— А? И что же он тогда скажет? — от пары сказанных слов у Ху Чжаочжао снова вылезли наружу все изъяны.
— Ничего не скажет, и уж точно не станет кричать на других людей, — улыбка на лице Чи Юаня стала ещё глубже.
Ху Чжаочжао вдруг немного разозлился, с безразличным видом сбросил с плеча чужую ладонь, плюхнулся обратно на край кровати и свирепо бросил:
— Чего ты ухмыляешься?!
Чего тут смешного, подумаешь, раскрыл себя — и что с того? Вот превращусь сейчас обратно в истинный облик и напугаю тебя до смерти!
Улыбка на лице Чи Юаня не померкла ни на йоту. Он протянул руку и легко покрутил в пальцах дрожащие пушистые ушки на макушке Ху Чжаочжао:
— Ушки-то вылезли.
Чуть прохладные пальцы ухватили эти два пушистых белых комочка, и те среагировали куда быстрее, чем соображал сам Ху Чжаочжао. В тот самый миг, когда их сжали, лисьи ушки судорожно дёрнулись в ладони Чи Юаня, а следом за этим тончайший мягкий пух на них, словно от удара током, в мгновение ока встал дыбом!
По телу Ху Чжаочжао, вслед за побежавшими по коже мурашками, прокатилась волна покалывания, заставив вдобавок взметнуться вверх и его собственный хвост.
— Ты... — странное ощущение одновременно смутило и испугало Ху Чжаочжао, и Маленький Лис принялся в панике отталкивать эту противную руку.
Однако хозяин этой руки, казалось, всё предвидел заранее: он держал крепко, но мягко, и вырваться у Ху Чжаочжао никак не получалось. Напротив, воспользовавшись растерянностью лисёнка, он с озорной ухмылкой легонько потрепал кончиками пальцев вздыбившийся пух.
— М-м-м... — стоило только подать голос, как лицо Ху Чжаочжао моментально залилось яркой краской.
При этом он отчётливо услышал какой-то издевательский тихонький смешок!
Маленький Лис больше не стал скрывать свою сущность ёкая: он яростно шлёпнул по двум хозяйничающим на голове рукам и вмиг отскочил на четыре-пять метров. Присев на корточки, он зажал ладонями кончики ушей, горевшие багрянцем, словно капли крови.
Чи Юань, парень, ты и вправду неплохо устроился.
Так быстро дорвался до ушей своей жены!
Ах... как же это возмутительно!
— Ты что творишь?! — помня о том, что люди такие трусливые, Ху Чжаочжао спрятал уши и зажал хвост изо всех сил.
— Мне просто стало любопытно, настоящие ли у Благодетеля уши, — Чи Юань склонил голову набок, прикинувшись ничего не понимающим.
— Не смей подходить! — вернув облик ёкая, Ху Чжаочжао острожно уловил в воздухе запах крови и, не убирая рук с ушей, бросил на Чи Юаня свирепый взгляд.
Шаг Чи Юаня, собравшегося встать с ложа, так и замер на месте.
Ишь как разозлился!
— Мало того что трус, так ещё и не знаешь элементарного правила, что раненому нельзя делать резких движений?! — злобные слова сопровождались скрипом зубов. Странное покалывание в ушах всё никак не унималось, а зажатые в ладонях уши обжигали жаром, поэтому Ху Чжаочжао в конце концов отпустил их, но сам трогать больше не смел.
Два белоснежных с розоватым отливом лисьих уха трепетно торчали на макушке Ху Чжаочжао. Маленький Лис с недовольным видом покосился на живот Чи Юаня, крепче прижал к себе хвост, поднялся на ноги и медленно, шаг за шагом, поплелся ближе.
Ху Чжаочжао останавливался после каждого шага: хотя он и принял человеческий облик, вид у него был такой же настороженный, как у настоящего маленького лиса.
Чи Юань снова сел на край кровати и хмыкнул:
— Обещаю, твой хвост я трогать не буду.
Ушки на макушке Ху Чжаочжао чутко дёрнулись.
— И уши тоже трогать не буду, — Чи Юань поднял обе руки высоко над головой, словно сдаваясь на милость победителя.
Ху Чжаочжао с крайним недоверием снова зыркнул на Чи Юаня.
— Если совсем не веришь, Благодетель может связать мне руки, — Чи Юань сложил кулаки вместе и протянул их в ту сторону, где нерешительно застыл Ху Чжаочжао.
Словам глупого человека, который даже о собственном теле позаботиться не может, нельзя верить ни на йоту.
Чи Юань, о да, этот Чи Юань — омут глубокий, истинно непредсказуемый.
На словах преданно зовёт благодетелем, а в душе — сплошные пакости да хитрые замыслы!
К тому же на человеке всё ещё свежие раны. Как он, великий и почтенный Господин Горный Бог, может просто так связывать раненого смертного? А ну как затянет слишком туго и ещё сильнее поранит — что тогда делать, если Небесный Путь привяжет эту карму к лисице?
Люди такие нежные, кожа гладкая, ручки-ножки тонкие — того и гляди помрёт от любого неосторожного прикосновения.
Куда важнее обиды и стыда за пойманные уши для Ху Чжаочжао было сохранить Чи Юаню жизнь: он ведь столько сил потратил, чтобы выходить этого хрупкого человечка! На Горе Юху, где полно всяких духов-ёкаев, синий человек без ушей и хвоста — это же редкость неописуемая!
Ни у одного другого духа такого нет.
Помрёт — и не сыщешь больше, он ведь не может спуститься к подножию горы и поймать нового.
Да и не факт, что у нового окажутся такие же красивые глаза и волосы, как у Чи Юаня.
Раз уж человек ничего не смыслит, значит, он, Горный Бог, сам его как следует выучит.
Великодушно подумав об этом, Ху Чжаочжао в два счёта снова приблизился к Чи Юаню.
— Какой толк связывать твои руки, если язык-то у тебя всё равно без костей? Страшный человек! — Ху Чжаочжао прижал к груди собственный хвост и сотворил себе у края ложа низкий табурет.
Чи Юань развел руки в стороны и виновато улыбнулся, храня молчание. Его безмятежный и спокойный вид разительно отличался от того перепуганного до обморока человека, что был совсем недавно.
Не успел Ху Чжаочжао толком устроиться на сиденье, как до него внезапно дошло:
— Стоп! Ты ведь вообще не боишься лисиц!
Только что приглаженная лисья шерсть снова встала дыбом.
Ху Чжаочжао злобно и громко забормотал:
— До чего же мерзкий тип! Ты ведь с самого начала раскусил, что я лисьего роду, да ещё и нарочно издевался надо мной!
Когда Ху Чжаочжао злился, его голова соображала куда быстрее обычного. Он быстро восстановился в памяти всю цепочку событий и остался крайне недоволен тем, как нагло человек играл на его доверчивости.
— Издевался? — Чи Юань изобразил крайнее удивление.
— В тот раз, когда ты притворился, будто упал в обморок! А лиса-то дура радовалась, думала, ты от уродства... тьфу, от страха лишился чувств! — чем больше Ху Чжаочжао размышлял об этом, тем сильнее злился. Его взгляд то и дело скользил по красивым глазам и волосам Чи Юаня, с трудом сдерживая порыв откусить человеку кусочек уха.
— Я получил тяжелейшие ранения, а Благодетель спас мне жизнь. С чего бы мне бояться Благодетеля? — Чи Юань намеренно выделил голосом слово ранения, давая понять, что второй раз потерял сознание исключительно из-за тяжести травм.
Бросая косой взгляд на слегка вздыбившийся белый пух на хвосте Ху Чжаочжао, Чи Юань то сжимал, то разжимал ладони. Наконец он снова перевёл взгляд на рассерженно надутые щеки лисёнка и невинно хлопая ресницами, заморгал.
Что же до слова Благодетель, Чи Юань прекрасно знал, как сильно Маленькому Лису нравится это обращение: с самого того момента, как тот впервые назвал его так, выражение лица лисёнка становилось невероятно довольным.
— Хм! — фыркнул Ху Чжаочжао, отвернулся и принял грозный вид. — Какой я тебе благодетель, не смей меня так звать.
— Если нельзя звать благодетелем, тогда... Великий Владыка Лис?
Ушки Ху Чжаочжао чуть подались в сторону голоса.
— Обожествленный Лис?
Угол, под которым уши повернулись к говорящему, стал ещё круче.
— Или, может, господин Чжаочжао?
Ху Чжаочжао с совершенно бесстрастным выражением лица повернулся обратно.
Что за бред он вообще несёт, у него что, собственного имени нет, что ли?
— Ой-ёй, — Чи Юань переменился в лице, схватился за живот и поморщился.
— Ты что, опять, опять кровоточишь?! — Ху Чжаочжао пинком отбросил табурет, мгновенно подлетел ближе, и от его показной свирепости не осталось и следа — всё улетучилось меньше чем за полминуты.
Брови Чи Юаня сошлись еще круче:
— Похоже на то.
Ху Чжаочжао возмутился:
— Какой же ты бестолковый! Даже за ранами уследить не можешь.
— Но Благодетель не обращал на меня внимания, мне было страшно, — Чи Юань опустил ресницы, его плечи жалобно дрогнули, а когда он снова поднял взгляд, на дне глаз блестела пелена влаги. — Вокруг одни ёкаи, только Благодетель не такой, как они.
— Ладно тебе, ложись давай, — Ху Чжаочжао уложил Чи Юаня обратно на ложе и когтями аккуратно разрезал бинты, обмотанные вокруг талии мужчины, после чего щедро присыпал рану новым слоем кровоостанавливающего порошка, выводящего яды.
И с чего это Тао Яо вечно упирала на то, чтобы лечить людей именно порошками? Если бы пустили в ход духовную энергию, хватило бы одного удара её плети из лозы, и этот человек уже вовсю прыгал бы и играл с лисой. Нет же, надо обязательно мучиться.
— Больше ни малейших движений, — строго наказал Ху Чжаочжао.
— Хорошо, — кивнул Чи Юань, с готовностью соглашаясь.
Сменив повязку на чистую, Ху Чжаочжао оставил напоследок несколько фруктов и уже собирался уходить, как человек на ложе снова затянул свою прилипчивую песню:
— А Благодетель еще навестит меня?
До чего же хлопотный в уходе человек, липнет хуже репчатого репейника.
— Меня зовут Ху Чжаочжао, в следующий раз не забудь назвать меня Господин Горный Бог, — Ху Чжаочжао с холодным видом повернулся к выходу и, скрывшись из глаз человека, тяжело вздохнул, а его хвост за спиной взметнулся высоко вверх.
В комнате снова воцарилась тишина. «Человек», что минуту назад пластом лежал на ложе, спокойно приподнялся, применил силу и вытолкнул из раны на животе остатки змеиного яда. Чи Юань согнулся, уперевшись локтями в колени; способность драконов к исцелению была поистине колоссальной — стоило избавиться от разъедающего яда, как всего за один вдох кожа под бинтами полностью очистилась от следов каких-либо повреждений.
Вспыхнул слабый синий свет, и зажившая под повязкой рана вновь рассекла сама себя, проступив точками крови на абсолютно целой ткани бинта. Чи Юань поднял голову, и в его глазах отразился ослепительный свет, льющийся из входа в лисью пещеру.
Аура Ху Чжаочжао уже давно растворилась вдали. Чи Юань тронул уголками губ улыбку, зажал между пальцами случайно застрявшую там светлую пушинку и тихо повторил:
— Маленький господин Горный Бог.
***
В лисьей пещере тускло горел масляный светильник. В его неверном свете Чи Юань одиноко сидел на краю постели, зачарованно глядя на выход.
Не прошло и полдня в разлуке, а лицо Чи Юаня вновь осунулось и выглядело невероятно бледным.
В человеческом облике приглядывать за людьми было куда проще, поэтому Ху Чжаочжао не стал возвращаться в истинный лисий облик, оставшись в получеловеческой-полулисьей форме. Единственным отличием от дневного вида было то, что рассыпанные по голове Ху Чжаочжао белые волосы теперь сменились на точно такой же серо-голубой градиент, как у Чи Юаня.
— Да что ж ты вечно помирать-то умудряешься, — с ворчанием Ху Чжаочжао притянул к себе руку Чи Юаня и был вынужден влить в него немного собственной жизненной энергии.
И кто ещё тут говорит, что лисы вытягивают из людей жизненные силы? Похоже, именно люди — настоящие сосуды без дна, способные сгинуть в любой момент.
Цвет лица Чи Юаня на глазах улучшился, и Ху Чжаочжао тут же бессердечно швырнул его руку обратно, страшно боясь, что эта лапа снова начнет шарить и лапать его уши.
Однако Чи Юань сосредоточенно уставился на сменивший оттенок на синий волос Ху Чжаочжао.
— Волосы Благодетеля?.. — Чи Юань ещё тогда, когда вызывал дождь в небесах, заметил, что у этого маленького лисёнка при каждом появлении шерсть окрашена в совершенно разные цвета. Более того, зачастую менялся не только окрас, но даже сама порода лисицы.
Чи Юань уже давно сгорал от любопытства.
— Сила Демона окрасила, — честно ответил Ху Чжаочжао. — Белый цвет слишком скучный, я люблю поярче.
При этом больше всего на свете Ху Чжаочжао обожал облик рыжей лисицы — осенью впору было вдоволь наваляться в ворохах кленовых листьев, до чего же блаженное занятие.
Заметив, что человек приподнял брови, погрузившись в раздумья, Ху Чжаочжао снова напустил на себя строгий вид, изображая властное величие Горного Бога:
— Чего уставился? Только тебе дозволено ходить с волосами такого цвета? Гора Юху — это мои владения, в какой захочу цвет, в такой и покрашусь!
— Ничего подобного. Я просто беспокоюсь, не слишком ли сильно это истощает Силу Демона Горного Бога, — Чи Юань с довольной улыбкой опустил глаза и легонько надавил на собственный пустой желудок.
http://bllate.org/book/25885/3094241
Готово:
