Не дожидаясь, пока Су Нин попытается его спасти, Сяо Цзиньюй уже поднял ту картину.
Сяо Цзиньюй с первого же взгляда узнал в изображенном человека — себя.
Навыки рисования у Су Нина были посредственными, но вещи, нарисованные подсознанием, напротив, куда легче схватывали характерные черты: например, на переносице Сяо Цзиньюя красовалась крошечная родинка, которую можно было разглядеть лишь с самого близкого расстояния, и у человека на рисунке имелась точно такая же родинка.
Сяо Цзиньюй уже успел подумать о том, как Су Нин, глядя на него, всякий раз мысленно вырисовывал взглядом его лицо.
Штрихов в районе бровей и глаз было немало: легко вообразить, с какой сосредоточенностью и нежностью художник выводил черты лица того, кто был на холсте.
Сяо Цзиньюй вдруг почувствовал, будто в его груди горит огонь.
Этот огонек походил на первобытный костер — ни большой, ни маленький, очень жаркий, а в воздухе то тут, то там парили и с треском рассыпались тусклые искры.
Су Нин окликнул его:
— Сяо Цзиньюй!
Су Нин подошел ближе, собираясь забрать картину из его рук.
Сяо Цзиньюй непринужденно отклонил холст в свою сторону, повернулся к Су Нину и бросил небрежным тоном:
— Кто это нарисован?
А? Сяо Цзиньюй не узнал себя?
Сердце Су Нина, замершее было в груди, рухнуло на место. Раз уж Сяо Цзиньюй ничего не понял, он смело соврал:
— Один друг.
Парень — это ведь тоже друг, верно?
— Мм. — Сяо Цзиньюй отложил картину и помог Су Нину поправить воротник, сбившийся от объятий. — Сам нарисовал?
Нахлынула чужая, незнакомая аура, и Су Нин невольно чуть задрал подбородок, глядя на Сяо Цзиньюя.
Этот суровый на вид человек помогал ему поправлять воротник. Взгляд Сяо Цзиньюя был слегка опущен, а зрачки — чернильно-черными, словно бездонное море, глубокими и тяжелыми.
Сердце Су Нина забилось быстрее без всякой на то причины.
Раньше Су Нин всегда считал, что Сяо Цзиньюй целыми днями ходит с каменным лицом, лишен человечности и кажется совершенно неприступным.
Но теперь, когда они сблизились и этот взгляд упал на него, Су Нин ощутил лишь то, что это был ясный день после шторма в открытом море: он сам парил над водной гладью, а тучи расступались, и солнце светило исключительно для него.
От Сяо Цзиньюя исходил едва уловимый аромат чая, похожий на черный чай, который Су Нину казался запахом самого солнца.
Видя, что Су Нин молчит, Сяо Цзиньюй, закончив с воротником, повторил вопрос.
Су Нин пришел в себя:
— Мм. Да. Красиво я рисую?
Сяо Цзиньюй ответил:
— Довольно красиво.
Су Нин тут же расплылся в улыбке:
— Правда? Я тоже считаю, что у меня отлично получилось.
— Мм. — Сяо Цзиньюй отставил картину в сторону, протянул руку и привычным жестом приобнял Су Нина за плечи. — Сначала поедим.
Су Нин:
— Оу.
Сегодня на ужин Сяо Цзиньюй приготовил диетические блюда. Окинув их взглядом, Су Нин заметил сплошную пресную пищу и много того, что он терпеть не мог, и с унылым видом отодвинул стул, чтобы сесть.
Су Нин начал ковыряться в тарелке, выбирая то, что еще мог съесть. Заметив это, Сяо Цзиньюй произнес:
— Не перебирай еду.
Су Нин украдкой скосил на него глаза: вот же вредина, почему он вечно хмурится? Ладно, так и быть, положит себе по чуть-чуть всего подряд, доволен?
Су Нин перекладывал еду в тарелку и одновременно следил за лицом Сяо Цзиньюя. Увидев, что меж его бровей разгладилась складка и он переключился на рабочие дела, Су Нин тут же воспользовался моментом, чтобы вернуть на место только что зачерпнутый кусочек.
Взято общими палочками, оу, никакой слюны, всё чисто.
Сяо Цзиньюй на самом деле всё видел, но ничего не сказал.
Есть то, чего он не ел почти совсем, и то, чего искренне не любил, было в избытке. Сяо Цзиньюй наконец понял, почему Су Нин такой худой.
Если так пойдет и дальше, сколько же времени уйдет на то, чтобы откормить его хоть до какого-то подобия плоти?
Увидев, что Сяо Цзиньюй никак не отреагировал, Су Нин решил повторить трюк.
Сяо Цзиньюй смотрел в экран, а он тем временем откладывал нелюбимую еду обратно.
Сяо Цзиньюй глянул на него, и он... он тут же возвращал еще не успевший упасть кусок обратно в свою миску.
Су Нин нервно хихикнул:
— Ха-ха, вообще-то я хотел положить это себе.
Сяо Цзиньюй просто смотрел на него и молчал.
Су Нин перестал улыбаться и принялся послушно уплетать рис. Ишь ты, посмел напустить на себя суровый вид и давить на него! Сяо Цзиньюй вообще возомнил себя кем? Его собственный отец никогда на него так не давил.
Подумаешь, какой-то Сяо Цзиньюй! — ел и мысленно негодовал Су Нин. Своего мучителя он вовсе не боялся!
Убедившись, что Су Нин ест смирно и больше не капризничает с едой, Сяо Цзиньюй вернулся к срочным рабочим вопросам.
Разобравшись со всем более-менее, он вспомнил о недавней картине и связался с системой:
— Система, покажи мне запись того, как Су Нин рисовал эту картину.
Система вышла на связь:
— Хорошо.
Сяо Цзиньюй установил на одежде Су Нина маячок, и после того, как система вывела на него данные, у устройства появилась функция камеры — она работала подобно камере с третьей точки зрения и позволяла фиксировать происходящее в реальном времени.
Вскоре череда кадров промелькнула в голове у Сяо Цзиньюя.
Увидев, как Су Нин, пытаясь изобразить свой идеальный тип, подсознательно нарисовал его самого, он снова почувствовал легкий зуд в глубине души.
— Малыш, это твой парень?
Су Нин смущенно отозвался:
— Мм.
Сяо Цзиньюй прокрутил эти несколько кадров раз пять.
Пройдя через столько миров, Сяо Цзиньюй уже редко позволял эмоциям вырываться наружу. Су Нин поднял на него глаза и заметил, что тот с бесстрастным выражением лица смотрит в экран, причем настроение у него явно хуже некуда.
Создавалось полное впечатление, что в следующее мгновение кого-то ждет беспощадная расправа.
Он покосился на овощи, которые только что отложил в сторону, и отчетливо ощутил, что этим кем-то собираются сделать его самого.
Су Нин украдкой сдвинул палочками выброшенную еду на салфетку, завернул ее и тайком бросил в мусорное ведро.
Сяо Цзиньюй ведь не видел, правда?
Раз он не смотрит, значит, точно не заметил. Су Нин вел скрытое наблюдение. Спустя мгновение Сяо Цзиньюй отложил телефон, заметил взгляд Су Нина, бросил на него короткий мимолетный взор, а затем перевел глаза на его миску и руку, сжимающую палочки.
Суставы пальцев Су Нина слегка порозовели.
Да и миска выглядела весьма чистой.
Сяо Цзиньюй сглотнул слюну:
— Наелся?
Словно уличив Сяо Цзиньюя в каком-то маленьком грешке, Су Нин округлил глаза и уставился на него:
— А то как же! Ты только и делаешь, что пялишься в телефон и не ешь, я-то, конечно, давно закончил.
Разговаривая, он капризно протянул слова. От этой внезапной милоты Сяо Цзиньюй на секунду растаял, но тут же взял себя в руки и с готовностью извинился:
— Мм, я виноват.
Су Нин изначально даже не думал, что за Сяо Цзиньюем есть какая-то вина, но после таких слов и сам уверился в его неправоте.
Тогда Су Нин потребовал:
— И в чем же ты виноват?
Сяо Цзиньюй ответил:
— Не уделил тебе времени за едой.
Сердце Су Нина екнуло — его почему-то насквозь пробила эта фраза. Он никак не ожидал, что Сяо Цзиньюй способен выдавать такие сладкие речи.
Уши Су Нина слегка покраснели:
— Раз знаешь — и то хорошо.
Посидев немного и ощутив, как атмосфера вокруг начинает попахивать чем-то не совсем прямолинейным, он поднялся:
— Кажется, рыбный суп уже подогрелся, пойду налью тебе мисочку.
С этими словами Су Нин отправился на кухню и зачерпнул порцию горячего рыбного супа для Сяо Цзиньюя.
Су Нин поставил пиалу перед Сяо Цзиньюем:
— Муж мой, муж, выпей супчика~
Сяо Цзиньюй поинтересовался:
— С чего это вдруг ты решил напоить меня этим?
Готовя для Су Нина почти две недели, он давно уяснил, что тот терпеть не может речную и морскую рыбу, а также всё, что связано с дарами водной стихии.
Су Нин пересказал слова Цяо Сюэцзя:
— Рыба делает умнее, это полезно для головы, от нее проясняются мысли, а еще она хороша для глаз.
Услышав это, Сяо Цзиньюй одной рукой поднял пиалу и слегка подул на поверхность — ну раз так, Су Нин и впрямь должен ее пить.
Су Нин подпер щеки руками:
— Муж, ты наелся?
Сяо Цзиньюй неторопливо вытащил салфетку и промокнул рот:
— А что?
Су Нин подвинул к нему свою тарелку:
— Дам тебе попробовать, муж.
Этот вредный Сяо Цзиньюй посмел заставить его есть нелюбимую еду, так что теперь он просто обязан взять реванш и заставить Сяо Цзиньюя доедать за ним!
Сяо Цзиньюй ничего не возразил, лишь молча забрал тарелку Су Нина и доел оставшийся у того рис.
Су Нин счел это своей грандиозной победой. Вспомнив вчерашний горький опыт и заметив, что настроение у Сяо Цзиньюя сейчас хорошее, он как бы между прочим обронил:
— Муж, сегодня мы ведь спим в разных комнатах, да?
Вечно заводит разговоры, которые ему не по душе.
Сяо Цзиньюй едва заметно поморщился, а вслух произнес:
— Мм.
В мыслях же он уже прикидывал, не перетащить ли Су Нина к себе в постель, когда тот крепко уснет.
Строго говоря, Сяо Цзиньюй еще ни разу не заходил в комнату Су Нина. Когда он устанавливал там миниатюрную скрытую камеру, то прошел мимо двери Су Нина целых три раза, но внутрь так и не вошел, в итоге прикрепив ее на потолке в коридоре прямо у него перед входом.
Система тогда прокомментировала это так:
— Хозяин, не думала, что ты настолько извращенец со своими принципами.
Сяо Цзиньюй невозмутимо ответил:
— Разве это извращение? В одном из прошлых межзвездных миров мы ведь тоже устанавливали камеры в комнате злодея, почему-то тогда ты не называла меня извращенцем.
Система сочла ниже своего достоинства отвечать на это — разве можно сравнивать эти две ситуации?
Система насмешливо хмыкнула:
— Следить за злодеем нужно было, чтобы прикончить его, а вот что ты собираешься делать с Су Нином — большой вопрос.
Голос Сяо Цзиньюя оставался прежним, ровным:
— Ты всё не так понял.
Даже если его сердце и дрогнуло по отношению к Су Нину, он ни за что не стал бы совершать с ним поступки, подобающие влюбленной парочке.
Объятия, совместный сон, поцелуй в щеку — это пожалуйста. Поцелуи в губы и постель — исключено.
Он не мог целоваться и ложиться в постель с тем, кто вкладывает в отношения лишь фальшь и притворство.
Приняв ванну и высушив волосы феном, Су Нин вдруг почувствовал, что забыл о чем-то важном.
Уже натянув одеяло и закрыв глаза в преддверии сна, Су Нин внезапно вспомнил: ой, мамочки, Сяо Цзиньюй же забыл распаковать подарок, который он привез!
Су Нин подскочил на кровати рыбкой, постучал в дверь комнаты Сяо Цзиньюя, но никто не откликнулся, и он сам толкнул дверь и вошел.
Неудивительно, что никто не ответил — там и вправду никого не было.
Су Нин решил было, что у Сяо Цзиньюя снова обострение синдрома крутого парня и он строит из себя неприступную ледяную глыбу, игнорируя его.
Покрутившись по комнате Сяо Цзиньюя и уже собираясь уходить, он развернулся и нос к носу столкнулся с Сяо Цзиньюем, который с поистине ледяным видом прислонился плечом к косяку и наблюдал за ним.
Даже заговорил он в манере абсолютного крутого парня. Сяо Цзиньюй спросил:
— Что ты тут делаешь?
— Сяо Цзиньюй! — Су Нин бросился на него. — Ты забыл открыть мой подарок.
Подарок? Сяо Цзиньюй опустил взгляд и скользнул им по Су Нину: тот был одет в ночной халат, длина которого едва доходила чуть выше колен; на коленях алели следы тепла от горячей воды, а чуть выше видтился свободно завязанный на талии пояс.
http://bllate.org/book/25861/3089635
Готово:
