Он довольно сильно на меня похож, дебютировал с клеймом маленького Гу Чэньланя, его вечно задвигали на второй план. Конечно, в душе он затаил обиду, и его странная враждебность ко мне вполне объяснима, — произнес Гу Чэньлань.
Цинь Чжун странно посмотрел на него:
— Так ты хочешь с ним примириться? Чтобы он перестал злиться?
— Нет, он будет злиться вечно, — улыбнулся Гу Чэньлань. — Потому что его внешность и темперамент уступают моим, да и статуса трижды увенчанного лаврами кинозвезды у него нет. Он похож на меня, но никогда не станет мной. Он до конца жизни будет нести этот тяжелый груз с клеймом маленького Гу Чэньланя, и как бы сильно меня ни ненавидел, ему от меня не избавиться.
Цинь Чжун умолк и потер мурашки на руках. Нет, его вовсе не испугали эти леденящие кровь слова Гу Чэньланя — просто когда он смотрел на человека перед собой, на этого изящного и холодноватого молодого человека с нежной фарфорово-белой кожей, который за мягкой и вежливой маской прятал столь едкие, мрачные и злобные речи: «как бы сильно меня ни ненавидел, ему от меня не избавиться», — это выглядело поистине… поистине…
Завораживающе.
Просто ошеломляюще.
До чего же он красив. Цинь Чжун прекрасно знал, что за мягкой внешностью этого кинорежиссера скрывается сущая безумная красавица-демоница, но все равно не мог устоять перед его притяжением.
Цинь Чжун толком его не знал. Проработав у Гу Чэньланя личным менеджером уже полгода и наблюдая, как тот вмиг взлетел на вершину популярности благодаря лишь своей безупречной внешности, он так и не смог разглядеть его истинное лицо.
И в неведении пребывал не только он. Все знали, что Гу Чэньлань словно ниоткуда появился полгода назад, снялся в одном фильме и сразу стал публичной персоной, непоколебимым нежным королем экранов в мире шоу-бизнеса. К старшим он относился с достоинством и уважением, заставляя всех чувствовать себя так, словно они греются в лучах весеннего солнца, к младшим — неизменно мягко, ласково и почтенно. Даже если неразумные новички прибегали задираться и хвастаться, он лишь снисходительно улыбался и спускал им все с рук.
И только Цинь Чжун знал, что этот мягкий кинорежиссер вовсе не какая-то наивная и пустая глупышка.
За спиной у людей он был мрачным и злобным, с ликом бодхисаттвы и сердцем ядовитой змеи — сущим, стопроцентным амбициозным лицемером.
Сначала он ласково назовет тебя сладкой конфеткой, а как только выжмет досуха — без зазрения совести пнет в сточную канаву.
Короче говоря, Цинь Чжун был уверен, что на свете нет никого искуснее Гу Чэньланя в актерском мастерстве. Награда кинозвезды досталась ему по праву!
Сейчас Цинь Чжун думал, что это просто наказание свыше: пробыв рядом с Гу Чэньланем больше года, он и сам почернел изнутри. Еще страшнее было то, что он единственный во всем мире знал истинное лицо Гу Чэньланя, но вовсе не испытывал ни страха, ни отвращения — напротив, ему даже нравилось.
Это была на редкость сложная психология.
Собравшись с мыслями, он даже не стал спрашивать, как именно Гу Чэньлань собирается разобраться с папарацци — в конце концов, у того всегда был свой темп и свои методы.
Цинь Чжун сменил тему и заговорил о сегодняшнем совместном ужине съемочной группы:
— Разве ты не хотел приструнить Ци Лина? Так вот, сегодняшний банкет устраивает именно он, и он даже привел с собой своего покровителя…
Он постепенно понизил голос, и его выражение лица стало многозначительным:
— Того самого влиятельного человека из семьи Фу. Говорят, у него просто чудовищная тяга к контролю и манипулятивной одержимости.
Тяга к контролю и одержимости… просто чудовищная…
Гу Чэньлань слушал, изогнув брови и расплывшись в улыбке — это было ему прекрасно знакомо. У тех, кто стоит наверху, всегда есть эта дурная привычка: жаждать держать абсолютно всё в мертвой хватке своей ладони.
Этот представитель семьи Фу считался весьма весомой фигурой в городе А. Его предки накопили немало заслуг, род процветал уже несколько поколений, не говоря уже о культурном наследии и накопленных богатствах. Чем слаще протекала их жизнь, тем больше причуд у них заводилось.
Гу Чэньлань легко улыбнулся, находя это довольно забавным, и произнес:
— Слышал о нем. Ци Лин вечно жужжит мне все уши.
Он изогнул брови, и его изящное лицо внезапно стало еще более соблазнительным.
В этот момент он снова злобно задумался о чем-то постороннем.
— Ты что, собрался увести у него покровителя? — ошеломленно выдохнул менеджер.
Улыбка не сошла с губ Гу Чэньланя.
Менеджер чуть не закричал:
— Перестань сходить с ума! Генерального директора Фу нельзя просто так зацепить, а потом выбросить. Он злопамятен, в наших кругах никто не смеет переходить ему дорогу.
Гу Чэньлань не стал ни подтверждать, ни опровергать это. Он лишь легко вздохнул:
— Кто же виноват, что Ци Лин сам нарывается? Он вечно хвастается передо мной тем, что ему дарит покровитель, и при этом смотрит на меня полным подозрений взглядом, словно боится, что я отниму его драгоценность. Сначала у меня и в мыслях не было, но раз такое дело — придется попробовать.
Он задумчиво нахмурился, словно взвешивая осуществимость затеи, а затем медленно покачал головой, и в уголках его глаз промелькнуло легкое сожаление.
— Впрочем, даже если мне захочется его соблазнить, еще вопрос, сочтет ли он меня достойным своего внимания. — Под тревожным взглядом Цинь Чжуна он слегка приоткрыл губы и улыбнулся: — Не спеши, скоро узнаем результат.
Пусть он и был полон амбиций, но все же не являлся безрассудным юнцом. Ему уже исполнилось двадцать пять, а генеральный директор Фу был старше его на пять лет. Старшие уже давно научились трезво оценивать обстановку в водовороте золотой лихорадки и роскоши, насмотревшись на смазливые личики — наверняка все они казались им на одно лицо.
Цинь Чжуну захотелось помассировать себе точку между носом и верхней губой.
Остановить Гу Чэньланя он был не в силах.
Оставалось лишь уповать на то, что… этот влиятельный глава семьи Фу, славящийся своей маниакальной жаждой контроля и одержимости, не окажется легкомысленным царем Чжоу, ослепленным женской красотой.
Цинь Чжун бросил взгляд на свою живую Дацзи, затем снова опустил голову и тяжело вздохнул.
Конечно же, не окажется!
Два амбициозных интригана с головами, забитыми коварными планами и расчетами, были совершенно лишены концепции нежных романтических чувств. Никакой искры между ними вспыхнуть просто не могло!
Заметка от автора:
Много времени спустя два хитрых интригана устроили самую настоящую чистую любовь прямо посреди ярмарки тщеславия.
Оба чисты, Гун и Шоу испытывают интерес исключительно друг к другу.
Очень хочется написать эту историю.
С Первомаем!
Глава 2. Братец. Гу Чэньлань входит в ночной бар.
Гу Чэньлань входит в ночной бар.
Переливы неоновых огней в баре разрезали его поле зрения, бесчисленные молодые люди и девушки с утонченными и привлекательными лицами под зажигательную, страстную музыку покачивали своими гибкими телами.
Когда Гу Чэньлань проходил мимо, кто-то особо смелый нетерпеливо прижался к его руке. Не успел этот смельчак испугаться того, что под рукавом у высокого мужчины с мягким нравом скрываются крепкие, сильные и мускулистые руки, как его мягко поддержали.
Перед глазами возникло изящное лицо мужчины, который в какой-то момент успел снять маску и темные очки. Мужчина тихо произнес:
— Ты в порядке?
Переливающийся неон пал на его точеное фарфорово-белое лицо, резкий и неуместный. Ему совсем не стоило здесь появляться.
— В, все в порядке, — молодой парень пришел в себя и торопливо отряхнул свое испачканное пальто. — Простите, я испортил вашу одежду, позвольте мне ее постирать!
— Не стоит утруждаться, — незаметно увернувшись, Гу Чэньлань решительным движением сбросил пальто. Под ним оказалась легкая рубашка, подчеркивавшая его стройную, изящную и притягательную фигуру.
Молодой парень поднял глаза, и его взгляд буквально прилип к ключицам мужчины, но Гу Чэньлань уже перевел взгляд на угол зала и быстро зашагал туда.
— Хватит пялиться, у тебя уже крыша едет, — приятель со смешком закинул руку ему на плечо.
Парень посмотрел ему вслед с явным сожалением:
— Да брось ты. Я ведь только что мог воспользоваться случаем и под предлогом того, что помогаю снять пальто, прямо на цыпочках поцеловать его в ключицу, да еще и лизнуть заодно. Наверное, она безумно сладкая.
— Но он никому не позволяет до себя дотронуться, — нахмурился друг, поднимая глаза и изда3лека встречаясь взглядом с покачивающимся экраном телефона какого-то человека в толпе. С сожалением в голосе он добавил: — Он слишком мягок и не хочет доставлять людям хлопоты, иначе мы бы уже выполнили то, что обещали тем людям.
Они зашли в бар выпить и расслабиться после работы. На половине кружки к ним подошел человек в черной одежде и черной маске и сказал, что скоро сюда придет кинозвезда Гу Чэньлань. Он пообещал им по десять тысяч юаней, если они найдут способ привязаться к Гу Чэньланю и при удобном случае распустить руки.
Гу Чэньланя в последнее время отчаянно поливали грязью в сети, а фотографии его тусовок по барам снова слили в интернет. Его имидж мягкого и интеллигентного человека рухнул, и теперь многие наверняка называли его распутным гомосексуалом.
Они согласились — на кону стояли целых десять тысяч юаней.
Какое им дело до того, что Гу Чэньланя будут травить в сети? Они всего лишь простые люди, в то время как гонорары Гу Чэньланя исчисляются миллионами и десятками миллионов.
Выражение лица молодого парня было сложным.
Он собирался лишь слегка приобнять его для вида — он вовсе не был геем. Но когда он увидел, как Гу Чэньлань вошел в бар, снял темные очки и с мягкой заботой заговорил с ним, им одолело странное непреодолимое желание поцеловать незнакомца, из-за чего он упустил момент и позволил тому уйти.
— Черт побери. Ни фото не сделал, ни десять тысяч не получил, ни поцеловать не удалось — остался и без денег, и без ласки, — бормотал он себе под нос, глядя себе под ноги. — Встретил настоящего мужчину-суккуба.
В то же время Гу Чэньлань целеустремленно направился в угол зала, отыскав мужчину, который как раз собирался шмыгнуть в толпу. Тот был ниже ростом, и Гу Чэньлань без труда прижал его к стене, словно цыпленка.
Тот в панике судорожно вцепился в чуть не выронивший из рук телефон и яростно уставился на него:
— Старший Гу! У меня сегодня день рождения, я по доброте душевной позвал тебя, а ты что творишь?!
Гу Чэньлань улыбнулся ему:
— Ой, так это ты. А я-то думал, какой-то фанат-сталкер пришел сделать мои компрометирующие фото — всё стоял и тайком меня фоткал.
— С чего бы мне делать твои компрометирующие фотографии? Ты же мой старший коллега! — Разъяренное лицо Ци Лина вмиг побледнело. Если бы Гу Чэньлань произнес это без улыбки, он бы и вправду подумал, что тот над ним издевается.
Но Гу Чэньлань вел себя с ним именно как старший товарищ — его тон был мягким и вежливым.
Лицо Ци Лина из черного перешло в синеватое, а затем в белое, пока он наконец не выдавил из себя уродливую, натянутую улыбку:
— Я очень тебя уважаю.
Успокоившись, Ци Лина продемонстрировал потрясающую скорость смены выражений лица. Гу Чэньлань бросил взгляд в сторону: его глаза ослепила вспышка, вокруг раздавались щелчки затворов — люди в баре уже узнали двух знаменитостей.
Он улыбнулся, все поняв без слов. Ци Линь в сети поддерживал образ скромного и жизнерадостного парня-красавчика, так что сейчас ему просто необходимо было продемонстрировать почтение к старшему коллеге.
— Раз ты меня тайком фоткал, значит, я тебе безумно нравлюсь, верно? Вообще-то, ты мог просто посмотреться в зеркало — мы с тобой действительно чертовски похожи, — мягко утешил его Гу Чэньлань, выглядя так, будто он просто хочет немного развеселить и рассмешить младшего коллегу.
Ци Линь едва не подавился. Черты лица, на три-четыре десятых схожие с лицом Гу Чэньланя, исказились от сдерживаемого бешенства. Больше всего на свете он ненавидел, когда люди говорили, что он похож на Гу Чэньланя!
Именно из-за этого сходства Ци Линь был готов на все, лишь бы Гу Чэньлань исчез из шоу-бизнеса. Пока Гу Чэньлань не будет уничтожен, ему придется до конца дней носить клеймо маленького Гу Чэньланя и перебиваться жалкими объедками со стола Гу Чэньланя, чтобы выживать в мире кино.
http://bllate.org/book/25907/3096285
Готово:
