Ли Фэнцин, тем не менее, умел находить в интимной близости чувство безопасности.
Сон Тинюэ не мог этого понять и уже давно забыл, в какой именно момент осознал этот факт, но он временами вот так утешал его, когда не оставалось иного выхода.
На этот раз всё выглядело точно так же действенно.
...
Заниматься этим здесь было делом захватывающим, но вот приводить всё в порядок — хлопотным.
Ли Фэнцин какое-то время не мог устоять на ногах, и Сон Тинюэ пришлось самому приводить его в порядок и одевать.
Сон Тинюэ действовал неторопливо, но наводил порядок очень тщательно: застегнул на нём пуговицы, а затем поправил ожерелье.
— Ты стал хоть немного счастливее? — спросил его Сон Тинюэ.
— ...
Эти слова звучали так, будто сотрудник службы поддержки торговой площадки интересовался отзывом об использовании товара.
Ли Фэнцин всё ещё был погружен в недавнее тепло их близости и находил этот вопрос несколько странным.
Но всё же честно кивнул:
— Да.
Помимо физического наслаждения, куда большую роль играло душевное утешение, а камень, давивший на сердце Ли Фэнцина, наконец-то отчасти свалился.
По крайней мере, он считал, что Сон Тинюэ честен с ним и не бегает налево.
Да и логика для такого вывода была предельно проста.
Энергия человека в конце концов небезгранична.
Всё было так, как и говорил Сон Тинюэ.
Судя по тому, как мужчина проявлял себя сегодня, Ли Фэнцин ни за что бы не поверил, что у того остались бы на это силы, заведи он кого-то на стороне. Обладай Сон Тинюэ настолько неиссякаемой энергией, это было бы просто противоестественно.
Зеркало отражало следы от укусов на шее Ли Фэнцина — мелкие, разрозненные, они поднимались почти до самого затылка.
Возможно, сказывался инстинкт Альфы: Сон Тинюэ и во время близости всё норовил укусить его.
Но поскольку у того не было желёз, в конце концов дело ограничивалось лишь покусыванием за кончики зубов. Как бы он ни сдерживал себя, всё равно оставлял после себя целую цепочку следов.
Ли Фэнцин провёл пальцами по этой цепочке следов на затылке и полушутя произнес:
— Может, мне сделать операцию по смене пола и пересадить железы Омеги, чтобы я стал Омегой?
Сон Тинюэ в зеркале молча бросил на него взгляд.
И безжалостно бросил:
— Не дури.
— ...
Хотя он уже заранее угадал реакцию Сон Тинюэ, Ли Фэнцин всё равно почувствовал, как кулаки сами собой сжались от досады.
— Мне не нравится цветочный аромат, — взгляд Ли Фэнцина скользнул по вазам с цветами, расставленным в комнате отдыха, и он, капризно откинувшись назад, прижался спиной к мужской груди.
Он наслаждался этим мимолётным теплом и хотел бы, чтобы оно никогда не заканчивалось.
Однако его очень раздражал аромат живых цветов, наполнявший это пространство.
— Сон-гэ, не мог бы ты больше не ставить цветы в кабинете?
Тоже мне, вечно у него куча требований.
Сон Тинюэ молча смотрел на него несколько секунд, но всё же произнес:
— Угу.
Ли Фэнцин остался абсолютно доволен, и на его щеках проступили две ямочки.
Он закинул голову и чмокнул его в щеку.
Сон Тинюэ инстинктивно поднял руку, собираясь вытереться, но Ли Фэнцин уже приготовил затрещину — вздумай Сон Тинюэ стереть поцелуй, он бы съездил ему по руке.
Рука Сон Тинюэ опустилась обратно.
— ...
Мужчина, казалось, устал.
Пока Ли Фэнцин стоял перед зеркалом, раздумывая, не прикрыть ли чем-нибудь следы от укусов, Сон Тинюэ опустил подбородок ему на плечо.
Мужчина прикрыл глаза, а руки его расслабленно обнимали за талию.
В мусорном ведре тихо лежала пустая блистерная упаковка из-под таблеток.
Это был редкий момент тишины и покоя между ними за последнее время.
Ли Фэнцин накрыл своей ладонью его тыльную сторону руки.
Их пальцы переплелись.
— Сон-гэ, ты сможешь отпраздновать со мной мой день рождения? — спросил Ли Фэнцин. — Уже четвёртый год пошёл, проведи его со мной.
Я заеду за тобой
Ли Фэнцин тайком установил в кабинете Сон Тинюэ миниатюрную камеру.
На самом деле ему совсем не хотелось прибегать к такому, но внутреннее беспокойство не отпускало его ни на минуту.
Больше всего на свете он не умел бороться с собственной тревожностью, а раз Сон Тинюэ сам говорил, что не любит, когда его подозревают, то поискать способ во всём разобраться своими глазами было ведь правильным решением, верно?
Камера была спрятана искусно и под весьма хитроумным углом, чтобы в кадр не попадали никакие документы с рабочего стола Сон Тинюэ.
-
После того дня настроение Ли Фэнцина заметно улучшилось.
Чэн Шань снова вытащил его выпить и, заметив его сияющее лицо, которое разительно отличалось от их прошлой встречи, тут же поддразнил:
— Какая-то радостная весть, братец Сяо Фэн?
Ли Фэнцин чокнулся с ним бокалом и с улыбкой покачал головой.
Чэн Шань тут же всё понял:
— О, вы помирились.
Остальные присутствующие не понимали, какими загадками те перебрасываются, и, проявив любопытство, вытянули шеи.
— Наш малыш Фэнцин на прошлой неделе разругался со своим мужем, — со смешком выдал Чэн Шань. — Тьфу ты, у него такое мрачное лицо было, я уж думал, он после женитьбы решил сменить амплуа на безутешного вдовца.
— Сам ты вдовец!
Ли Фэнцин толкнул его локтем в бок.
— Ой-ой-ой, а кто тогда орал, что муж у него умер?
Чэн Шань, не упускавший случая отпустить язвительное словечко, продолжал подкалывать:
— Вы не знаете, в тот раз за нашим столом нашёлся смельчак, который даже попытался выпросить у меня твой номер телефона! Спасибо твоему благоверному — вовремя объявился и спас ситуацию, не то я бы и вправду слил им твой номер, чтобы ты пустился во все тяжкие. Грех-то какой!
Ли Фэнцин покраснел от таких речей и поспешно сунул Чэн Шаню бутылку, налив ему полные доверху бокалы.
— Выпей лучше и закрой свой рот.
Чэн Шань по привычке поднес бокал к губам, сделал глоток и с наслаждением чмокнул.
Остальные за столом были их однокурсниками по университету, и сейчас, услышав слова Чэн Шаня, они с любопытством переглянулись и посмотрели на Ли Фэнцина.
— Вы даже после свадьбы живёте как парочка влюблённых. Я слышал, вы вместе уже лет этак четыре.
Если прибавить время до начала отношений, выходило около десяти лет знакомства, но при этом у них и в помине не было рутины пожилой семейной пары, они оставались такими же живыми и увлеченными друг другом.
— То-то и оно! — Чэн Шань лукаво подмигнул остальным. — Эти двое вечно такие: вечно молодые, вечно чистая любовь.
Затем он снова повернулся к Ли Фэнцину и полусерьезно-полушутливо произнес:
— И всё же не будь таким податливым, поумней уже немного.
Бармен, как раз разносивший напитки на троих, услышал всё до слова и не удержался от шпильки в адрес Чэн Шаня:
— Надо же, оказывается, даже ради чистой любви кто-то готов дружить с молодым господином Чэном! Можете не сомневаться: те, кому довелось выживать рядом с вашим языком, давно обзавелись броней из толстой стали.
Ли Фэнцин, едва услышав это, сразу понял: к Чэн Шаню снова привязался кто-то из его многочисленных любовных увлечений.
Он предпочёл молча примоститься с бокалом и понаблюдать за представлением со стороны.
Чэн Шань обладал непробиваемой толстокожей натурой. Стоило ему бросить взгляд и узнать в бармене недавнюю ночную пассию, как он тут же расплылся в улыбке и прильнул к нему, словно змея, обвивающая бамбуковый шест:
— Эй, ну это другое дело! Своим друзьям я таких слов отродясь не говорю.
При этом рука Чэн Шаня уже проворно скользнула бармену на талию.
Следом Ли Фэнцин заметил, как Чэн Шань беззвучно шепнул бармену какую-то пошлую пошлость.
На это было больно смотреть.
Ли Фэнцин опустил глаза и предпочел уткнуться в телефон.
Как раз вовремя — Ань Я прислала ему сообщение.
[Бай Ци перевели в отдел закупок.]
Административный отдел был по-своему важен, но всё же не являлся центром принятия решений. Особенно учитывая стаж Бай Ци, скорее всего, его отправили туда выполнять самую грязную и мелкую работу.
[Я понял, спасибо, сестра Ань.]
Ли Фэнцин ответил на сообщение и заодно отправил Ань Я денежный перевод в виде красного конверта.
В чате какое-то время висел статус «печатает…», после чего Ань Я ответила: [Не нужно.]
[Возьмите. Разве ваш ребёнок в последнее время не болел? Купите малышу витаминов.]
После таких слов Ань Я отнекивалась ещё пару раз, прежде чем наконец принять деньги.
Ли Фэнцин порой ловил себя на мысли, что шпионит за Сон Тинюэ по всем фронтам.
Мало того что камеру установил, так ещё и «шпиона» в компанию внедрил.
С тех пор как семья Ли четыре года назад превратилась в семью Сон, Ли Фэнцин больше никогда не вмешивался ни в какие дела компании — хотя он и раньше ими не занимался.
После этого Сон Тинюэ бросил медицину ради бизнеса и взял на себя полное руководство фирмой, а Ли Фэнцину оставалось лишь радоваться жизни и тратить присылаемые каждый месяц деньги.
Лишь когда Сон Тинюэ начал пропадать на работе всё дольше и в их браке наметился кризис, он обратил внимание на происходящее в компании.
Контакт Ань Я у него был уже давно, но повода для разговоров не представлялось, пока недавно у неё не заболел ребёнок — тогда-то Ли Фэнцин и нашёл предлог завязать беседу.
Требовалось ему немногое: лишь знать, чем живёт Сон Тинюэ.
По правде говоря, Ли Фэнцину самому всё это было не по душе.
Они жили под одной крышей, красное свидетельство о браке красовалось на самом видном месте в доме, все их финансовые интересы были переплетены, но при этом ему приходилось узнавать об истинном состоянии Сон Тинюэ через третьих лиц.
Как, например, сейчас.
В тот раз на следующий день после их близости Сон Тинюэ вызвал к себе Бай Ци.
Из слов Ань Я Ли Фэнцин узнал, что в тот день телефон оставался у Бай Ци вплоть до того момента, как его убрали в ящик стола — как раз в те минуты, когда Ли Фэнцин безуспешно названивал Сон Тинюэ.
Изначально на телефоне стоял не виброрежим, а громкий звонок.
Совещание ещё не началось, и хотя Ли Фэнцин совершил столько звонков, мужчина упрямо хранил молчание и не допустил, чтобы прозвучал хоть один гудок.
Сон Тинюэ вызвал сотрудника в кабинет, расспросил обо всём, а в конце бросил Бай Ци всего четыре слова: «Проявил излишнюю инициативу».
Вскоре после этого Бай Ци перевели с прежней должности.
Наставник Сон Тинюэ звонил ему лично, уж не знаю, о чём они там говорили, но тот всё равно отмёл все возражения.
Однако Сон Тинюэ не обмолвился Ли Фэнцину об этом ни словом.
То ли посчитал, что лишние подробности ни к чему, то ли решил, что это внутренние дела компании и Ли Фэнцину незачем знать такие вещи.
Но когда Ли Фэнцин узнал обо всём от Ань Я, на душе у него остался неприятный осадок.
Томное чувство, будто у него отняли право знать правду и вычеркнули из его жизни.
Внутри всё кипело от глухого раздражения.
С этими мыслями Ли Фэнцин открыл на телефоне приложение для видеонаблюдения.
Шпионаж сам по себе был занятием неблагородным, и Ли Фэнцин изрядно нервничал.
В кадре Сон Тинюэ с сосредоточенным видом сидел за своим столом; на его носу по-прежнему красовалась оправа без стекол — та самая, что Ли Фэнцин подарил ему ещё в университете.
Дужки уже успели полинять, но из-за своей практичности Сон Тинюэ до сих пор её не сменил.
Ли Фэнцин с вороватым видом увеличил на экране пальцы мужчины.
Отлично.
То самое кольцо всё ещё было на пальце Сон Тинюэ.
Вид у него был на редкость благопристойный.
— Эй! — Чэн Шань резко хлопнул Ли Фэнцина по плечу.
— Ай!
Ли Фэнцин чуть не подпрыгнул со стула.
Чэн Шань никак не ожидал такой бурной реакции, на секунду опешил, а потом расхохотался:
— Ты чего как воришка? Порнуху, что ли, от братанов прячешь?
http://bllate.org/book/25880/3093081
Готово:
