Готовый перевод Sweet Vinegar: Words Unspoken / Неискренние слова: Сладкий привкус прошлого: Глава 2

Янь Цинъюй не мог не понимать его смысла. Он прямо смотрел на Гу Чи, особенно на те беспорядочные следы на его теле, и от одного взгляда на них у него на душе становилось особенно легко и радостно. Оставлять на теле Гу Чи отметины, словно помечая свою территорию, — всё это было его боевыми заслугами, тем, что он оставлял по капле.

Янь Цинъюй с заметным удовольствием хмыкнул.

В то же время он, словно бросая вызов, прямо на глазах у Гу Чи медленно сжал пальцы и повернул запястье, намереваясь открыть дверь.

Зрачки Гу Чи резко сузились, и он проворно преградил Янь Цинъюю путь, но его руки были связаны вместе, так что действовать раздельно не получалось, и движения выглядели несколько неуклюжими.

Янь Цинъюй вовсе не рассердился, что его остановили, и его легкий взгляд упал на лицо Гу Чи.

Гу Чи притянул его поближе:

— Разве наш нынешний вид подходит для того, чтобы показываться посторонним?

Видя, что Янь Цинъюю совершенно всё равно, он намекнул на другое, перефразировав:

— Или твои отношения с Юй Цзинси уже настолько близки, что даже в такой ситуации можно не о чем не беспокоиться?

— Он просто волнуется за меня.

Янь Цинъюй окинул его взглядом с ног до головы и намеренно произнес:

— Нет ничего такого, из-за чего ему нельзя…

— ?

Гу Чи молниеносным движением зажал ему рот ладонью и, склонившись, попытался поцеловать:

— Что ты говоришь, ему не позволено смотреть.

Янь Цинъюй отвернулся, уклоняясь, и с полным равнодушием бросил:

— Ох.

Гу Чи поймал воздух. Помедлив добрую половину дня, он опустил взгляд на замок и обнаружил, что страховочный предохранитель внизу вообще не сдвинут с места.

— …

Гу Чи вдруг сообразил, что только что Янь Цинъюй показал ему обманный маневр, от которого рябило в глазах:

— Это что, месть за прошлые обиды?

Янь Цинъюй не стал отрицать, уперся руками в грудь Гу Чи и оттолкнул его.

Как же Гу Чи мог с этим согласиться? К тому моменту он уже привык к мешавшейся на запястьях веревке, так что правой рукой притянул левую, сделал хватательное движение и снова затащил его обратно.

Он с явным нежеланием сдаваться окликнул Янь Цинъюя.

Янь Цинъюй поднял взгляд, и окончание его фразы чуть взлетело вверх:

— М?

Встретившись с похожими на собачьи глазами Гу Чи, Янь Цинъюй ни капли не смягчился и лишь добросердечно напомнил:

— Профессор Гу, сердечные долги возвращать труднее всего.

Факты были налицо. Гу Чи приоткрыл рот и долго не мог вымолвить ни слова. Лишь спустя какое-то время он вновь обрел голос, уткнулся носом в изгиб шеи Янь Цинъюя и глухо произнес:

— Прости, я…

Не успел он закончить фразу, как выражение лица Янь Цинъюя начало меняться, и Гу Чи, не успев ничего объяснить, был грубо оттолкнут.

За то время, пока они были заперты дома, Гу Чи бессчетное количество раз увиливал и отговаривался. Сначала, как бы Янь Цинъюй ни допытывался и ни угрожал, он наотрез отказывался говорить о причине, по которой в свое время молча уехал за границу. Теперь же, когда он приложил все усилия и с трудом заставил Гу Чи смягчиться, стоило этому человеку встать с постели, как он снова всё отметал.

— И снова не даешь мне расспрашивать. Гу Чи, перестань отделываться от меня своими эгоистичными доводами, — с сарказмом произнес Янь Цинъюй. — Раз уж тебе так стыдно и ты не хочешь, чтобы другие это видели, проваливай в комнату и сиди там, не выходя наружу.

Гу Чи остался стоять на месте после того, как его оттолкнули. В груди поднялись волны острой боли, однако он не чувствовал себя униженным или несчастным. До тех пор, пока Янь Цинъюй всё еще был готов оставаться с ним и разговаривать, у него не было ни единого повода для жалоб.

Он заслужил это своей былой ветреностью и внезапным исчезновением без предупреждения.

Поразмыслив пару мгновений, он шагнул вперед и протянул обе руки перед лицом Янь Цинъюя.

Янь Цинъюй не понял его намерения и оставил жест без внимания.

— Чего ты злишься, толком и слов не сказав? — произнес Гу Чи.

Янь Цинъюй не шевельнулся.

Гу Чи пошевелил руками:

— Развяжи меня.

Янь Цинъюй по-прежнему не шевельнулся.

За дверью по-прежнему царила тишина — Юй Цзинси еще не вернулся. Гу Чи выглянул наружу и, убедившись в глаголе на мониторе, что там ни души, окончательно успокоился.

У Янь Цинъюя было ограниченное число поводов проявлять к нему мягкосердечие, да и с учетом того, как люто тот безобразничал сразу после своего возвращения на родину, любое терпение давно должно было иссякнуть. Гу Чи повторял одно и то же, уговаривал вновь и вновь, опустив свою гордость ниже некуда, прежде чем Янь Цинъюй скрепя сердце смягчился и подошел, чтобы развязать галстук.

Едва запястья освободились от пут, Гу Чи покрутил ими и уже собирался что-то сказать, как…

Тик —

Дверной замок щелкнул.

Гу Чи застал врасплох и посмотрел на Янь Цинъюя, но тот не удостоил его ни единым боковым взглядом.

То ли эти двое сговорились намеренно, то ли так совпало, но после этого звука Юй Цзинси вновь появился в глазке. Правда, на сей раз Юй Цзинси ничего не говорил и стоял у дверей, какстукан.

Взгляд Гу Чи упал на дверной замок, на котором больше не осталось никаких средств защиты. Несколько секунд спустя он внезапно подцепил халат Янь Цинъюя, застегнул на нем последние две пуговицы и завязал красивый, аккуратный узел. Затем он накинул собственный халат, пригладил растрепанные волосы на голове и, наконец, сам решительно распахнул дверь.

За дверью обнаружилось красивое до одури, но в данный момент невероятно раздражающее лицо доктора Юй Цзинси.

— Доктор Юй, — улыбнулся Гу Чи, приветствуя его.

Небрежная маскировка Гу Чи явно не принесла особого толка: стоило им двоим встать рядом, как становилось предельно очевидно, чем именно они занимались все эти дни, до какой степени доходили и насколько нелепо и абсурдно всё это выглядело.

Юй Цзинси бросил лишь один взгляд на эту невыносимую для глаз парочку перед собой, после чего торопливо и суетливо закрыл глаза руками:

— Вы двое не могли бы хоть немного себя сдерживать?

Янь Цинъюй прислонился спиной к обувному шкафу в прихожей. Не говоря уже о шее, даже его икры, не прикрытые халатом, были сплошь покрыты следами. А его давний клиент, господин Гу, пылал здоровьем и румянцем, и в нем не осталось ни капли болезненности, какую можно было наблюдать в больнице совсем недавно. Воротник его одежды — то ли нарочно, то ли случайно — был распахнут настежь, так что кожа пестрела разноцветными пятнами, среди которых виднелось даже несколько следов от пальцев.

Однако Гу Чи не испытывал ни малейшего стыда. Напротив, его чрезвычайно взволновал тот факт, что Юй Цзинси, якобы отвернувшись, на самом деле украдкой подглядывал за ними. Сделав широкий шаг вперед, он незаметно заслонил собой Янь Цинъюя и с видом человека, чье алиби шито белыми нитками, произнес:

— Мы очень сдерживаемся.

Юй Цзинси — девственник с чистой душой, никогда прежде не видевший подобных сцен, — лишился дар речи:

— Не стоит, со зрением у меня всё в порядке.

Он сделал шаг влево, намереваясь заговорить с Янь Цинъюем, но как Гу Чи мог позволить ему добиться своего? Он тут же последовал за ним, якобы случайно сместившись на полшага, и вновь полностью загородил обзор.

Юй Цзинси упорно двинулся вправо — Гу Чи тут же сделал вид, что меняет позу, и снова перекрыл дорогу.

— …

Юй Цзинси ощутил приступ беспомощности: хотелось лишь ударить себя ладонью по лбу и воззриться в небеса. Он решил больше не продолжать эту детскую игру в прятки с участием Гу Чи.

Откашлявшись, он стоя у порога повысил голос и обратился к Янь Цинъюю, которого наглухо загородила чужая спина:

— Цинъюй, капитан Хуан просил тебя перезвонить ему.

Капитан Хуан Хуан Шо, о котором упомянул Юй Цзинси, был наставником, за которым Янь Цинъюй следовал со времен аспирантуры. После окончания учебы Янь Цинъюй, будучи его любимым прямым учеником, совершенно естественно влился в команду под началом Хуан Шо.

Из-за спины Гу Чи раздался чуть приглушенный голос Янь Цинъюя:

— Я понял.

Гу Чи слегка повернул голову, чтобы взглянуть на него, но Янь Цинъюй тут же отстранил его.

Янь Цинъюй оттеснил живую стену перед собой и спросил:

— Они еще не вернулись? Когда я уходил, по проекту оставалась лишь самая сдача.

Произнося это, он уперся рукой в дверной косяк, оставляя Гу Чи позади себя. Гу Чи, видя бесполезность сопротивления, встал с видом защитника домашнего очага.

Юй Цзинси пропустил мимо ушей колючий взгляд Гу Чи и ответил Янь Цинъюю:

— Вернулись. Когда капитан Хуан звонил мне, он был по дороге в аэропорт, сейчас, должно быть, уже в самолете. Ты сначала отправь ему весточку в WeChat, объясни всё, чтобы, когда он приземлится, у него не было повода тебя отчитывать.

— Хорошо, — отозвался Янь Цинъюй.

Получив ответ, Юй Цзинси посчитал свою миссию выполненной. Десять минут, проведенные у дверей квартиры Янь Цинъюя, показались ему невыносимо долгими, и ему хотелось удрать отсюда сию же секунду.

И он действительно так поступил. Быть соседями имело свои преимущества: Юй Цзинси повернулся, сделал пару шагов и скрылся в собственной квартире, где принялся чем-то шуршать в прихожей, издавая звуки, похожие на шуршание пластикового пакета. Спустя совсем немного времени Юй Цзинси вернулся назад и швырнул в Гу Чи пластиковый пакет.

Это был экопакет из круглосуточного магазина на первом этаже — черный, из чуть более плотного материала, который скрывал всё находившееся внутри от посторонних глаз.

Гу Чи нащупал содержимое сквозь пакет: внутри оказался слегка жестковатый продолговатый короб и две коробочки поменьше правильной квадратной формы.

Гу Чи на мгновение замер, отогнул уголок упаковки и тут же узнал то, что лежало внутри.

Он мысленно принес двухсекундное покаяние за собственную мелочность и долго преисполнялся чувством благодарности к дальновидности и широте взглядов Юй Цзинси. Когда же он опомнился, Юй Цзинси уже скрылся с раскрасневшимся донельзя лицом.

То, как они мгновенно перешли от пикировки к положению союзников, оставило Янь Цинъюя в полном недоумении.

— Что это?

Гу Чи захлопнул дверь, подобрал оставленный на верхушке обувной шкафа галстук и кое-как накинул на себя. Завязывать его самому было трудновато, так что узел получился расхлябанным, небрежным и поверхностным — казалось, стоило лишь чуть сильнее потянуть, и он рассыплется.

Приводя себя в порядок, он ответил Янь Цинъюю:

— Ничего особенного.

Разговор вернулся в прежнее русло. Янь Цинъюй выхватил пакет из рук Гу Чи, отбросил его в сторону и, не оставив Гу Чи ни единого шанса сменить тему, развязал отвратительный узел и завязал галстук заново, на совесть.

— ?

Гу Чи только и успел заметить, как Янь Цинъюй ухватил его за горло:

— !

— Не увиливай от темы. Что ты обещал мне вчера? — холодно произнес Янь Цинъюй. — Не думаю, что мне нужно освежать твою память.

— Если не объяснишься толком, я не возражаю… — Янь Цинъюй чуть сильнее сжал пальцы, — …прикончить тебя прямо здесь.

Глава 2

На этом данные нашей годовой изыскательской работы на плато Пинъян подошли к концу…

В ярко освещенном конференц-зале уверенный голос докладчика разносился через микрофон по всем уголкам помещения. Презентация завершилась, и в зале воцарилась абсолютная тишина.

Секунду спустя со всех сторон разрозненно захлопали ладони, и вскоре аплодисменты слились в единый накатывающий вал.

Янь Цинъюй отложил микрофон, с достоинством поклонился зрителям в зале и под раскаты аплодисментов отступил за кулисы.

За кулисами, в зоне ожидания гостей.

— Ах мой ученик — просто молодец! Ты посмотри на этого парнишку на сцене, ну красота же. Я тебе говорю, старый Сюй, эта осанка, этот темперамент — обычным людям такое и не снилось.

Стоило Янь Цинъюю приподнять край занавеса, как до его слуха донеслись слова Хуан Шо. Тот вовсю расхваливал его перед капитаном Сюем из соседней изыскательской группы, при этом густо используя южный говор и не скупясь на преувеличения.

Хуан Шо говорил с горящими глазами и оживленной жестикуляцией, словно не замечая беспомощного и в то же время забавного выражения лица капитана Сюя. Они были старыми товарищами на протяжении нескольких десятилетий, и капитан Сюй давно изучил характер Хуан Шо вдоль и поперек, регулярно выслушивая его похвалы на все лады.

Заметив вышедшего из-за занавеса Янь Цинъюя, капитан Сюй перевел дыхание так, будто увидел спасательный круг, и жалобно произнес:

— Малыш Янь, иди сюда скорее, оттащи своего наставника. У него язык работает как пулемет — строчит без передышки столько времени. Даже мне, слушающему его, уже стало жутко от усталости, а сам он, похоже, и не думает униматься.

http://bllate.org/book/25877/3092785