Готовый перевод Encountering the Young Patriarch in the Bandit's Den / Пленник судьбы: Встреча с юным главой клана: Глава 10

Но ведь… он даже в туалет просил отвернуться, неужели он тоже?..

При виде лица этого подростка, а также учитывая, что их обоих продали торговцы людьми в одно и то же место, Линь Саньшуй решил, что угадал.

Выходит, он тоже…

Они немного привели себя в порядок и снова сели. Теперь Линь Саньшуй чувствовал к сидевшему напротив парню гораздо большую симпатию, а потому и слов у него прибавилось.

– Куда мы едем искать твою маму?

Се Цзюгэ взглянул на него и ответил:

– В порт Северный Посиет, это порт Северной Федерации недалеко от Дун-Да.

Слова недалеко от Дун-Да заставили глаза Линь Саньшуя засиять. Неужели они возвращаются в Дун-Да?

Хотя ему было в общем-то всё равно, куда отправляться дальше, возвращение в Дун-Да явно давало ему больше чувства безопасности.

Как бы это сказать? Даже милостыню на улице просить станет как-то увереннее.

Заметив такую реакцию малыша, подросток словно бы что-то понял. Он приоткрыл было рот, собираясь что-то сказать, но в конце концов замер.

Ладно, скажет ему всё потом.

Оба затихли. В ушах мерный стук колес поезда убаюкивал, и стоило Линь Саньшую услышать от Се Цзюгэ, что этот поезд не остановится всю ночь, как его снова начало клонить в сон.

Как-никак он был еще ребенком и очень быстро погрузился в царство Морфея.

Се Цзюгэ посмотрел на уже засыпающего мальчика, а затем снова перевел взгляд за окно.

На этом участке пути еще было немного света, но людей вокруг постепенно становилось всё меньше. Когда через три дня этот прогулочный поезд прибудет на юго-восток Северной Федерации, они окажутся в густонаселенном районе городов, и от железнодорожной станции до порта останется всего два города пути.

Он отвел взгляд, закрыл глаза и тоже решил немного подремать.

Следующие два дня они повторяли прежний трюк: пробирались через окна при посадке и высадке поезда. Впрочем, благодаря удаче и постоянной осторожности их никто так и не обнаружил.

На третий день во второй половине дня, когда они сошли с поезда, Се Цзюгэ сразу же увел Линь Саньшуя подальше от путей.

– Мы больше не поедем на поезде?

Линь Саньшуй посмотрел на постепенно удаляющийся состав с некоторым сожалением в голосе.

Се Цзюгэ тянул ребенка за собой, направляясь к выходу, и ответил, даже не оборачиваясь:

– Больше не поедем, нам не по пути.

Линь Саньшуй и сам понимал, что услышит именно такой ответ. Он просто еще немного привязался к поезду, но, зная, что идти все равно надо, послушно зашагал следом за подростком, перебирая маленькими ножками.

Выбравшись от железнодорожных путей на привокзальную площадь, они оказались среди кипящей жизни: в этот час на станции толпилось множество людей, сновало полно автобусов и частных машин. Се Цзюгэ невольно покрепче сжал руку мальчика.

– Не отставай, а то опять тебя сопрут.

Линь Саньшуй пренебрежительно скривился: разве то похищение считалось? Это его собственные отец с матерью продали…

Они петляли из стороны в сторону, и парень наконец вывел ребенка из самой гущи толпы.

Линь Саньшуй задрал голову, разглядывая вывеску сбоку. Это он знал — автобусная остановка. Похоже, дальше придется ехать на автобусе.

Он бросил косой взгляд на шедшего рядом подростка и быстро дернул его за рукав.

– ?

Се Цзюгэ присел на корточки и вопросительно посмотрел на него.

– У тебя есть деньги?

Понизив голос, Линь Саньшуй задал вопрос с таким видом, будто они были подпольщиками на тайной встрече.

Подросток кивнул и вытащил из кармана пачку бумажных купюр. Он стянул их с того блондина, причем сделал это так, чтобы ребенок не видел, поэтому малыш ничего не знал.

Линь Саньшуй вытянул самую верхнюю красно-коричневую купюру с изображением моста и каменной стелы, и его глаза заблестели:

– Вот эту! Эту! У меня тоже есть!

Услышав про деньги, Се Цзюгэ подумал, что мальчик беспокоится, хватит ли средств на проезд, и достал купюры лишь затем, чтобы его успокоить. Он никак не ожидал от него таких слов.

Вспомнив, в сколько слоев скотча был замотан этот ребенок, он подумал, что в общем-то удивляться нечему.

Ухватив подростка за руку, Линь Саньшуй сверкал глазами, точно лампочки:

– Мы можем купить поесть!

Услышав это, Се Цзюгэ протянул руку, потрогал его живот, огляделся по сторонам и, затащив мальчика в свободную кабинку ближайшего туалета, сказал:

– Не спеши. Сколько ты принес с собой денег?

Линь Саньшуй подсознательно покосился на него, колеблясь, стоит ли говорить. Вообще-то это были его собственные деньги, которые он спрятал и умудрился вынести на себе благодаря собственной смекалке.

– Отбирать не стану. Потрачу твои — потом верну в десятикратном размере.

Заметив настороженный вид ребенка, у которого от подозрения даже ушки на макушке, казалось, встали торчком, в серо-голубых глазах подростка промелькнуло легкое смирение.

Ну надо же, этот малец и впрямь сущий волчонок — так отчаянно свою добычу охраняет.

– Ладно уж.

Линь Саньшую стало чуточку неловко, он и сам понимал, что ведет себя слишком подозрительно. Этот парень всю дорогу о нем заботился, и в дальнейшем ему, скорее всего, еще не раз придется рассчитывать на него в плане еды, а он до сих пор так от него защищается.

Линь Саньшуй снял обувь и вытащил из ботинка стельку…

Секунду!

Глядя на эту стопку купюр, Се Цзюгэ широко раскрыл серо-голубые глаза, а на его лице отразилось такое изумление, словно по глади безмятежного озера побежали волны.

Мальчик содрал со стельки обмотанный вокруг нее скотч, а затем снял полиэтиленовую пленку — под ней обнаружились аккуратно сложенные ровные пачки банкнот.

Судя по толщине, в каждой пачке было по меньшей мере штук по десять, а поскольку таких пачек оказалось три и все купюры были номиналом по пять тысяч, у Линь Саньшуя на руках оказалось целых сто пятьдесят тысяч долларов Северной Федерации!У них не было удостоверений личности, поэтому они не могли пользоваться общественным транспортом, но здесь оставалось немало частных машин, и с этими деньгами они вполне могли нанять легковой автомобиль, чтобы пересечь границу между городами.

Линь Саньшуй заметил, что подросток неотрывно смотрит на деньги в его руке, и понял, что у того появились соображения на этот счет.

Раз уж он достал их, забирать обратно было бы уже глупо. Малыш сунул купюры прямо в руки юноше и произнес:

— Всё тебе!

Се Цзюгэ на мгновение замер. Сначала он ломал голову над тем, как убедить Линь Саньшуя потратить эти деньги, но никак не ожидал, что в этот раз ребенок окажется настолько щедрым.

Подняв взгляд, он увидел, что худенькое личико мальчика выражает глубокую скорбь, а огромные глаза не отрываются от денег ни на секунду — очевидно, расставаться с ними ему было бесконечно жаль.

— Ты отдал мне все деньги?

Глядя на перекошенное от сожаления лицо ребенка, юноша протянул руку и погладил его по голове. В его звонком, похожем на раскалывающийся нефрит голосе звучала непоколебимая уверенность:

— Пошли со мной домой, голодным точно не останешься.

Линь Саньшуй услышал это, кивнул, а сам тем временем незаметно отступил на полшага назад и выпрямил спину еще чуть сильнее. Верил ли он в эти слова по-настоящему — знал только он сам, ровно так же, как и то, сколько именно денег он запрятал.

Надеяться на людей — значит остаться ни с чем, а горы имеют свойство рушиться — эту истину он усвоил с самого детства. Но в нынешней ситуации хуже уже всё равно некуда, так почему бы не последовать за этим белым призраком и не посмотреть, что будет дальше? В худшем случае — просто сбежит еще раз.

Приняв решение, Линь Саньшуй обулся и последовал за юношей из туалета. Тот провел его сквозь ряды припаркованных машин и в конце концов остановился на стоянке легкового транспорта.

— До Дун-Да, до Хуньчуня, есть кто-нибудь до Хуньчуня?

— До Маньчжурии, едет кто-нибудь в Маньчжурию?

— Иркутск, отправление через полчаса, есть одно свободное место!

— До Мохэ, без промежуточных остановок, прямой!

Звучали громкие крики. Линь Саньшуй расслышал среди них несколько фраз на языке Дун-Да, что заставило его невольно поднять голову и оглядеться.

Заметив это, Се Цзюгэ чуть крепче сжал его руку, окинул всё вокруг взглядом и уже собирался сделать шаг вперед, как вдруг остановился.

Он опустил глаза, посмотрев сначала на себя, а затем на стоявшего рядом Линь Саньшуя — сверху виднелись лишь две макушки.

Немного подумав, он снова отвел ребенка подальше от толпы.

Линь Саньшуй ничего не понял, но послушно последовал за юношей.

Однако тот не сбавил шагу, отойдя от людей, и направился прямиком к ряду магазинов готовой одежды. Войдя внутрь, он снял с полки несколько вещей и втащил Линь Саньшуя за собой в примерочную.Ты что творишь? Линь Саньшуй был крайне озадачен поступком юаня: с какой стати тот вдруг удумал покупать одежду? Денег куры не клюют, что ли?

Се Цзюгэ, стоя к нему спиной, быстро переодевался в новые штаны и верхнюю одежду и на ходу бросил: Мы оба — дети, нас легко могут выследить дурные люди, а в таком наряде будет безопаснее.

Сначала запри дверь и переодевайся, а я пойду кое-что куплю. Жди, пока я не вернусь и не постучу, — сказав это, он застегнул молнию на куртке и вышел из примерочной.

Линь Саньшуй, выслушав его слова, тоже счёл это разумным, запер дверь и послушно переоделся внутри.

Размеры, которые подобрал для него Се Цзюгэ, оказались впору, и стоило ему одеться, как он почувствовал, что во всём теле стало намного теплее.

Лишь в этот момент Линь Саньшуй заметил, что на его прежней одежде полно дыр, а взглянув на вещи юаня, понял, что хоть тот и выглядел чуть лучше, но ненамного — из швов уже вовсю лез ватин.

Тук-тук-тук!

Это я, открывай.

Голос Се Цзюгэ за дверью звучал звонко и чисто, как раскалывающийся нефрит, свойственно лишь юношам. Убедившись, кто пришёл, Линь Саньшуй почувствовал облегчение и сразу же щёлкнул замком, распахивая дверь.

Парень вошёл, принеся с собой холодный уличный воздух, и тут же запер за собой дверь. Затем, прямо на глазах у Линь Саньшуя, он вытащил из карманов несколько коробочек и принялся намазывать лицо содержимым.

Он привычно зачерпывал пальцами густую пасту темных оттенков, растирал её и наносил точными движениями на некогда сиявшую, подобно нефриту, кожу.

Темноватая пудра легла на скулы, сероватая мазь сгладила изящные линии бровей и глаз, а в уголки глаз и у крыльев носа он искусно ввёл тончайшие штрихи, напоминавшие морщины, оставленные ветром и морозом.

Напоследок Се Цзюгэ даже обмакнул палец в темно-красное вещество и легко провёл по нижней губе, отчего прежде нежно-розовые пухлые губы вмиг стали тусклыми и лишенными крови.

Не прошло и минуты, как Се Цзюгэ замер.

Линь Саньшуй ничего не понимал. Те коробочки он узнал — всё это была косметика, но с какой стати кому-то в здравом уме мазать ею лицо?

Не успел он додумать эту мысль, как Се Цзюгэ повернулся, явив ему совершенно незнакомое лицо.

Т-ты…

Линь Саньшуй заикался, дрожащим пальцем указывая на Се Цзюгэ, и никак не мог выговорить и двух слов.

Перед ним больше не было и следа того пленительного, похожего на горного духа юноши! Его место заняла тщедушная, с грубой кожей женщина среднего возраста, всё лицо которой избороздили следы невзгод и лишений!

http://bllate.org/book/25875/3092522