Ся Циншань прятался в его объятиях, словно ища тепла.
Но человек, который в этот момент относился к нему лучше всех на свете, был не слишком мягок.
Сян Янь повернул голову, легко прикусил его за мочку уха, а затем с трепетом поцеловал, крепко прижимая к груди трепещущее тело:
— Хорошо.
Е Чжуньцинь с остальными ждали на парковке. Увидев идущих вместе Сян Яня и Ся Циншаня, они весело переглянулись и каждый сел в свою машину.
Ужин был назначен в новом кантонском ресторане, который открыл Тао Ефэн. Говорили, что приглашённые туда повара — мастера кантонской кухни с более чем тридцатилетним опытом работы в лучших чайных домах. Благодаря популярности самого Тао Ефэн дела у заведения шли прекрасно, а столики в отдельных кабинетах были расписаны на три недели вперёд.
— Циншань, посмотри, что тебе по душе, — с улыбкой произнёс Тао Ефэн, глядя на то, как Ся Циншань листает меню. — Советую попробовать жареного гуся по-кантонски, это фирменное блюдо нашего заведения.
Ся Циншань кивнул:
— Хорошо, я бы выпил какого-нибудь супа.
— Есть, фирменный наваристый суп как раз в конце, — Тао Ефэн чуть приподнял подбородок, жестом подзывая стоявшего неподалёку официанта, чтобы тот помог перевернуть страницу.
Однако, прежде чем официант успел подойти, сидевший по левую руку от Ся Циншаня Сян Янь уже протянул руку и открыл меню на странице с тушеными супами.
Ся Циншань бегло просмотрел несколько вариантов:
— Я хочу суп с курицей и бамбуковыми грибами.
— Разбираешься, от этого супа язык проглотишь, — со смешком сказал Тао Ефэн и велел официанту унести меню.
Ся Циншань без особого энтузиазма потрепал себя за бровь. Заметив это, Сян Янь молча достал телефон, открыл игровой интерфейс и протянул ему, но Ся Циншань покачал головой и тихо пробормотал:
— Скоро будем ужинать, не хочу играть.
Сян Янь подался вперёд, слегка склонив голову, чтобы заглянуть в его надутые губы, и ласково, убаюкивающим тоном уговорил:
— Ничего страшного, еду ещё не подали, можешь немного поиграть.
Ся Циншань даже не взглянул на него:
— Я не хочу играть.
Сян Яню пришлось убрать телефон.
Первым блюдом на ужин стало ассорти из закусок в маринаде: на маленьких фарфоровых тарелочках перед каждым гостем лежали аккуратные порции на одного человека — каждого вида можно было попробовать ровно по два кусочка, а если что-то особенно понравится, попросить добавку.
Среди всех присутствующих выделялась лишь тарелка Сян Яня: перед ним стояли полупрозрачные, сияющие креветочные пельмени и хрустящие снаружи, но мягкие внутри редис-кейки.
Всё потому, что этот человек был невероятно переборчив в еде и ел далеко не всё подряд.
Ся Циншань же любил всё вкусное и ел абсолютно всё, даже свиные мозги. Попробовав свою закуску, он бросил взгляд на тарелку Сян Яня, и в тот же миг желанный креветочный пельмень оказался на его собственном блюде.
Креветочные пельмени здесь были необычайно крупными — по крайней мере, ничего подобного Ся Циншань раньше не видел. Чтобы осилить один, ему потребовалось сделать три укуса, так что щеки его забавно раздулись. Повернув голову, он сияющими глазами уставился на Сян Яня.
Сян Янь тут же подался ухом ближе, прислушиваясь к тому, что тот собирается сказать.
— Очень вкусно! Это лучшие креветочные пельмени из всех, что я пробовал.
Сян Янь с улыбкой кивнул, большим пальцем нежно смахнув крошку с уголка его губ:
— Хочешь ещё парочку?
Ся Циншань снова покачал головой:
— Нет, оставлю место для других блюд.
С этими словами он отвернулся и снова перестал обращать на Сян Яня внимание.
Всего на ужин подали больше десятка блюд, последние два из которых были десертами. Так, чередуя прохладу и тепло в общении с Сян Янем, Ся Циншань дотянул до самого конца трапезы и, наевшись досыта, прямо за столом начал клевать носом.
— Циншань.
Услышав, что его зовут, Ся Циншань из последних сил попытался взбодриться и посмотрел в ту сторону:
— Брат Е.
— Прости, в день праздника Дуаньу у меня съёмки, я не смогу приехать поздравить тебя с днём рождения. Прими эту малость, поздравляю с наступающим.
Следом за Е Чжуньцинем остальные тоже достали заранее подготовленные подарки.
Странно было то, что, несмотря на разницу в размерах и цветах — некоторые коробки были красными, а другие чёрными, — все они безошибочно походили на коробочки для ювелирных украшений и приятно тяжелили руку.
После вручения подарков ужин подошёл к концу, но компания продолжала с неохотой болтать на парковке. Ся Циншань зевал так сильно, что на глазах выступили слёзы, но, не желая привлекать к себе внимания, он пристроился за спиной Сян Яня, уткнувшись в него лбом, с остекленевшими от сонливости глазами.
Он думал, что на него никто не обращает внимания, но лицо ЦАО Иня вдруг неожиданно приблизилось вплотную.
— Циншань~
Ся Циншань слегка вздрогнул и машинально назвал его по прозвищу:
— Брат Хуцзи.
Глаза ЦАО Иня засияли:
— Отлично! Отныне я твой брат Хуцзи, давай добавим друг друга в Вичате?
Ся Циншань кивнул и, достав телефон, добавил его в контакты.
— Если Сян Янь будет слишком занят и что-то понадобится, можешь смело обращаться ко мне, — ЦАО Инь между делом отправил ему стикер с жёлтым смайликом, помахал рукой и направился к своему Ленд Роверу. — Я поехал, в следующий раз с меня угощение!
Как бы ни было жаль расставаться, встреча подошла к концу. Попрощавшись, все расселись по машинам.
Устроившись на сиденье, Ся Циншань зевал и одновременно пристёгивался ремнем безопасности. По привычке достав из бумажного пакета красную бархатную коробочку, он захотел взглянуть, какое же там спрятано украшение.
Но сколько бы он ни гадал, угадать не смог: едва крышка откинулась, его глаза ослепило сияние.
— Золото?
Ся Циншань с трудом верил своим глазам, вытаскивая подвеску в виде золотого яблока.
— И всё это — золото?
Он спешно открыл остальные коробки и обнаружил, что в каждой из них лежит чистое золото: помимо яблок, там были узоры благоприятных облаков, нефритовые подвески для умиротворения и четырёхлистный клевер — все они символизировали мир, безопасность и удачу.
Сян Янь ничуть не удивился. Бросив на коробочки лишь один взгляд, он перевёл внимание на дорогу и сосредоточился на вождении:
— Ага. Они практики до мозга костей, посовещались и единогласно решили подарить тебе золото.
Не было на свете вещи практичнее денег, но дарить просто деньги казалось банальным и немного бездуховным, поэтому эти умники нашли способ убить двух зайцев одним выстрелом.
Однако сам Ся Циншань вовсе не испытывал особой радости от столь ценных подарков. Он прекрасно понимал, что все эти дорогие вещи преподносят ему лишь из уважения к Сян Яню. Это был долг вежливости, который в будущем Сян Яню придётся возвращать чем-то другим.
— Сколько же всё это стоит? — с тревожным чувством в груди Ся Циншань перебирал коробочки. — Забери их все себе, храни у себя.
Услышав это, Сян Янь с усмешкой произнёс:
— Они подарили это тебе, как я могу забрать?
— Ну забери, положи в свой сейф.
У него не было никакого сейфа, как не было и ценных вещиц, которые стоило бы в нём запирать. К тому же вся его одежда, еда и любые прихоти с самого детства оплачивались исключительно Сян Янем.
Теперь пытаться свести дебет с кредитом было уже слишком поздно, да и не в его силах было что-то изменить.
И всё же тот факт, что эти люди дарили ему золото лишь ради Сян Яня, оставлял неприятный осадок на душе. Вспомнив еще и случай на поле для гольфа, он окончательно пожалел о поездке.
— Знал бы — ни за что не поехал.
Он понимал, что не должен говорить подобных вещей, но сдержаться было выше его сил.
— На самом деле мне вовсе не обязательно знакомиться с твоими друзьями, нам всё равно о не о чем с ними говорить.
И дело было не только в гольф-клубе — сегодня за ужином всё повторилось. Он совершенно не мог вклиниться в их беседы, а если кто-то из вежливости и обращался к нему, то лишь затем, чтобы похвалить еду или предложить съесть ещё кусочек.
Уходя, контакты у него попросил только ЦАО Инь, да и то остальные вряд ли горели желанием с ним знакомиться.
— Короче говоря, в следующий раз, когда будете собираться, меня не зовите, я с тобой не поеду.
Высказав всё это, Ся Циншань отвернулся и уставился в боковое окно.
Сян Янь не произнёс ни слова, лишь молча вел машину.
Эта удушливая тишина последовала за ними и домой.
Сян Янь казался лишённым каких-либо слов — видимо, опасаясь, что Ся Циншань сочтет его надоедливым, он даже не приближался к нему. С тех пор как они вернулись после окончания съмок, сегодня он впервые ночевал в собственной спальне.
Ближе к ночи Ся Циншань так и не заглянул к нему, и они, словно во время холодной войны, начали спать раздельно.
Но за день произошло слишком многое, и тяжёлые, давящие мысли громоздились в груди каменной глыбой, не давая ему покоя и заставляя ворочаться с боку на бок. Стоило закрыть или открыть глаза, в голове крутился только Сян Янь и те его слова: не бойся.
Чего не бояться?
Не бояться сломать клюшку для гольфа или не бояться его самого?
Разве он может бояться Сян Яня?
Тук-тук-тук...
Внезапный стук в дверь заставил Ся Циншаня подпрыгнуть на кровати. Он даже сообразить не успел, что мог бы прикинуться спящим и сделать вид, будто ничего не слышит:
— Чего тебе? Не разрешаю стучать!
Стук за дверью тут же затих, а затем мягкий, низкий голос не совсем отчетливо пробился сквозь деревянное полотно:
— Циншань, почему ты ещё не спишь?
— С чего ты взял, что я не сплю?
— Я стучал очень тихо. Если бы ты спал, то не услышал бы.
— Разве это тихо? Очень даже громко, я только из-за тебя и проснулся!
Не в силах сдержать раздражение, Ся Циншань сбросил одеяло, шлепая тапочками по полу, подбежал к двери, резко распахнул её и сердито выпалил стоящему в коридоре мужчине в пижаме:
— Посреди ночи чего тебе надо?
Сян Янь растерянно перебирал пальцами опущенные вдоль тела руки, страдая от того, что Ся Циншань не смотрит на него с прежней теплотой:
— Могу ли я...
— Чего? — Ся Циншань раздраженно поморщился. — Можешь что? Говори быстрее!
— Могу я лечь спать с тобой?
Улыбка на губах Сян Яня выглядела донельзя вымученной — глядя на него, Ся Циншань отчетливо понял: откажи он сейчас, тот так и просидит с открытыми глазами до самого рассвета.
На самом деле он сам тоже мучился бессонницей. Ещё по дороге домой его клонило в сон, но стоило лечь в постель, как сонливость бесследно испарилась.
Молча стоя на месте, он не издал ни звука. Сян Янь тоже застыл изваянием.
Посмотрев друг на друга пару секунд, Ся Циншань предпочел ничего не отвечать, но и захлопывать дверь перед носом не стал. Развернувшись, он побрел обратно к кровати и рухнул на неё лицом вниз.
Позади послыхался щелчок закрывающейся двери.
Хлюп...
А затем лёгкие шаги приблизились к его изголовью.
Ся Циншань крепко зажмурил глаза, но всё равно мгновенно ощутил знакомое дыхание, коснувшееся его лица.
Не смея разомкнуть веки, он лишь сильнее уткнулся лицом в подушку.
Вот только уши-то оставались снаружи.
Череда лёгких, трепетных поцелуев один за другим опустилась на его ухо, и тот самый родной, до боли знакомый голос тихо позвал его по имени:
— Циншань.
Уши Ся Циншаня вспыхнули и загорелись живым огнем, но он даже не пытался сопротивляться, лишь упрямо прятал лицо в подушку, точно испуганный страус.
Опасаясь, что тот задохнется, Сян Янь чуть отстранился, оставив его ухо в покое:
— Циншань.
Ся Циншань повернул зарытое в подушку лицо в другую сторону, наотрез отказываясь смотреть на него, и легонько занес руку, намереваясь ударить.
http://bllate.org/book/25868/3090632
Готово: