Готовый перевод How to Be a Perfect Dad on a Family Show? Be Shameless! / Как стать образцовым отцом на детском шоу? Быть бессовестным!: Глава 21. Вперёд, Хо-качу!

Дэндэн изо всех сил пытался сохранить спокойствие и продолжать изображать маленькую деревянную куклу.

Но раньше съёмочная группа, заманивая их глубже в горы ради «усложнённого испытания», так расписала линчжи, что это слово намертво засело в маленькой голове.

Тан Цаня в прошлой жизни обманывали достаточно часто, чтобы он сразу почуял неладное. А вот в короткой жизни Дэндэна плохому папе-прежнему вообще не требовались такие продвинутые техники, как психологическое давление и красивые обещания.

Добавить сюда страстное желание малыша занять первое место — чтобы потом вкусно есть и сладко спать, — и линчжи окончательно превратился для него в символ победы.

Дэндэн одинаково сильно хотел и победить, и уйти в глубь гор за линчжи. После всех обещаний программы эти две вещи почти слились для него в одно: будто настоящей победой считалось только собственноручно добыть линчжи в глубине леса.

Даже дорогой «почечный чай», который добыл Тан Цань, не давал того же ощущения.

Но ничего не поделаешь. Плохой папа заболел, ещё и руку поранил… Значит, придётся смириться.

Кто же знал, что на спуске с горы они совершенно случайно наткнутся на линчжи. Да ещё сразу на целую гроздь!

Малыш Хо Дэндэн больше не выдержал. В серо-голубых глазах будто включились два прожектора, уголки губ взлетели вверх, а детский голос впервые звучал настолько звонко и радостно:

— Лин… линчжи! Много линчжи!

Тан Цань тоже сиял от счастья. Ничего не поделаешь — находка и правда была невероятной.

Обнаружить у самого подножия никем не замеченный красный линчжи уже казалось чем-то странным. А тут их оказалось целое гнездо.

Если бы не увидел своими глазами, ни за что бы не поверил.

Тан Цань подошёл ближе и пересчитал грибы. По внешнему краю толстого пня лиственницы росли семь линчжи разного размера.

Два сразу выглядели дорогими: один был почти с две его ладони, другой — с три. Ещё три оказались совсем маленькими, не больше ладони.

По дороге в горы Тан Цань успел кое-что почитать и примерно знал, какие растения можно продать, но на этом его знания заканчивались.

Опасаясь, что случайно сорвёт совсем ещё «детёнышей», он повернулся к старому проводнику:

— Дядя, эти три малявки уже можно собирать?

Он боялся, что старик снова начнёт его дурить, поэтому обычно улыбчивые персиковые глаза смотрели настороженно и серьёзно.

Проводнику стало немного совестно. Он открыл рот, но подумал: ну куда уж дальше-то его разыгрывать? Только позориться.

Старик вздохнул и честно объяснил:

— Можно. Смотри: они хоть и маленькие, но жёлтая кайма уже ушла. Это значит, полностью созрели.

Он несколько раз махнул рукой.

— Не думай, что раз маленький, то если оставить, ещё вымахает. Всё, предел. Если сейчас не снять, станет старым сухим линчжи, как деревяшка. Только добро пропадёт.

Опасаясь, что приезжие решат, будто местные выдирают даже молодую поросль, старик объяснил особенно подробно:

— У людей тоже рост разный. Кто-то метр восемьдесят-девяносто — здоровяк. А кто-то метр пятьдесят-шестьдесят — малявка такая.

Комментарии мгновенно взорвались:

【??? Метр шестьдесят — уже малявка?! Хочешь, подпрыгну и дам тебе по коленке?!】

【По сути правильно, но зачем же так жестоко-то?!】

【Ха-ха-ха, зато максимально понятно. (183 см)】

Раз три самых маленьких уже можно было собирать, значит, два средних — тем более. Тан Цань обрадовался ещё сильнее и с сияющей улыбкой стал расспрашивать, как правильно снимать грибы.

Обычные можно было просто аккуратно оторвать, почти как лесные грибы. Но две особенно крупные и явно ценные шляпки старый проводник решил обработать иначе: достал из корзины небольшой топорик и вырубил их вместе с куском сгнившего пня.

Потом нарвал рядом травы и показал Тан Цаню, как обернуть линчжи листьями, чтобы те не побились по дороге и не потеряли товарный вид. А если сохранить ещё и деревянное основание, за экземпляры такого качества можно будет выручить больше.

Тан Цань видел: старик наконец полностью отказался от сценария программы и снова стал обычным добродушным местным дядькой.

К тому же у проводника явно побаливали ноги. Иначе его бы не поставили вместо предыдущего сопровождающего, чтобы раньше времени спуститься с Тан Цанем.

При таких обстоятельствах он мог отделаться парой фраз и закончить работу пораньше. Уж точно подробное обучение не входило в контракт со съёмочной группой, где от него требовали только ставить гостям ловушки.

Но старик не просто не отмахнулся — всё подробно объяснил и показал руками.

Хотя находка была не его, старик искренне боялся, что ничего не понимающий приезжий испортит хороший товар. Самый обычный прямой и добрый старик.

Тан Цань умел возвращать не только обиды, но и добро. Если люди, которые помогают просто так, в итоге остаются ни с чем, это уже слишком несправедливо.

Поэтому он связал пять небольших и средних линчжи и засунул их прямо в корзину проводника.

— Дядя, без вас эти два «метр восемьдесят» я бы продал намного дешевле. Так что в благодарность пусть пять малявок…

Он не успел договорить, как старик уже вытащил грибы обратно и сунул ему в руки.

— Ты чего творишь?! Я только языком пару раз пошевелил, за что мне такое брать? За кого ты меня держишь?!

— Забери! А то правда рассержусь!

Так они и пихали линчжи друг другу всю дорогу до выхода из леса. Уже ногами на асфальт встали, а Тан Цань так ничего и не сумел подарить.

Чем дольше продолжалась перепалка, тем активнее они жестикулировали и тем громче орали. Со стороны это больше напоминало ссору, чем обмен подарками.

У Тан Цаня уже голос начал садиться. Пришлось подстраиваться под местные традиции и использовать самый народный аргумент:

— Дядя, хватит со мной тягаться! Считайте, что это ребёнку! Чего вы обратно-то пихаете?!

Проводник выпучил глаза:

— Да нет у меня детей! Не получится на ребёнка сослаться!

Тан Цань сперва решил, что старик просто выдумывает повод отказаться, но тот широко и совершенно спокойно улыбнулся:

— Детей нет, зато жена есть. Говорят, сейчас молодёжь даже пару себе найти не может. А у меня всё хорошо! И без детей живём — отлично, счастливо!

Комментарии:

【Ну конечно. Пусть карликовая метр-шестьдесят одинокая собака получит сразу двойной удар.】

【Хорошо-хорошо, вы двое решили зрителей за компанию добить, да?!】

【Проходящая мимо одинокая собака: я вообще ничего не делала, почему меня внезапно пнули?! QAQ】

Тан Цаня тоже внезапно ослепило счастливой улыбкой старика. Но, заметив, что тот расслабился, он мгновенно бросил пять упакованных линчжи к его ногам, схватил Дэндэна и побежал.

Теперь уже улыбка исчезла у проводника.

По закону сохранения улыбок она тут же переместилась на лицо Тан Цаня: тот бежал и скалился во все зубы.

Всё это изначально было обычным доброжелательным препирательством, а после такого манёвра и заразительного смеха Тан Цаня зрители тоже начали хохотать.

Только малыш в его руках всё ещё выглядел немного растерянным. Маленький мозг пока не понимал этих взрослых ритуалов вежливости, но одно было очевидно: плохой папа убегает от дедушки-проводника.

Дэндэн сидел у Тан Цаня на руках лицом назад. Подумав, он всё-таки наклонился к уху папы:

— Де… дедушка догоняет!

Тан Цань обернулся.

Какого чёрта?!

А где же больные ноги?! После целого дня в горах он ещё и бегает быстрее молодого парня!

— Ты… ты… эй! Молодой человек, стой! Я грибы беру! Я спросить хочу — остальное продавать будешь?!

Тан Цань наконец остановился и, тяжело дыша, уточнил:

— Точно берёте? Если снова мне вернёте, я тоже рассержусь.

Старик задыхался не меньше. Услышав это, он даже рассмеялся от бессилия.

— Да беру я! Спасибо тебе! На этот раз правда беру!

И сразу перешёл к делу.

Работа проводников всё равно заканчивалась у подножия. Последнее, что они должны были сделать, — показать участникам, где можно продать добычу.

Старик ещё по дороге вниз объяснял Тан Цаню и Дэндэну: в нескольких сотнях метров к северу от выхода из леса в сезон работает пункт приёма лесных продуктов.

Сейчас в горы ходит много и местных, и туристов. Многие после спуска не хотят тащиться на ярмарку в посёлок и продают всё прямо там.

Но пункт зарабатывает на перепродаже. Это удобно, зато закупочная цена примерно вдвое ниже рыночной.

С дешёвыми мелочами ещё ладно. А два крупных линчжи Тан Цаня вместе могли потянуть почти на тысячу юаней.

Тан Цань отлично понимал, что посредникам тоже нужно зарабатывать. Но не ожидал, что разница с рынком может доходить почти до половины цены.

И по выражению лица старика было понятно: это ещё не все тонкости, просто при камерах о них говорить неудобно.

— Продай лучше мне, — предложил проводник. — Я завтра утром всё равно еду на ярмарку со своим товаром. Не волнуйся, с тебя не заработаю. За сколько продам — столько и отдам.

Глаза Тан Цаня мгновенно загорелись.

— Вот это вообще идеально! Дядя, да вы мне родной человек!

Старик смущённо вытер лоб.

— Я же не могу просто твои грибы забрать. Нормальное дело.

Узнав, что деньги на еду нужны прямо сегодня, проводник отвёл отца с сыном к себе домой и предложил заранее выдать примерную сумму из своих денег. Они обменяются контактами, а после продажи всё пересчитают.

Тан Цань несколько раз повторил: только не добавлять ничего от себя.

В конце концов старик начал раздражаться:

— Молодой ведь парень, а ворчишь как дед старый…

Тан Цань подумал, что раньше таким не был. Болтливость появилась после работы.

Какое-то время он вообще автоматически повторял одну и ту же фразу по два-три раза.

Всё из-за привычки работать с детьми: всегда казалось, что они не поняли с первого раза. К счастью, эту привычку он вовремя отловил. Теперь просто много говорит.

— Вот видите, опять тему меняете. До сих пор так и не пообещали, что не добавите денег. Вы ведь не собираетесь формально взять пять маленьких линчжи, а потом тайком вернуть их стоимость сверху?

Глаза старика замелькали ярче звёзд.

Тан Цань тут же развернулся.

— Нет-нет, так не пойдёт. Лучше уж посредник на мне заработает. Вы и так столько помогли, а я ещё и подарки возьму, и лишние деньги… кем я тогда буду?

Старик понял, что его раскусили полностью. На лице появилось выражение в духе «Господи, как же ты меня достал». Он мотнул головой и топнул ногой.

— Эх, молодой человек! Когда тебя обманываешь — не обманываешься. Когда добро делаешь — тоже замучаешься!

Тан Цань широко улыбнулся:

— А если бы с самого начала всё честно рассказали, никаких проблем бы не было~

От этой темы старик застонал ещё сильнее.

— Не напоминай. Зарабатывать на вашей программе — та ещё мука. Сначала думали, обычная экскурсия. А после подписи нашли мелким шрифтом: надо ещё и представление разыгрывать. Да кто из нас актёр-то? Намучились страшно, а ты ни на одну уловку не повёлся…

Тан Цань тут же проникся солидарностью:

— Так программа ещё и вас обманула?!

— И не говори. Денег платят как за продажу капусты, ответственности — будто белым порошком торгуем. Если бы деревенское руководство не сказало, что это поможет рекламе туризма, лучше бы обычные экскурсии водили.

Они ещё немного поспорили, после чего старик окончательно сдался и поднял руку для клятвы.

— Всё, хватит! Обещаю: ни копейки сверху не дам.

Тан Цань почти поверил, но увидел три поднятых пальца и подозрительно нахмурился.

— Дядя, вы и сейчас пытаетесь нас на баге поймать?

Старик посмотрел на него, потом на свою руку.

— Ты о чём вообще?

— Разве клянутся не двумя пальцами? — Тан Цань и сам не был уверен, но спросить стоило. Особенно после того, как увидел, как скромно живёт старик: лишнего юаня брать было неловко.

Проводник несколько секунд соображал.

— Чего? Ты перепутал! Три пальца. Небо, земля и человек… Погоди, так ты всё-таки мне не веришь?!

У Тан Цаня словно что-то мелькнуло в голове, но мысль тут же растворилась под напором нового возмущения старика.

Они ещё долго препирались и в итоге договорились, что проводник заберёт вместе с линчжи и «почечный чай».

Из четырёх-пяти цзиней свежего сырья получается примерно один цзинь сухого чая. Старик прикинул вес и заранее перевёл Тан Цаню тысячу юаней.

Кроме линчжи и «почечного чая», Тан Цань собрал ещё горсть дешёвого лимонника и тоже оставил его старику.

Принимая траву, проводник не удержался от комментария:

— Везучий ты всё-таки. Этот чай мы заметили ещё когда крепили лестницу. Просто решили не срывать всё подчистую — дерево в кадре лысым будет. А в итоге ты весь урожай забрал.

Тан Цань рассмеялся ещё сильнее.

— А я-то думал, как мне так повезло! Передайте землякам Чанъюня огромную благодарность за щедрость!

Старик тоже засмеялся. Дэндэн сидел у папы на руках и думал о своём, но атмосфера оказалась заразительной, и уголки его губ сами поползли вверх.

Осознав, что улыбается, малыш тут же снова вытянул рот в прямую линию.

А в голове появилась новая мысль.

Плохой папа… кажется, правда не знает, что клянутся тремя пальцами?

Попрощавшись со стариком, Тан Цань начал думать, как вернуться.

Чанъюнь хоть и маленькая деревня, но благодаря развитию туризма здесь полно гостевых домов, ресторанчиков и лавок с местными продуктами. А тот гостевой дом, где они ночевали вчера, как раз находился почти в центре.

Тан Цань решил вернуться туда и нормально потратить заработанное. Для начала — заказать огромную тарелку спарассиса.

Но автобус съёмочной группы рассчитан на четыре семьи. Он ушёл отдельно и теперь не мог сидеть у подножия, ожидая остальные три группы.

Добраться до деревни тоже оказалось непросто. Большинство туристов приезжали либо с группами, либо на заказном транспорте. Утром их довезли прямо от гостевого дома, общественного транспорта по дороге почти не было, а такси сюда вызывалось плохо.

Тан Цань спросил, нет ли у старика знакомого водителя.

Тот тут же позвал соседа:

— Сяо Чэнь всё равно везёт лесной товар в ресторан рядом с вашим гостевым домом. Езжайте вместе.

У соседа как раз оказался свободный угол в «полуторке», а денег за попутную поездку он брать категорически отказался. Старик ещё и начал возмущаться: за такую мелочь брать плату — уже стыд.

Тан Цань не смог сопротивляться дружному напору и согласился.

И только подойдя к машине с Дэндэном на руках, понял: их местная «полуторка» — это пикап.

Спереди обычная кабина, сзади открытый грузовой кузов.

А места для Тан Цаня и Дэндэна представляли собой два маленьких складных табурета в уголке кузова.

Тан Цань уже хотел выразить искреннюю благодарность и столь же искренний отказ, но старик решительно затолкал его внутрь.

— Если сейчас ещё начнёшь со мной церемониться, вот тогда действительно обижусь!

— Нет, в этот раз я правда не…

Старик оскалился:

— А в этот раз можно!

Он захлопнул задний борт и уже сладким голосом обратился к рисовому комочку на руках Тан Цаня:

— Малыш, езжай с папой вкусно кушать. Ещё приедешь — обязательно заходи к дедушке играть~

Невозможно было поверить, что тот же самый человек всю дорогу говорил грубым громким голосом. Стоило обратиться к ребёнку — и он сам того не замечая начал сюсюкать. Получалось одновременно грубо, тонко, сладко и хрипло.

Тан Цаню оставалось только сидеть на табуретке и гладить малыша по пушистой макушке.

— Дэндэн, скажи дедушке «пока».

Серо-голубые глаза засияли. Предвкушение еды мгновенно подняло сладость детского голоса на максимум:

— Де-е-душка, пока-а-а~

Первым растаял сам Тан Цань.

— Ай, какой же ты у меня милый!

Машина тронулась. И пока Тан Цань умилённо тискал взглядом ребёнка, в кузов вдруг полетели два больших бумажных пакета.

Он вскинул голову и увидел победную улыбку старика.

— Это тётка твоя сушила: опята и сосновые грибы! Забирай домой, поешьте! И даже не вздумай со мной спорить — всё ребёнку!

Тан Цань не успел даже открыть рот. Пикап резко набрал скорость, быстро отъехал, и вскоре довольное лицо старика стало совсем маленьким.

Зрители не ожидали такого финального поворота и тут же начали смеяться над проигравшим выражением Тан Цаня:

【Дед жжёт! Целыми наборами фразы выдаёт, будто новогодний скетч смотрю. «Всё ребёнку» — вот тебе и бумеранг!】

【Ха-ха-ха! За весь эфир впервые вижу, чтобы Тан Цань проиграл спор. Сохраняю это лицо!】

【Умираю. Дед есть дед!】

【Ого! Дикие опята и сосновые грибы из Чанъюня? Я ел — невероятно вкусно! Я тоже хочу проиграть спор и выиграть два пакета грибов!】

【Они прям дорогие?】

【Не сказать чтобы безумно. Обычные сушёные опята — около сотни за цзинь, сосновые примерно вдвое дороже. Но у диких грибов из Чанъюня вкус особенно сильный. С курицей — божественно.】

Тан Цань поднял два пакета и понюхал. Один пах насыщенно и приятно, второй — немного необычно.

Но грибы были идеально чистыми, ровными, явно очень хорошего качества. И пакеты огромные — каждый почти с самого Дэндэна размером.

Увидев любопытство ребёнка, Тан Цань безжалостно сгрузил оба пакета ему в руки, даже не подумав, сможет ли тот их удержать.

— На. Дедушка-проводник всё это тебе подарил. Рад?

Дэндэн никогда раньше таких грибов не ел, но два вида, которые попробовал утром, оказались восхитительными. Услышав, что всё это теперь его, малыш не удержался и сглотнул слюну.

— Плавда-а?

Держать было невероятно тяжело. Маленькие белые лапки по очереди подхватывали сползающие бумажные пакеты.

Руки крошечные, пакеты огромные. Малыш метался от одного к другому, едва справляясь, но отпускать хотя бы один категорически не собирался.

Тан Цань с трудом сдерживал смех. Обычно в поговорке медведь ломает кукурузу и каждый раз роняет предыдущий початок. А его ребёнок был полной противоположностью: ни одного пакета с вкуснятиной не отдаст. Самый упорный маленький обжора.

Некоторое время Тан Цань смотрел на этот цирковой номер, затем всё-таки забрал один пакет, чтобы облегчить задачу. А то ещё полчаса такой тренировки — и у ребёнка бицепсы вырастут.

— Конечно правда. Дедушка решил, что ты ужасно милый, вот и расщедрился. — Тан Цань показал руками размер. — Два таких огромных пакета! Значит, наш Дэндэн не просто милый, а чрезвычайно милый!

Малыш очень не хотел верить сладким словам плохого папы, но звучали они слишком приятно. А иммунитета к такой сахарной артиллерии у него раньше не было. Он изо всех сил сжал губы, чтобы не дать уголкам подняться.

Тан Цань погладил пушистую макушку.

— Ну как? Дедушка хороший?

— Холосий! — стоило Дэндэну заговорить, как улыбку удержать уже не получилось. Он показал ровные белые зубки. — Дедушка очень холосий~

Тан Цань легко ткнул его в щёку.

— Когда Дэндэн улыбается, он ещё милее. Давай почаще улыбаться, хорошо?

Почувствовав, что маленькое тело снова слегка напряглось, Тан Цань мгновенно сменил тему и начал от души расхваливать добрых жителей деревни Чанъюнь.

Тогда он ещё не знал, что эта сцена со старым проводником позже спасёт и самого дядьку, и других жителей деревни от настоящей интернет-травли.

И тем более не знал, что агент Тан Ичэня Чэн Пин уже начал действовать — и на Тан Цаня катится огромная волна грязи.

***

Обратная дорога заняла чуть больше получаса. Тан Цань всё это время сидел на маленьком складном табурете, но водитель вёл аккуратно, так что задница почти не пострадала.

Солнце сегодня не палило, погода была приятной, а по дороге в кузов задувал лёгкий ветер. Отец с сыном ехали и любовались видами — куда приятнее, чем утром.

Даже Дэндэн заметно расслабился. Сначала сидел на коленях у Тан Цаня прямой как палка, но после целого дня горной нагрузки быстро размяк под тёплым солнцем и ветром.

Он удобно привалился к папе, прикрыл глаза, смотрел на пейзаж и от счастья болтал коротенькими ножками.

Тан Цань едва не умер от умиления. Но боялся, что ребёнок заметит внимание и снова превратится в твёрдую деревянную куклу, поэтому только молча любовался мягким тёплым комочком всю дорогу.

Красивый пейзаж и послушный малыш на руках были настолько приятными, что Тан Цань вспомнил о телефоне лишь после остановки. В горах связи не было, поэтому заряд почти не потратился.

Он купил неподалёку три бутылки воды: одну открыл Дэндэну, вторую отдал водителю, который разгружал товар. Немного расспросил его и повёл малыша прямо в ресторан из личной подборки Сяо Чэня.

Большинство туристов в это время ещё находились в горах. Хотя приближался обед, большой зал ресторана был почти пуст.

Тан Цань взял меню и усадил Дэндэна рядом с собой смотреть вместе.

Теперь у него была целая тысяча юаней — почти состояние, — но привычка заставила первым делом проверить цены.

Похоже, Чанъюнь начали активно развивать совсем недавно. Даже в одном из лучших ресторанов деревни цены оставались вполне умеренными, заметно ниже городских. Тысяча юаней Тан Цаня мгновенно стала ощущаться ещё весомее.

Он сразу начал перечислять блюда по рекомендациям водителя:

— Холодный спарассис, курица с грибами, тушёное в железном котле, рёбрышки в соусе, фирменная широкая лапша, «три земных свежести», жареные куколки шелкопряда…

После каждого названия Дэндэн, уже вовсю сглатывавший слюну, тихонько повторял:

— Спалассис~ кулочка с глибами~ железный котёл~ лыблышка~ шылокая лапша~ тли свежести…

Комментарии снова полетели лавиной:

【А-а-а-а, этот детский голос! Я умер!】

【Ясно. Наш Дэндэн действительно голодный. Слюна сейчас рекой потечёт, ха-ха-ха.】

【Эти двое такие смешные. Тан Цань заказывает как внезапно разбогатевший помещик, а Дэндэн рядом — маленький помощник, который повторяет меню.】

【Да мне самому есть захотелось. Домашняя курица, дикие грибы, свежая зелень — ясно же, что вкусно!】

【Пф-ф… вы не поверите, остальные три группы сейчас едят остывшие постные ланч-боксы в горах. Контраст просто убийственный.】

Официантка же с каждым новым названием хмурилась всё сильнее.

Тан Цань не понял:

— Что-то не так?

Женщина посмотрела на двух красивых, но худых как бумага отца и сына. Потом на троих работников съёмочной группы. Все обычного телосложения, ни одного чемпиона по еде не видно.

— У вас ещё кто-то должен прийти?

Тан Цань моргнул.

— Нет. Только мы вдвоём.

Официантка едва удержалась от закатывания глаз.

— С вашими-то птичьими желудками вам одной тарелки хватит. Максимум две. У нас еду выбрасывать не разрешают.

И Тан Цань быстро узнал, почему цены казались лишь немного выше обычных: «тарелка» здесь означала целый таз.

Маленьких порций кухня никогда не делала и не собиралась. То есть попробовать за один раз много разных блюд не выйдет.

Дэндэн сразу сник.

А Тан Цань обернулся к операторам:

— Братцы, может, вместе поедим?

Братец Го сглотнул.

— Так вроде нельзя…

Услышав не «нет», а «вроде», Тан Цань хлопнул по бедру.

— Почему нельзя? Я же заплачу. А вот выбрасывать еду точно против правильных ценностей нашей программы.

Он великодушно махнул рукой.

— Если не сказано, что запрещено, значит разрешено!

Отец с сыном одновременно посмотрели на троих сотрудников с ожиданием. Те переглянулись и почти сразу, облизываясь, сели за стол.

Их нельзя было винить в слабости.

Гости собирались в четыре тридцать утра, а этим рабочим надо было готовиться уже в три.

Гости шли по горам за руку с детьми. Эти трое шли по тем же горам, таща камеры.

Зарабатывали меньше звёзд, а физически работали больше.

И сегодня из-за того, что Тан Цань отделился от общего маршрута, к обеду они остались даже без тех холодных ланч-боксов, которые программа принесла в горы.

Трое молча страдали и надеялись, что отец с сыном хотя бы после еды пойдут спать. Тогда можно будет по очереди сбегать перекусить.

Вообще-то виновата была именно организация съёмок: продюсеры специально не отдали им еду заранее, потому что собирались использовать ланч-боксы в качестве очередной приманки для трёх групп в глубине гор.

Но когда человек голодный и вымотанный, раздражение ищет ближайшую мишень. А перед глазами у троих весь день был Тан Цань. Поэтому невольно возникала мысль: если бы он не спустился раньше, разве им пришлось бы так мучиться?

Особенно обидно было видеть, как Тан Цань заработал деньги и теперь собирается наслаждаться пиром.

Виноваты и режиссёр с продюсерами — эти «начальники», и Тан Цань — «коллега», из-за которого всё пошло не по плану. В тот момент измученные работники одинаково мечтали взорвать весь мир.

И едва такое универсальное раздражение успело появиться, как Тан Цань засунул каждому в рот по огромному ребру в соусе.

Лёд растаял. Цветы распустились. Мир снова стал прекрасен.

Секунду назад они мысленно расстреливали и Тан Цаня, и начальство. Теперь хотелось только разбить начальству голову и помочь Тан Цаню.

Вкусно!

До чего же вкусно!

Разумеется, без маленькой подлости Тан Цаня не обошлось.

Вечером им ехать на виллу с горячим источником далеко, а ему хотелось попробовать как можно больше местных блюд. Поэтому риса он заказал всего четыреста граммов на четырёх взрослых и ребёнка, воду пить запретил, а тем, кто хотел пить, велел прихлёбывать бульон.

Всё ради того, чтобы желудки не забились рисом и водой, а команда смогла героически уничтожить побольше блюд.

После обеда четверо взрослых были почти готовы лопнуть. Только Дэндэну Тан Цань позволил съесть примерно девять десятых от полного насыщения.

Малыш надул блестящие от масла губы. На красивом личике явно читалось: «Я не доел».

Тан Цань засмеялся и погладил пушистую голову.

— Ты ещё маленький. Если сразу съесть слишком много, животик перегрузится и заболит.

Все хорошие блюда, которые Дэндэн ел за последние дни, выдавал ему Тан Цань — сколько положит, столько малыш и съедал. Просить добавку он до сих пор не решался.

А раньше у него вообще не было возможности узнать, что такое переесть.

Поэтому сама мысль о том, что от слишком большого количества еды можно заболеть, была для него совершенно новой. Большие глаза несколько раз моргнули: малыш сомневался, но запомнил.

Тан Цань поставил его на пол и решил немного пройтись, чтобы переварить обед, а заодно найти место для дневного сна.

Они погуляли совсем недолго и оба начали клевать носом. Тан Цань поднял полностью разряженного малыша и в итоге снова выбрал вчерашний гостевой дом.

Условия обычные, зато место удобное и очень чисто.

Можно снять комнату на несколько часов, поспать, а после пробуждения отправиться пробовать жареные шашлычки, гриль, крахмальную лапшу, жареную холодную лапшу и прочие места из списка Сяо Чэня…

Зная, какой Дэндэн обжора, Тан Цань специально не рассказал ему о вечернем плане.

Малыш и так был вымотан. Наелся, лёг — и мгновенно уснул.

Тан Цань тоже забрался под одеяло, глотая слюну от мыслей о будущей еде. Посмотрел на маленького поросёнка, уснувшего у края кровати, и не удержался от мысли: какой же он внимательный и заботливый отец.

Скажи он заранее о вкусностях — ребёнок наверняка лежал бы и думал о еде вместо сна. Вот насколько папа предусмотрительный.

Значит, немного обнять такого хорошего малыша совершенно не преступление, правда?

Тан Цань осторожно подтянул Дэндэна к себе, с удовольствием чмокнул в пушистую макушку и только после этого закрыл глаза с совершенно довольным видом.

***

Тем временем остальные три семьи, продолжавшие добывать еду в горах, переживали одно из самых тяжёлых приключений своей жизни.

Настоящего женьшеня или линчжи им так и не попалось, но совсем пустыми они тоже не были. Цэнь Цзяоцзяо набила большой мешок дешёвым плоским трутовиком, Вэнь Тун собрала целый рюкзак серно-жёлтого трутовика, который они ели утром.

Тан Ичэнь выбрал отдельный, малохоженный маршрут. Он увидел немало «почечного чая» и лимонника, но чай рос слишком высоко, а лимонник показался слишком дешёвым.

В итоге он долго искал что-то получше, набрал только жимолости, актинидии и других лесных ягод, которые годились разве что есть самим. В конце концов пришлось вернуться и снова собирать тот самый лимонник — хоть что-то.

Столько времени провести в лесу и не найти ничего ценного… Даже Тан Ичэнь уже не мог улыбаться. Что уж говорить о Шэншэне, который привык быть первым во всём.

Проигрыш Дэндэну — этому маленькому бобу — уже был для него непереносим.

А теперь они столько часов мучаются в горах и до сих пор не нашли ничего дороже той травы, которую Тан Цань сорвал на окраине.

Получается, и еда, и жильё проиграны. С учётом вчерашнего распределения комнат — три поражения подряд!

Конечно, Гу Бэйшэн ни за что не стал бы винить себя. На шоу его притащил приёмный папа. И это приёмный папа оказался настолько бесполезным, что не смог, как Тан Цань, добыть дорогой «почечный чай».

Шэншэн бросил палку к ногам Тан Ичэня и побежал в сторону. Он больше не хотел, чтобы этот папа его тормозил.

Рядом были сотрудники и проводник, но если с маленьким господином что-то случится, свёкры прежде всего потребуют ответ с Тан Ичэня.

Тот бросил наполовину собранный лимонник и кинулся следом.

Чем сильнее он ругался про себя, тем нежнее становился голос:

— Шэншэн, подожди папу, не упади!

Гу Бэйшэн побежал ещё быстрее, стараясь оторваться.

И вот так, в этой погоне друг за другом, отец и сын действительно наткнулись на сокровище — огромный сброшенный рог марала.

Поставленный вертикально, он был выше четырёх с половиной летнего Шэншэна почти на голову. Не только большой, но и тяжёлый: семь-восемь цзиней.

Даже спрашивать не надо — такая вещь точно дорогая. Проводник тоже кивнул: настоящая редкая удача.

Он объяснил, что примерно перед праздником Цинмин маралы естественным образом сбрасывают рога. Потеряв один, животное испытывает сильный дисбаланс и обычно старается как можно быстрее сбить второй. Значит, где-то рядом с большой вероятностью лежит пара.

Отец и сын тут же пришли в восторг и, не дослушав объяснение до конца, принялись искать.

Через полчаса действительно нашли второй.

Комментарии взорвались:

【Победа! Победа! Победа! Такие огромные и ещё идеальная пара! Эти жалкие травки Тан Цаня даже рядом не стояли!】

【Вот что значит Шэншэн! Наш универсальный маленький счастливчик!】

【Ого, это же бешеные деньги. Тан Цань сейчас от зависти позеленеет?】

【Не факт… Кажется, Тан Цань ещё линчжи нашёл.】

【Серьёзно? Тьфу, вот же повезло в дерьмо наступить. Но линчжи всё равно не сравнить с такими гигантскими рогами!】

【Не надо в такой счастливый момент вспоминать эту несчастливую парочку, окей? Просто наш Ичэнь слишком добрый, иначе…】

Даже если Шэншэн ещё мог идти сам, два рога одновременно были слишком тяжёлыми для Тан Ичэня. А за спиной висели ещё несколько цзиней ягод и лимонника.

Не раздумывая, он выбросил ягоды, взвалил по рогу на каждое плечо и пошёл вниз.

Находка была такой неожиданной и прекрасной, что Тан Ичэнь уже почти отчаялся, а теперь мгновенно пришёл в эйфорию. Поэтому и не заметил, как проводник несколько раз открывал рот, будто хотел что-то сказать.

Вскоре в горах внезапно начался дождь. Тан Ичэнь и Шэншэн промокли насквозь и были вынуждены спрятаться под грязноватым походным навесом.

Для Шэншэна с его болезненной любовью к чистоте каждая минута была пыткой. Терпеть помогала только мысль о дорогущих рогах, которые нашёл именно он.

Тан Ичэнь держался ещё лучше. У него не только была пара редких рогов — скоро он ещё увидит, как Тан Цань рухнет под волной скандала.

От этой мысли даже мокрая одежда перестала казаться холодной. Наоборот, изнутри будто поднимался жар.

Когда проводник достал из рюкзака мятую сухую одежду, Тан Ичэнь отказался. С намёком сказал, что организм у него крепкий, крови много, ему даже жарко, и уже хотел снять ещё один слой.

Проводник потерял способность сохранять выражение лица.

Он несколько секунд смотрел на него как на идиота, потом тяжело вздохнул тем тоном, которым говорят «деньги тяжело зарабатывать, всякое дерьмо приходится терпеть»:

— Это не у тебя организм горячий. Ты уже начинаешь переохлаждаться, гений!

***

Тан Цань проспал, обнимая Дэндэна, целых три часа. Разбудил его только мочевой пузырь.

Горная прогулка оказалась намного тяжелее, чем он думал. Все три часа будто провалялся в глубоком сне, и теперь включался с огромным трудом. Даже появилась лёгкая утренняя злость.

В такие моменты Тан Цань особенно мечтал, чтобы мочевой пузырь мог как-нибудь сам тихо и безболезненно разобраться со своими делами.

Увы, так не бывает.

Он долго приходил в себя, потёр глаза и тихо пробормотал:

— Что это вообще за вода такого ранга, что её ещё и лично выпускать надо…

Настроение уже начало портиться, но Тан Цань опустил взгляд и увидел маленькое лицо, прижатое к его груди.

Раздражение исчезло мгновенно.

Щёчки после сна белые с розовым, густые ресницы как у куклы бросают две тени, носик высокий и аккуратный, розовые губы чуть надуты… Даже дорогая кукла не бывает такой красивой.

И это его ребёнок!

Красота малыша — папина гордость!

Красивый, послушный, каждый день размягчает отцовское сердце, а вдобавок за его воспитание ещё и платят сто тысяч в месяц.

Стоило подумать об этом — и Тан Цань снова оказался абсолютно счастлив.

Он послал спящему малышу воздушный поцелуй, осторожно выбрался из объятий и направился в ванную. Поэтому не заметил, как на лице Дэндэна, который вовсе не спал, мелькнуло сложное выражение.

По дороге Тан Цань увидел в углу сотрудника программы. Тот молча размахивал большой табличкой:

【ЧЁРНЫЙ ТРЕНД. НЕ СМОТРЕТЬ ТЕЛЕФОН!】

Тан Цань: …?

Он ещё не до конца проснулся и только думал: раз ребёнок спит и делать нечего, может ещё немного поспать? Правда, днём уже и так три часа пролежал — вдруг вечером бессонница…

Но увидев табличку, проснулся окончательно.

Ого. Наконец-то началось?

Люди Тан Ичэня действительно не могут прожить и дня, не полив его грязью.

После туалета Тан Цань пулей вернулся к кровати и, полностью игнорируя отчаянные глаза доброжелательных сотрудников, с улыбкой открыл телефон.

Первый тренд состоял всего из двух иероглифов.

— «Содержанец»? Пф…

Очевидно: они знают, что он связан соглашением и не может раскрывать никакой информации о семье Хо, поэтому просто вылили сверху ведро грязи.

Можно было написать обычное «любовник» или «третий лишний», но специально выбрали старомодное слово «содержанец»: необычнее, сильнее цепляет взгляд, легче запоминается.

Если эта схема сработает, слово навсегда приклеится лично к нему. Через десять лет достаточно будет сказать «содержанец» — и люди вспомнят: тот самый мужчина, которого богатый женатый человек держал на стороне.

Неплохо. Почерк золотого агента.

В оригинальном романе часть с семейным шоу в основном рассказывала о судьбоносной встрече маленьких главных героев и о том, как будущий злодей уже в детстве постепенно чернел. Тан Цань был пушечным мясом, поэтому подробно описывались только события, которые в итоге приводили его за решётку.

Но профессиональная стойкость Тан Цаня и решимость сохранить райскую работу позволяли преодолеть любые трудности — кроме внезапного сна, похожего на потерю сознания.

Пришло время показать всем, что такое настоящая глубокая любовь.

Любовь — это когда свидетельство о браке всегда носишь с собой.

***

В то же время, в городе Юнь.

Хо Цзинъюань ехал в машине к старой резиденции семьи Хо. Руки спокойно сцеплены на коленях, глаза полуприкрыты, спина расслабленно откинута на сиденье.

Секретарь на переднем сиденье резко обернулся и почти взвизгнул:

— Что?! Вы хотите отменить собрание акционеров и поехать на семейное шоу?!

Семейное шоу? То самое?!

Чи Цзао так резко поправил очки, что казалось — сейчас искры полетят.

Он был уверен, что Хо Цзинъюань досрочно выписался и вернулся в страну ради собрания акционеров. А теперь начальник сообщает, что едет на программу, где снимается Тан Цань?!

Тан Цань для секретаря Чи был буквально ходячим минным полем. А теперь босс добровольно собирался на этом поле танцевать.

Процессор Чи Цзао уже горел. Каждое слово выходило почти писком:

— Но собрание! Вы! Как же…

Хо Цзинъюань даже веки не поднял.

— Хватит. Организуй всё как можно скорее.

Собрание акционеров было важным, но в нынешнем виде он всё равно работал бы ради чужой выгоды.

Проще перевернуть всю доску.

Однако они ещё даже не добрались до старого дома, когда секретарь снова выдал тональность на октаву выше:

— Господин Хо! Тан Цань… он… он вообще…!

Хо Цзинъюань надавил пальцами на висок.

Он всё сильнее сомневался, как вообще додумался сделать такого человека своим главным помощником.

Если однажды Чи Цзао погибнет на улице от чьих-то рук, в этом хотя бы не будет ничего удивительного.

Примечание автора: имя секретаря — Чи Цзао. Вместе оно обыгрывает выражение «рано или поздно». То есть такой человек рано или поздно точно допрыгается.

http://bllate.org/book/25919/3105617