Поначалу Вэнь Сяомянь планировал жить именно так: крутиться в кругу мажоров и целыми днями вести праздный, роскошный образ жизни. Во втором полугоде восьмого класса родители со скрипом перевели его в Дунюйскую среднюю школу номер один, где царили строгие порядки, чтобы сделать из него обычного ученика и выбить из него всю барскую дурь.
Отец Вэнь Сяомяня вспоминал:
— В те годы ты изрядно портил нервы учителям в школе.
— А ты не забывай добавлять, что благодаря мне школа стала процветать.
В первый день после перевода Вэнь Сяомянь заявился с волосами, покрашенными в цвет седого пепла, без школьной формы и с самым наглым видом.
Но стоило ему только появиться, как семья Вэнь пожертвовала школе целое здание, а отправка книг и денежных переводов стали обычным делом. За пять лет всё, начиная с крупного спортивного оборудования и заканчивая метками и тряпками для пыли, сменилось по несколько щедрых раз.
С таким щедрым спонсором директор светился от счастья. Хотя Вэнь Сяомянь творил всякую дичь, он отличался на редкость хорошим характером, щедростью и не пытался задирать одноклассников, пользуясь своим богатством и влиянием. Не прошло и двух недель, как он уже вовсю общался со всеми на равных.
Конечно, не обходилось и без исключений. Все пять лет оставался один человек, который ненавидел его от макушки до пят, буквально в каждом слове и каждой строчке.
— Помню, в то время ваш староста держал тебя в ежовых рукавицах. Как его звали-то? — спросил отец Вэнь Сяомяня, повернувшись и глядя на прикрепленный к изголовью кровати список успеваемости класса.
Поводив глазами вверх-вниз и не найдя нужного имени, он услышал, как Вэнь Сяомянь подпер подбородок рукой:
— Первый.
Отец перевел взгляд выше:
— Янь Жуйсин?
Вэнь Сяомянь равнодушно хмыкнул.
— Ваши имена так гармонично смотрятся вместе.
— Твой сын еще жив, папа, так что избавься от замашек владыки подземного царства, ладно?
Услышь Янь Жуйсин такие слова, он бы вытащил скальпель и гнался за ним и его отцом вокруг школьного стадиона школы номер один все тридцать восемь кругов, а после тридцати восьми ударов нанес бы еще шесть — для красивого и счастливого числа.
Отец Вэнь Сяомяня внимательно изучил табель успеваемости Янь Жуйсина за второе полугодие восьмого класса.
Математика — 100, китайский язык — 94, английский язык — 99, физика — 100, биология — 100, обществознание — 98, история — 96, география — 99.
Первое место в классе, первое место в параллели.
Отец перелистнул несколько страниц и наконец отыскал в самой последней строчке оценки сына.
Математика — 1, китайский язык — 1, английский язык — 1, физика — 1, биология — 1, обществознание — 1, история — 1, география — 1.
Эти нарочито абсурдные оценки могли послужить утешением разве что для перфекциониста, но никакого удовольствия не приносили.
— Ты снова сдал чистый лист? — вполне резонно заподозрил отец, что единицы выставил учитель исключительно из жалости, чтобы сын не остался без фамилии в бланке.
— Нет, я заполнил каждое слово.
Отец скривился:
— Даже если бы ты наугад черкал с закрытыми глазами, баллы были бы выше.
Вэнь Сяомянь даже гордился собой:
— Получить первое место — такая скука. Вот ответить на каждый вопрос и наскрести ровно столько баллов — это и есть истинное мастерство.
Отец протянул руку и потрогал его лоб:
— Неужели твоя невринома слухового нерва дала осложнение? Ты что, с детских лет умом тронулся?
Вэнь Сяомянь смахнул отцовскую руку:
— Назло Янь Жуйсину.
— С чего бы тебе вдруг вредничать и злить старосту?
— Он злился, а мне было весело.
— Ты вообще бываешь серьезным?
— Мне тогда исполнилось всего четырнадцать, если не мне, то кому же еще быть несерьезным.
В тот период в школе выбирали лучший класс, и итоговые оценки напрямую влияли на результат. Янь Жуйсин, будучи старостой, обладал колоссальным чувством ответственности и гордости за коллектив, поэтому после уроков он добровольно задерживал всех на дополнительные занятия, заставлял учить слова для диктантов и зубрить формулы с теоремами.
Ради общего блага Вэнь Сяомяню тоже приходилось оставаться после уроков. Накопив за два месяца злость, которую некуда было деть, он специально написал все работы на единицу. И наконец оправдал «ожидания», лишив класс звания лучшего.
Отец никак не мог взять в толк и понять, почему его сын, обладавший в те годы абсолютно нормальным умом, здоровый и не обремененный проблемами, мог питать к кому-то столь сильную неприязнь.
Поразмыслив пару минут, отец внезапно просиял, словно его осенило:
— О, я понял! Ты был тайно влюблен в старосту!
У Вэнь Сяомяня вспыхнула искра гнева в голове, и не будь это его родным отцом, он бы непременно достал скальпель:
— Пап, сходи-ка завтра тоже проверить мозги.
— Жизнь коротка, дай волю своим истинным порывам, не ущемляй себя, — отец похлопал его по плечу. — Ты же знаешь, твоей маме этот парень очень нравился, если вы сойдетесь, она не станет возражать.
Вэнь Сяомянь едва не рассмеялся:
— С чего это маме он вдруг нравился?
За все годы учебы в средней школе, даже на родительские собрания, Вэнь Сяомянь отправлял то водителя, то няню, то отцовского помощника, то охранника на проходной, но только не собственных маму с папой.
— Он звонил мне и твоей маме.
— С чего бы ему знать ваши телефонн...
Черт, школьная система связи с родителями.
— Зачем он звонил?
— А зачем еще? Пожаловаться на твое безобразное поведение в школе. Он позвонил всего раз, видя, что я занят, и довольно долго проболтал с твоей мамой.
У юного Янь Жуйсина был чистый, звонкий голос, говорил он вежливо и учтиво, и этот первый разговор произвел на маму Вэнь Сяомяня неизгладимое впечатление.
— Почему вы мне не сказали? — поинтересовался Вэнь Сяомянь.
— Все равно бы не послушал, — ответил отец.
Вэнь Сяомянь смолчал.
Поняв, что обращаться к родителям бесполезно, Янь Жуйсин перестал докучать звонками, о чем мать Вэнь Сяомяня еще долго искренне сожалела.
Вэнь Сяомянь выдавил из себя кислую улыбку:
— Вы бы лучше усыновили его официально, пусть он вам в старости стакан воды подает.
— Ах ты паршивец, вы же даже в разных классах были, а ты всё норовил досадить бедному старосте.
— Я не собирался ему досаждать, это он преследовал меня, как привидение.
Ради школьной дисциплины и порядка в классе Янь Жуйсин донимал его целых пять лет, привязавшись крепче любого пластыря с целебными травами. В те годы Вэнь Сяомяню всерьез казалось, что в прошлой жизни он был рабом этого парня или задолжал ему в позапрошлой жизни восемь миллионов, которые так и не вернул.
Отец с сыном поболтали еще немного, после чего отец поднялся и пожелал сыну спокойной ночи:
— Ложись пораньше, не забудь выпить лекарство.
Проводив отца взглядом, Вэнь Сяомянь окинул глазами горы западных и китайских медикаментов, выписанных различными врачами, и его взгляд задержался на маленькой коробочке у изголовья кровати. Хотелось отрицать очевидное, но приходилось признать: Янь Жуйсин понимал его лучше всех.
Горы горьких микстур и горсти таблеток вызывали в нем лишь яростный протест, и в итоге он не принимал ни единой штучки.
Янь Жуйсин же привез лишь одну коробочку, которую полагалось пить перед сном — она гарантировала крепкий ночной сон.
Вскрыв упаковку, Вэнь Сяомянь покрутил в пальцах пустой блистер и поднял голову на стену, где висел табель.
Эту бумагу требовалось повесить в изголовье после проигранного Янь Жуйсину пари. После окончания школы Вэнь Сяомянь нечасто бывал в старом семейном особняке, и табель так и остался висеть на прежнем месте.
Вэнь Сяомянь сорвал закрутившийся от времени лист с рейтингом, скатал его в комок и швырнул в корзину для мусора.
Лекарства закончились, и эту ночь ему было суждено провести без сна, ощущая, как по всему телу нарастает волна раздражения. Вэнь Сяомянь разблокировал телефон и написал в их общий чат на троих: «Вылазьте пить, жду на старом месте».
Старым местом являлся тихий бар, принадлежащий корпорации семьи Вэнь, а двумя другими участниками чата были друзья Вэнь Сяомяня — Чэнь Цзиньчжоу и Бянь Ду. Все трое учились в одном университете, но на разных факультетах.
Чэнь Цзиньчжоу когда-то вместе с Вэнь Сяомянем учился в США, а в прошлом месяце вернулся на родину и основал технологическую компанию. Бянь Ду открыл юридическую контору и успел завоевать неплохую репутацию среди элитных адвокатских бюро.
Вэнь Сяомянь приехал раньше всех, занял уютный полукруглый диванчик, но сделать и глотка не успел — кто-то бесцеремонно выхватил у него бокал.
Прямо перед ним стоял человек, которого он меньше всего ожидал здесь увидеть.
Видеть это лицо сейчас означало лишь прибавить себе лишних хлопот, поэтому Вэнь Сяомянь заказал новый бокал:
— Прошу прощения, я занят.
— Они не придут, — напрямую заявил Янь Жуйсин. — Я звонил твоим друзьям, и они предупредили: если ты снова позовешь их пить, связаться со мной.
— Если тебе совсем нечем заняться, пей побольше горячей воды, а не выискивай телефоны моих друзей.
— Их номера ты оставил мне сам.
В студенческие годы Вэнь Сяомянь, напившись, донимал Янь Жуйсина, и когда его собственный номер занесли в черный список, он стал названивать с телефонов Бянь Ду и Чэнь Цзиньчжоу.
— Ладно, признаю, я идиот, доволен?
— Хоть капля самокритики. Продолжай в том же духе.
Вэнь Сяомянь помрачнел:
— Разве я не пытался отомстить тебе за те годы издевательств? Теперь я отыгрался, а ты добился своего. Нельзя ли оставить друг другу немного пространства и больше никогда не пересекаться до конца дней?
Янь Жуйсин пропустил его слова мимо ушей и продолжил о своем:
— Если бы ты вовремя принимал лекарства, упаковка уже закончилась бы.
Он достал из кармана две новые коробочки и подвинул их к нему:
— Попробуй вот эти.
— Чего ты добиваешься?
— Лечу тебя.
— А я просил меня лечить?
Янь Жуйсин протянул ему плотный конверт, в котором находились его медицинская карта, план операции, а также подробный разбор всевозможных ситуаций во время и после вмешательства и алгоритмы действий:
— Я считаю себя способным справиться с этой операцией. Позволь мне попробовать.
— С чего бы мне тебе верить?
Янь Жуйсин достал еще одну карту болезни и честно признался:
— Мне самому осталось недолго, но забирать тебя с собой на тот свет я не собираюсь.
http://bllate.org/book/25846/3088551
Готово:
