все стороны. Никто из присутствующих не смог справиться с нахлынувшим сном, и все они рухнули на землю один за другим.

В самый последний момент перед потерей сознания Янь Чжиань сорвал с шеи монаха четки, состоявшие из нанизанных человеческих глаз.

Нин Чанли уже с трудом удерживал саблю в руках, но все же нанес монаху еще один удар, после чего рухнул без чувств.

Чжао Цзиньянь от страха дрожал за пазухой Янь Чжианя. Монах-демон схватил его за шкирку:

— Учитель, умоляю, пощади меня, отпусти.

— Ты тоже.

Чжао Цзиньянь отчаянно забился и выругался:

— Ах ты лысый пес...

Монах швырнул Чжао Цзиньяня обратно в объятия Янь Чжианя и затянул зловещую загадочную мантру, возвращаясь к храму на вершине горы.

Ранним утром не смолкало непрекращающееся стрекотание цикад и кузнечиков. Янь Чжиань шевельнул ушами и открыл глаза: перед ним зеленела сочная трава, а налетевший порыв ветра заставлял ее колыхаться.

Закрыв глаза, Янь Чжиань ощутил дуновение ветра. Он сделал шаг вперед, но замер на месте: вместо ног под ним оказались пушистые лапы. Он поднял другую руку, застыв в недоумении на долгое мгновение — ощущения были какими-то чуждыми, хотя он никак не мог понять, в чем именно дело.

Кто он? Почему он здесь?

Ступая по траве, он прошел пару шагов, а затем пустился вскачь. Добравшись до речного берега, он увидел в зеркальной глади воды отражение лисицы. Янь Чжиань вытянул лапу, зачерпнул речной воды и умыл морду.

В голове внезапно всплыло: сейчас он находится на Стадии Принятия Оболочки и ему нужно попросить кого-нибудь о даровании человеческого облика, чтобы успешно обрести человеческое тело. Цю-цю-цю — повернув голову на щебетание птиц, Янь Чжиань огляделся по сторонам: откуда здесь взяться людям?

Бум... Над горными кручами разнесся глухой гул храмового колокола. Янь Чжиань дернул ушами: точно, в храме же есть люди!

Весело завиляв хвостом, Янь Чжиань вихрем помчался к горному храму. Проскользнув внутрь, он увидел целую толпу монахов, стоявших на коленях на циновках перед бубнами-муюй и читавших сутры.

Янь Чжиань забрался под стол, выжидая, у кого бы попросить дарования. Окинув взглядом собравшихся, он сразу выделил глазами одного монаха: у того была очень белая кожа, персиковые глаза и светлые янтарные зрачки, сиявшие так ярко, словно все звезды небесные упали в них.

Какая прекрасная пара глаз! Если бы их можно было съесть... Янь Чжиань тряхнул головой, отгоняя прочь безумные мысли.

Монах слегка нахмурил соболиные брови и бросил косой взгляд под стол, где прятался Янь Чжиань. От этого взгляда лис испуганно вздрогнул. Нин Чанли подошел к столу и вытащил Янь Чжианя за шкирку. Тот повис в воздухе всеми четырьмя лапами, чувствуя, как лицо — то есть морду — обжигает стыд: хоть сквозь землю провались.

Нин Чанли вынес лиса за пределы главного зала. Вырвавшись из его хватки приземлившийся Янь Чжиань тут же отвесил монаху пинок: какой же этот монах отвратительный!

Янь Чжиань стремглав унесся прочь и забился под дерево. Тем временем монахи закончили чтение сутр, вышли из главного зала и принялись за уборку храмовой территории и полевые работы.

Нин Чанли подметал опавшую листву перед входом. Янь Чжиань шевельнул ушами, вытянул мордочку и, убедившись, что вокруг никого нет, подкрался к Нин Чанли:

— Монах... Скажи, похож я на человека?

От страха по спине Нин Чанли побежал холодный пот, а сердце заколотилось как безумное. Глубоко вздохнув, он попытался унять шок и решил прикинуться глухим — мол, ничего не слышу.

Он продолжил мести опавшую листву. Полагая, что монах просто не расслышал, Янь Чжиань повторил свой вопрос еще громче, но вновь не дождался ответа.

Нин Чанли подумал про себя: В легендах говорится, что горные духи и демоны приходят к людям просить о даровании человеческого облика. Если ответить, что похож, они смогут превратиться в людей, но если эта лисица обратится в человека и начнет вредить людям, не станет ли это великим грехом? Лучше просто не обращать внимания.

Монах, эй, монах! — Янь Чжиань запрыгал перед глазами Нин Чанли. — Неужели глухой? — он покачал головой.

У ворот храма поднялся шум. Прислушавшись, Янь Чжиань побежал на звуки: окровавленный человек втащил себя в храм и рухнул без чувств у самых дверей. Монахи бросились поднимать бедняку.

Настоятель сложил руки на груди:

— Амитабха. Мо Чэнь, сходи в аптекарскую за лекарствами.

Нин Чанли сложил ладони и опустил метлу:

— Слушаюсь, настоятель.

Янь Чжиань оглянулся на настоятеля, затем перевел взгляд на Нин Чанли: нет, тот не глухой, он проигнорировал его специально! Разъяренный Янь Чжиань принялся кататься по земле, вмиг засыпая только что подметенную дорожку новой листвой.

Подпрыгнув на месте и окинув взглядом хаос из опавших листьев, Янь Чжиань с довольным видом задрал нос и семенил в аптекарскую лавку — поглазеть на раненого.

Высунув нос из-за двери, он наблюдал, как Нин Чанли разрезает одежду пострадавшего: на груди того красовался глубокий порез от клинка. Нин Чанли взял прокаленную серебряную иглу и принялся накладывать швы на рану.

Затем он нанес целебные травы, напоил больного отваром, утер пот со лба и произнес:

— Настоятель, жизни этого благодетеля больше ничто не угрожает, скоро он придет в себя.

Настоятель кивнул. Янь Чжиань проводил взглядом уходящего Нин Чанли и не смог сдержать торжествующего смешка: стоило ему представить, как Нин Чанли вернется и увидит весь этот бардак из листьев, как на душе становилось радостно.

Глава 15

Янь Цзяньюань кивнул, сложил ладони и поблагодарил Нин Чанли:

— Благодарю вас за спасение, наставник.

Приняв лекарство, он осушил пиалу до дна и спросил:

— Позвольте узнать ваше имя, наставник?

Нин Чанли поклонился с улыбкой:

— Мирское имя этого бедного монаха — Мо Чэнь.

— Наставник Мо Чэнь, я бы хотел увидеться с настоятелем.

Нин Чанли проводил Янь Цзяньюаня до кельи настоятеля. Тот сидел, скрестив ноги в медитации, и, услышав шаги, медленно открыл глаза. Янь Цзяньюань опустился на колени перед настоятелем, склонив голову.

Настоятель поспешно поднял его:

— Благодетель...

Янь Цзяньюань произнес:

— Настоятель, я хочу уйти в монахи.

Настоятель сложил руки ладонями вместе и пробормотал:

— Амитабха. Благодетель, ваши мирские узы еще не оборваны, а грехи и карма убийств слишком тяжелы.

Янь Чжиань поднял голову и ошеломленно посмотрел на настоятеля:

— Не стану скрывать от вашей проницательности: я — целитель, спасавший человеческие жизни, но мои родные в одну ночь пали жертвами горных разбойников, и лишь мать ценой собственной жизни вырвала меня из лап смерти, даровав шанс на выживание.

Как можно не отомстить за такую кровавую месть? Я убил разбойников, чтобы восстановить справедливость, разве это не круговорот причин и следствий? Разве не говорят, что стоит лишь отложить меч — и сразу обретешь просветление Будды?

Настоятель закрыл глаза и принялся читать молитву:

— Амитабха. Желание благодетеля искупить вину — поистине благой поступок. Будда изрекал, что спасает все живые существа, но все живые существа страдают. Что ж, раз благодетель вознамерился принять постриг, все прошлые дела обратятся в ничто.

http://bllate.org/book/25842/3088138