Однако он был всего лишь сильнее обычного, и его короткие ноги всё равно не могли соревноваться в скорости со взрослым. Не успел он отбежать и на пару шагов, как его снова свирепо дернули за затылок!
— Хороший! Хороший мальчик, послушный мальчик! Сыграй с дядей в одну игру, и дядя даст тебе конфетку!
Мужчина с каштановыми волосами увидел, что тот снова пытается сбежать, и просто приподнял его над землей.
— Уф! Пусти, пусти руки!
Внезапно оказавшись в беде, Линь Саньшуй забился, словно рыбка, пытаясь вырваться. Тот мужчина с каштановыми волосами, сообразив, что ему не удержать мальчишку, просто крепко обхватил его за руки и прижал к груди.
В таком положении замахнуться было трудно, и Линь Саньшуй отчаянно принялся изо всех сил лягаться, ногами лупя человека сзади по животу. Под этими бешеными ударами он угодил куда-то наугад, и стоявший позади мужчина глухо вздохнул и согнулся пополам.
Удар явно вышел на славу: хватка, сковывавшая Линь Саньшуя, заметно ослабла, и он стремглав вырвался и бросился вперед. Однако не успел он пробежать и нескольких шагов, как его снова неожиданно сбили с ног!
Мужчина с каштановыми волосами попросту навалился на него всем телом!
— Ах ты негодник!
Линь Саньшуй оказался прижат к земле так, что не мог и шевельнуться. Внезапно он почувствовал, как человек сзади стягивает с него штаны, и от страха его затрясло всем телом.
— Хлюп!
— Бам!
Линь Саньшуй уставился на рукоять черпака, больше чем наполовину вошедшую в шею мужчины с каштановыми волосами, а затем перевел взгляд на стоявшего за спиной мужчины подростка с камнем в руке, тяжело дышавшего и с жутким выражением лица. Сама собой обида подступила к горлу, и у Линь Саньшуя прямо из глаз брызнули слезы.
Се Цзюгэ ничего не сказал. Сделав два широких шага, он подхватил ребенка на руки и прижал к груди.
Линь Саньшуй вцепился ему в шею, судорожно вдохнул пару раз и кое-как подавил подступающие рыдания.
Подросток, продолжая одной рукой прижимать к себе ребенка, уставился на мужчину с каштановыми волосами. Убедившись, что мальчик на его руках перестал плакать, он опустил его на землю.
Скользнув взглядом по мужчине с каштановыми волосами и замернув на чем-то в стороне, с мрачным выражением в глазах, Се Цзюгэ указал пальцем в определенном направлении, желая, чтобы Линь Саньшуй отошел подальше. Но мальчик упрямо стоял на месте, не двигаясь ни на дюйм, как бы его ни звали.
— Если боишься — повернись спиной.
С этими словами Се Цзюгэ подошел к мужчине с каштановыми волосами, спрятал камень за пазуху и вытащил рукоять черпака. Брызнула кровь, но ни единая капля не попала на него. Линь Саньшуй неотступно следовал за подростком, наблюдая за его действиями и постепенно смутно догадываясь о многом.
Он ничего не говорил, просто шел следом за Се Цзюгэ: что делал подросток, то повторял и он.
Они наскоро привели место в порядок. Се Цзюгэ подобрал телефон мужчины, долго разблокировал его, изучая содержимое, а затем положил на место. Закончив с этим, он поднялся, взял Линь Саньшуя за руку и зашагал прочь.
Малыш прижался щекой к плечу подростка, а его черные глаза молча смотрели на поверженного мужчину с каштановыми волосами. Кровь разливалась из-под его тела, и жар уходящей жизни постепенно остывал, растворяясь в сгущающейся темноте по мере того, как они удалялись.
Только что… вытаскивая рукоять черпака, Се Цзюгэ несколько раз повернул её.
На личике Линь Саньшуя не было ни единой эмоции, лишь пальцы, обхватившие шею подростка, сжались чуть сильнее.
Подумаешь… сядет в тюрьму.
Дорога оказалась недолгой, петляя, они быстро вышли наружу.
Солнечный свет упал на Линь Саньшуя. Он повернул голову, и лучи отразились в его глазах. Самим собой неведомо почему, он почувствовал, будто родился заново.
Он глянул в сторону: прежде оживленная небольшая площадь опустела, людей почти не осталось. Се Цзюгэ шел небыстрым шагом, бережно прижимая его к себе, и они не спеша вышли за пределы территории церкви.
— Куда мы теперь пойдем?
Среди царившего между ними молчания Линь Саньшуй вдруг нарушил тишину.
Глядя на абсолютно невозмутимый вид подростка, он на самом деле немного тревожился: хоть мальчишка и не учился в школе, но знал, что за убийство полагается расплата жизнями, и если они, два убийцы, не побегут прямо сейчас, их наверняка схватят.
— На поезд.
— ? — Линь Саньшуй приподнял голову и резко повернулся к нему: — На вокзале есть полиция!
Заметив беспокойство ребенка, Се Цзюгэ слегка смягчился во взгляде и тихо произнес:
— Необходимая самооборона, всё в порядке.
— Что такое необходимая самооборона? — Это слово явно лежало за пределами кругозора Линь Саньшуя. Его личико отражало крайнее недоумение, однако он уловил, что им вроде бы ничего не грозит, и его напряженное тело невольно расслабилось.
Прильнув к шее Се Цзюгэ, он слушал, как похожий на звенящий нефрит голос подростка объясняет значение термина необходимая самооборона. Бросив взгляд вбок, мальчик вдруг заметил, что у Се Цзюгэ на шее и спине виднеется множество шрамов.
Линь Саньшуй резко вскинул голову, маленькими ручками раздвинул воротник Се Цзюгэ и заглянул за пазуху — оказалось, что эти шрамы сплошным слоем покрывали всю спину подростка!
— Пустяки. — Се Цзюгэ понял, что тот разглядел следы от ударов хлыста на его теле. Он поправил воротник и заодно опустил ребенка на землю.
Голос подростка звучал совершенно спокойно, словно все эти отметины не стоили и упоминания. Но Линь Саньшуя тоже били в прошлом: от ударов хлыстом, даже если оставались лишь красные опухоли, тело болело еще очень долго, не говоря уже о подобных некогда кровоточащих ранах.
Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же захлопнул его. Мальчик понял, что совершенно ничем не может помочь.
Подросток взял ребенка за руку, и они пошли вперед. Оба молчаливо решили больше не поднимать эту тему.
Они то шли, то останавливались, и неизвестно, сколько времени прошло, но солнце снова клонилось к закату, когда они вышли к железнодорожным путям.
— Мы будем ждать поезд здесь?Линь Саньшуй с некоторым нетерпением поглядывал на железнодорожные пути перед собой. Когда его только похитили, он тоже ехал в поезде, но сидел взаперти в глиняном кувшине и ничего не видел снаружи, так что рельсы он воочию наблюдал впервые.
Се Цзюгэ похлопал себя по саднящим, отекшим ногам. Он отродясь не ходил так далеко, и теперь любое соприкосновение стопы с землей отдавалось болью — судя по всему, на подошвах уже вздулись водяные мозоли.
Но сейчас было не время останавливаться:
— Возвращаемся.
Юноша мысленно восстановил в памяти маршрут, который подглядел в смартфоне того блондина, и, ухватив ребенка за руку, побрел вдоль путей в сторону станции.
У них не было удостоверений личности, так что купить билеты не представлялось возможным — оставалось лишь запрыгнуть на поезд на ходу.
Одна из линий на этой железной дороге предназначалась для старых экскурсионных поездов, которые шли вдоль реки на юго-восток. Это был их лучший выбор.
Если же не повезет, вторым вариантом оставались медленные товарные составы.
Идти вдоль железнодорожной насыпи было тяжело, но, к счастью, путь предстоял недолгий.
Заметив издалека здание станции, Се Цзюгэ увлек ребенка в придорожные заросли. Спрятавшись в траве, они стали наблюдать за проходящими мимо поездами.
Когда Линь Саньшуй уже начал клевать носом от ожидания, к платформе тяжело подкатил состав с яркими вагонами.
— Идет.
— Как только поезд приблизится, если попадется подходящее окно, я подброшу тебя наверх, и ты заберешься внутрь. Если нет — хватайся за поручни в самом хвосте.
Се Цзюгэ поднял ребенка на ноги и, глядя на него сверху вниз своими серо-голубыми глазами, произнес:
— Твоих сил ведь хватит, верно?
Линь Саньшуй решительно кивнул. Его маленькие кулачки сжались, а личико обратилось к приближающемуся поезду со всей серьезностью.
— У-у-у…
— Чух-чух, чух-чух, чух-чух…
Они выбрали место ближе к началу состава. Поезд плавно тронулся прямо перед ними, набирая не слишком большую скорость.
Юноша подхватил ребенка на руки, неотрывно следя за проплывающими мимо вагонами. Когда поравнялось открытое окно, он изо всех сил подбросил мальчика вверх:
— Залезай!
Линь Саньшуй неотступно ждал сигнала. В тот самый миг, когда напарник толкнул его снизу, он мгновенно вскинул руки, вцепился в оконный проем и единым рывком перемахнул внутрь.
— Бух!
Стоило Линь Саньшую приземлиться на пол, как Се Цзюгэ следом проскользнул в окно.
Первым делом он задвинул задвижку на двери туалетной кабинки. Убедившись, что все сделано, юноша повернулся к Линь Саньшую, чтобы проверить, не ушибся ли тот при падении.
Окно закрылось, и пространство вагона быстро наполнилось теплым воздухом от системы отопления. Линь Саньшуй поскреб пальцы — кожа зачесалась, пожалуй, начиналось обморожение.
Старый вагон переоборудовали под туристический, так что даже туалетная комната оказалась на редкость просторной. Юноша и ребенок устроились вдвоем — один на крышке унитаза, другой на откидном сиденье у стены — и принялись слушать мерный стук колес по рельсам.
— Ур-р-р…
Потерпи, потерпи, ты вовсе не голоден.
Живот Линь Саньшуя издал громкое урчание. Он погладил себя по животу, молча уговаривая его еще немного подождать.
Се Цзюгэ перевел на него взгляд и протянул небольшой пакет:
— Ешь.
— ?1?1?1?!
Линь Саньшуй посмотрел на юношу взглядом, полным сомнений и ужаса, словно перед ним стоял отъявленный транжира.
Еды и так в обрез, а ты собираешься вот так запросто уплетать её за обе щеки?!
Проведя с Линь Саньшуем немало времени, Се Цзюгэ уже успел изучить его повадки и легко угадывал мысли по выражению детского лица. Не говоря ни слова, он сам вскрыл упаковку и сунул хлеб прямо в руки мальчику.
Линь Саньшуй посмотрел на булку и хотел уже вернуть её обратно, но, подняв глаза, увидел, что юноша уже вовсю уплетает такую же. Все сомнения тут же вылетели у него из головы — он разинул рот и впился зубами в собственный кусок.
Во рту взорвался сладковатый вкус пшеницы и сливочного масла. Линь Саньшуй одновременно сокрушался о зря потраченной еде и признавал, что хлеб невероятно вкусен.
Они оба поспали несколько часов утром, но после полуденной беготни усталость все равно давала о себе знать. Еда в желудке легла тяжелым грузом, а мерный стук колес превратился в лучшую колыбельную, от которой обоих неудержимо клонило в сон.
……
— У-у-у…
Знакомый гудок паровоза разбудил Линь Саньшуя. Распахнув глаза, он инстинктивно поискал взглядом Се Цзюгэ, и лишь убедившись, что тот на месте, позволил себе расслабиться.
Мальчик лежал с открытыми глазами, томясь от скуки. Он оглядел тесное помещение: в темноте ночи здесь было сумрачно, однако редкие лучи проникающего извне света позволяли разглядеть убранство.
Помещение, будучи обычной уборной, выглядело куда роскошнее многих комнат, что ему довелось повидать. Линь Саньшую даже показалось, что жить здесь было бы вполне неплохо; к тому же в углу обнаружился умывальник, а с запасами припасов так и вовсе жилось припеваючи.
Говорили, что этот поезд останавливается во многих местах, так что по пути можно будет зайти к церкви за бесплатной пайкой, а если не хватит — наловить мелкой рыбешки у речки, набрать речных улиток или съедобных водорослей...
— Тук, тук, тук-тук…
Внезапный стук в дверь прервал мечты Линь Саньшуя. Он резко повернул голову, вперив взгляд в запертую дверь, как вдруг из-за нее донесся беглый поток чужой речи на северо-федеральном языке, из которого он понял лишь самую малость:
http://bllate.org/book/25875/3092520
Готово:
