Готовый перевод Encountering the Young Patriarch in the Bandit's Den / Пленник судьбы: Встреча с юным главой клана: Глава 15

Однако, вспомнив о мальчишке поблизости, он снова втянул голову в кусты.

Если тут объявятся злодеи, разве им не станет еще труднее сбежать? Лучше всё-таки как следует спрятаться.

В этот момент над головой закружил черный вертолет, один из них пошел на посадку, винты постепенно затихли, дверь кабины распахнулась, и наружу первыми выпрыгнули два крепких амбала.

Линь Саньшуй, глядя на их бугрящиеся мышцы и рост, превышавший его собственный в два раза, молча вжался в землю еще сильнее.

Он-то знал, что обладает большой силой, и сейчас мало чем отличался от взрослых мужчин в деревне; с самого детства нелюбовь матери отчасти объяснялась тем, что из-за его слишком бурной активности в утробе ей пришлось тяжело.

Но против таких громил он всё же трезво оценивал свои силы: стоило ему попасться, и с ним обошлись бы не иначе как с цыпленком.

В ту же секунду из дверного проема шагнула высокая женщина. Черные кудри были наспех собраны на затылке, на ней был светло-голубой твидовый костюм в стиле Шанель и кроссовки — было очевидно, что она примчалась в огромной спешке.

Расстояние между ними составляло не меньше ста метров, Линь Саньшуй толком не мог разглядеть ее лицо и по-прежнему не смел подниматься.

В этот момент Се Цзюгэ вытащил из кармана бинокль и, слегка отрегулировав фокус, вгляделся вдаль.

Мгновение спустя мальчик снял с бинокля одну из линз.

Ухватившись за это круглое стеклышко, он принялся ловить им свет и водил им из стороны в сторону перед собой — движения то удлинялись, то укорачивались, словно подчиняясь какому-то скрытому ритму. Женщина на противоположной стороне вдруг будто что-то заметила: она молниеносно вытащила из кармана крошечный цилиндрик, развернулась и направила его в сторону неба —

— Бам!

Глава 20. Пошли со мной!

Вдалеке раздался тихий хлоп, и женщина выпустила ввысь крошечный фейерверк.

— Цзюгэ! Кайлан! Это мама! Сокровище, выходи!

Увидев это, Се Цзюгэ резко вскочил на ноги и, схватив Линь Саньшуя за руку, стремительно бросился к противоположной площадке:

— Идем!

Ребенок споткнулся от неожиданного рывка, но тут же послушно побежал за мальчиком.

Женщина с черными кудрями на том берегу словно что-то почувствовала и инстинктивно повернула голову. Затем, взметая распущенные волосы, она со всех ног бросилась навстречу.

— Цзюгэ!

Словно притянутые друг к другу магниты, они сближались на глазах. Се Цзюгэ, разглядев лицо бегущей, прибавил шагу. Линь Саньшуй все-таки был заметно ниже ростом и очень скоро перестал поспевать за ним.

Протащенный волоком несколько шагов, Се Цзюгэ наконец разжал пальцы, отпущу руку Линь Саньшуя, и бросился вперед с удвоенной скоростью — подобно уставшей птице, возвращающейся в родной лес, он ринулся к женщине с растрепанными черными волосами.

— Мой мальчик!

Шаги Линь Саньшуя замедлились. Его маленькая ручка в воздухе сделала пустое движение — сжавшись в кулак, он молча опустил ее вдоль тела. Глядя на обнимающихся мать и сына, он вдруг отчетливо всё понял.

«Ах… за ним пришла мама…»

Громилы издалека тоже подтянулись вслед за ними. Какой-то мужчина в костюме набросил на плечи мальчика меховую накидку, и все вокруг принялись расспрашивать его о самочувствии и согревать заботой.

В этот момент мальчик почувствовал странное, смутное раздражение — ему вдруг показалось, что все они ужасно мешают.

Мать вечно бранила его: «Как кочан капусты, завалившийся набок — с самого комешка гнилой». Раньше он пропускал эти слова мимо ушей, но теперь Линь Саньшуй подумал, что мать на редкость точно разбиралась в людях.

Пожалуй, он и впрямь был дурного семени.

Хотя происходило нечто хорошее, в душе у него шевельнулся зудящий импульс развернуться и уйти прочь.

Опустив глаза, мальчик стоял в сторонке — такой маленький, одинокий. Он помассировал себе затылок, и ему сразу стало легче.

Раньше, когда его обижали, жившая уединенно старушка всегда защищала его. Стоило ей помять ему затылок и сунуть в рот леденец, как боль в теле утихала и плакать уже совсем не хотелось.

Старушка всегда одевалась с безупречной аккуратностью. У нее были забинтованые ножки, и говорили, будто в юности она была барышней из богатой семьи; во время войны ее, скитавшуюся на чужбине, принес на спине кто-то из сельчан, промышлявших ремеслами в дальних краях, и лишь после этого она обрела здесь дом.

Она была добрейшим человеком, но прошлая зима стала для нее роковой — старушка ее не пережила. Однако эту привычку он сохранил.

Линь Саньшуй снова поднял голову. Глядя на разворачивавшуюся перед ним картину семейного тепла, он уже не чувствовал былого волнения, полагая, что это действительно к лучшему: по крайней мере, Се Цзюгэ больше не придется скитаться впроголодь и ночевать под открытым небом, да и он сам, пожалуй, сможет пожить у него пару дней.

За время их долгого пути он давно заметил, что Се Цзюгэ происходит из непростой семьи и прежде, судя по всему, вел жизнь избалованного барчука. Эти дни мытарств и лишений рядом с ним стали, пожалуй, самыми тяжелыми во всей жизни мальчика.

Мальчик потрогал свои ноги — сегодня утром он заново перебрал свои пожитки. Сбережений там было немало, и он отчетливо понимал, что прокормить самого себя для него не составит труда.

В этот самый момент Се Цзюгэ подвел к нему черноволосую женщину.

— Мама, это мой друг, Линь Саньшуй. Он сбежал со мной и очень сильно помогал мне по дороге.

Линь Саньшуй поднял глаза и только теперь заметил, что, хотя волосы у женщины черные, в чертах ее лица угадывались отчетливые черты уроженки Северной Федерации, судя по всему, она была метиской.

Женщина, не отпуская руки мальчика, подошла ближе. Она была очень похожа на сына — оба невероятно красивые, а серо-голубые глаза сразу выдавали их кровное родство.

— Малыш, спасибо тебе.

Она была высокой, но перед ребенком присела на корточки, совершенно не заботясь о том, что ее роскошные черные волосы коснулись земли; ее прекрасное лицо лучилось редкой для детей лаской и теплотой.

— Н-ничего страшного, — глядя на эту женщину — уставшую, со следами слез на щеках, но по-прежнему ослепительно красивую, — Линь Саньшуй невольно отшатнулся.

Было слишком близко: он даже уловил тонкий аромат духов, исходивший от нее, а ее доброжелательные, полные слез глаза вызывали у него жуткую неловкость.

Ему почему-то казалось, что он вовсе не заслуживает такого доброго к себе отношения.

Женщина, казалось, уловила его смущение, и выражение ее лица стало еще мягче. Сжав руку мальчика, она заговорила:

— Меня зовут Катерина, а мое имя в Дун-Да — Гуань Линька. Можешь звать меня тетей Линькой.

— Спасибо тебе за то, что заботился о Кайлане в дороге. Он мне всё рассказал: без тебя он, пожалуй, вообще бы не добрался сюда. Ты его спаситель, малыш… правда, огромное тебе спасибо…

Говоря это, она снова смахнула набежавшие на глаза слезинки.

Катерина опустила голову, смахнула слезы тыльной стороной ладони и прижала руку Линь Саньшуя к собственной щеке. Почувствовав прохладу детской ладошки, она сжала ее еще крепче и посмотрела на него полными тепла глазами:

— Саньшуй, тетя может тебя обнять?

— …М-можно.

Глядя на то, как женщина то плачет, то называет его сокровищем, деревенский увалень Линь Саньшуй, отроду не видевший ничего подобного, разом застыл, превратившись в деревянную чурку. Толком не разобравшись, что к чему, он тут же машинально кивнул.

— Хороший мальчик, пошли с тетей, отныне тетя станет твоей мамой!

Услышав его согласие, Катерина широко раскинула изящные руки, и мальчика обдало волной сладковатого аромата, заключая в мягкие, теплые объятия.

— А…

Линь Саньшуй широко раскрыл глаза и поверх плеча Катерины встретился взглядом с Се Цзюгэ.

На утонченном лице Се Цзюгэ заблудилась легкая, едва заметная улыбка. Он протянул руку и потрепал мальчика по голове, причем в этом движении неожиданно проскользнуло нечто мягкое:

— Идем со мной домой, голодным точно не останешься.

Ощущая тепло уютных объятий и легкое прикосновение к голове, Линь Саньшуй сам не понял почему, но снова кивнул:

— Хорошо.

В ту же секунду ребенка подхватили на руки. Инстинктивно обвив шею Катерины, он испуганно огляделся.

Заметив это, Катерина похлопала его по спине и мягко произнесла:

— Пойдем, домой к маме.

Линь Саньшуй приоткрыл рот, не зная, что и ответить; сам же мальчик никак не отреагировал на то, что Катерина назвала себя его матерью. Опустив голову, он уткнулся лицом ей в плечо, а в голове у него роился хаос.

«Почему она так запросто… объявила себя мамой?..»

«Почему Кайлан даже не возразил?»

«Ах да… Белый… тьфу ты, черт, его зовут Кайлан. В этот раз запомнил, главное — не дать ему догадаться, что раньше я вечно забывал его имя».

«Кстати, у него вроде бы есть еще имя для Дун-Да, как там его… Цзюгэ? Се Цзюгэ вроде… Хотя не уверен, в общем, дальше буду звать его Кайлан».

«Он сказал, что будет кормить меня… Правда что ли? Человек, у которого есть собственный вертолет, наверняка не станет врать?»

«Вряд ли будет кормить одними соленьями… Да ладно, соленья всё равно лучше диких травы…»

Прижимая к себе Линь Саньшуя и шагая рядом с Се Цзюгэ, Катерина в окружении телохранителей и мужчин в костюмах поднялась на борт вертолета.

Ребенок сдержанно и с живым любопытством озирался по сторонам. Его усадили на необычное сиденье, похожее на те, что специально изготавливают для малышей, а ремень безопасности разительно отличался от автомобильного.

Его уши заткнули парой наушников, раздался пара писков — судя по всему, система запустилась.

Лопасти с гулом закружили, и машина плавно пошла вверх. Только тогда Линь Саньшуй понял, что благодаря устройству в ушах львиная доля шума куда-то пропала.

Место мальчика было посередине, но это не мешало ему то и дело вытягивать шею и смотреть в иллюминатор — на такой огромной высоте он летел впервые.

Облака вились за окном воронками, винты ревели. Прошло часа два, и вертолет начал снижаться.

За всё это время Линь Саньшуй успел не только уплетать за обе щеки угощения, которые подсовывала Катерина, но и в ходе ее ненавязчивых расспросов выболтать про себя практически всё.

С некоторым опозданием он сообразил, что Катерина, похоже, просто-напросто выудила из него нужные сведения.

Поняв это, мальчик призадумался — впрочем, скрывать ему было особо нечего.

И всё же, почему-то на душе у Линь Саньшуя остался неприятный осадок, будто его провели…

Глава 21. Горный замок

Нос вертолета опустился, и машина мягко приземлилась на просторную ровную площадку.

Линь Саньшуя вынес на руках крепкий телохранитель — с его нынешним ростом он едва дотягивался до нижней кромки люка, так что самостоятельно выбраться ему бы точно не удалось.

Он перевел взгляд на Се Цзюгэ: тот спрыгнул сам.

Впрочем, оно и понятно — тот был почти вдвое выше его.

Находясь в небе, Линь Саньшуй издалека разглядел здешние места, но видел лишь плоский участок земли да бескрайние горные леса. Стоило же ему спуститься на землю, как оказалось, что никаких домов поблизости вообще не наблюдается.

И к тому же…

Озираясь по сторонам, мальчик сгоранил от любопытства.

Местность эта находилась в самом сердце гор, но при этом здесь совсем не чувствовалось холода — даже наоборот… было на удивление тепло.

— Мой Кайлан!

В этот момент седовласый старик, опираясь на трость, быстро подбежал к ним и с огромным волнением заключил стоявшего рядом Се Цзюгэ в объятия. Его крупные, похожие на опахала ладони слегка подрагивали, выдавая бурю эмоций, бушевавшую в груди.

http://bllate.org/book/25875/3092527