Готовый перевод Fading Novelty / Жаркое лето: Когда чувства угасают: Глава 3

Лу Синхо подался вперёд: одной рукой он придерживал Ань Яо за поясницу, а другой чистил ему зубы. Его движения были очень мягкими, словно он обращался с хрупким фарфором, а в ярких звёздах его глаз отражался только Ань Яо — казалось, он погрузил Ань Яо с головой в самую пучину любви.

Эта любовь была страстной и горячей, она теснилась в сердце и сияла на самом дне глаз, грозя перелиться через край от малейшего движения.

Именно из-за такой любви всегда рассудительный и спокойный Ань Яо закрыл глаза на разницу в возрасте между ними и увяз в ней с головой.

Заметив, что Ань Яо смотрит на него, Лу Синхо опустил голову и поцеловал его уголок губ, измазанный зубной пастой. Рука, поддерживавшая за талию, поднялась выше и легла на затылок; кончики пальцев ласково погладили шею Ань Яо, и он тихо спросил:

— Ань Яо, я тебе нравлюсь?

Ань Яо, как и всегда, промолчал. Он был человеком сдержанным и замкнутым, и вовсе не считал, что симпатию и любовь нужно постоянно держать на языке.

Лу Синхо был его полной противоположностью: ему не терпелось говорить об этом Ань Яо каждую секунду.

Прижавшись к уголкам губ Ань Яо, он выговорил по слогам:

— Ты мне нравишься.

Искренние слова любви развеяли только что возникшую отчужденность. Лу Синхо провёл с Ань Яо всё утро, и они вместе отправились выбирать площадку для фотовыставки.

Ань Яо был независимым фотографом и владел собственной студией. Он пользовался определенной известностью как на родине, так и за рубежом, но из-за своей привычной лени до сих пор не провел ни одной персональной выставки.

Мысль устроить выставку появилась у Ань Яо с началом романтических отношений с Лу Синхо. Тема и фотографии были уже отобраны, оставалось лишь дождаться, пока студия подготовит проект, и можно было приступать к делу.

До начала занятий в университете у Лу Синхо оставалось полмесяца, и Ань Яо планировал преподнести ему сюрприз перед самым началом учебного года.

На полпути Лу Синхо позвонили, и его лицо омрачилось.

Ань Яо бросил на него косой взгляд и мысленно вздохнул.

Завершив вызов, Лу Синхо нахмурился и извинился перед Ань Яо:

— Яо-гэ, у моего друга возникло срочное дело, мне нужно съездить к нему.

Лу Синхо называл его Яо-гэ только тогда, когда ластился или извинялся. Молодой человек смягчил свой чистый голос, а его тонкими пальцами легко потёрся о запястье руки, державшей руль, словно вымаливая прощение.

Черный седан с плавными линиями кузова прижался к обочине. Лу Синхо вышел с пассажирского сиденья, но не спешил уходить — он обошел машину и постучал в водительское стекло.

Стекло опустилось, и Ань Яо слегка повернул к нему голову:

— Уже не спешишь?

Лу Синхо улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и от всего его облика исходила живая, бьющая через край энергия.

Он наклонился, заглядывая в салон, и вытянул шею; его прямой нос прижался ближе, и он, словно щенок, потерся о щеку Ань Яо:

— Как бы я ни спешил, я должен поцеловать своего малыша перед уходом.

Хотя он был всего лишь восемнадцатилетним мальчишкой, сладкие речи слетали с его губ легко и непринужденно, без тени смущения или стыда. Зато Ань Яо, будучи старше, порядком покраснел от таких шуток, поспешно поднял стекло и уехал.

Глядя вслед удаляющейся машине, Лу Синхо мгновенно посерьезнел. От его прежнего образа ласкового щенка не осталось и следа, когда он достал телефон и набрал номер:

— Что он на этот раз устроил?

Ань Яо поехал смотреть площадку для выставки в одиночестве. Отвечавший за помещение друг Ань Яо, Цзэн Цинъянь, слегка удивился, увидев, что тот входит один.

— Почему ты пришел один?

— У него дела. — Перед тем как ответить, Ань Яо слегка зевнул. Уголки его глаз чуть покраснели: сказывалось, что прошлой ночью он плохо выспался. Несмотря на безупречный внешний вид, от него веяло какой-то увядающей, сонной негой.

Хотя Цзэн Цинъянь был гетеросексуалом, даже он не мог противостоять сокрушительной силе такой красоты, поэтому он тут же перевел тему и повел Ань Яо осматривать помещение.

Они дошли до самого центрального пустующего участка. Хотя оформление еще не началось, Ань Яо заранее оговорил, что здесь следует уделить особое внимание месту для ключевой фотографии его выставки.

Портретному снимку.

Все их друзья знали, что Ань Яо никогда не снимал людей. Он фотографировал пейзажи, улицы, всё многообразие этого мира, но только не людей.

По словам самого Ань Яо, это было бессмысленно: набор костей, обтянутый кожей — что тут вообще снимать?

И вот этот самый Ань Яо, утверждавший, что портреты — пустая трата времени, после начала романа с Лу Синхо задумал выставку, центральным экспонатом которой должен был стать именно портрет.

Тот самый портрет Цзэн Цинъянь лично помогал отвозить в багетную мастерскую, так что он прекрасно знал, чье это лицо.

Заметив, что Ань Яо засмотрелся на пустое пространство и погрузился в свои мысли, Цзэн Цинъянь не удержался от замечания:

— Лу Синхо этому пареньку всего восемнадцать. Поиграли — и хватит, нет смысла относиться к этому серьезно.

Цзэн Цинъянь и Ань Яо были знакомы с детства. Вокруг Ань Яо всегда вилось столько парней и девушек, но еще ни разу он никому не ответил взаимностью, проводя дни напролет со своей камерой. Цзэн Цинъянь никак не ожидал, что в конце концов этот мальчишка сломает его ветку.

Ань Яо остался равнодушен к словам Цзэн Цинъяня.

С тех пор как они с Лу Синхо начали встречаться, никто из его друзей не верил в их будущее. Поначалу к ним присоединялся и он сам.

Но теперь... Ань Яо хотел подарить Лу Синхо чувство безопасности, выразив с помощью своей первой выставки те слова, которые он еще никогда в жизни никому не произносил.

Утвердив площадку, Ань Яо бросил ключи от машины Цзэн Цинъяню:

— Сохрани у себя. Мой гэ проездом в Мочэне, скоро заедет за мной, я поужинаю с ним.

Цзэн Цинъянь улыбнулся:

— Приехал генеральный директор Ян? Тогда не буду тебя задерживать, передай ему от меня привет.

Ян Юй был старшим братом Ань Яо, он был на четыре года старше и в этом году как раз праздновал тридцатилетие. Один из братьев носил фамилию отца, а второй — матери.

Пока они разговаривали, послышался стук кожаных туфель. К ним приближался высокий мужчина с волевыми чертами лица, в строгом деловом костюме и с черным зонтом в руке, с наконечника которого еще капала вода.

Цзэн Цинъянь тут же направился к Ян Юю, чтобы обменяться вежливыми приветствиями, а Ань Яо уставился на кончик зонта:

— Опять идет дождь?

— Да, я зашел за тобой.

Закончив любезности с Цзэн Цинъянем, Ян Юй повел Ань Яо к выходу.

Глядя на этих братьев снаружи, трудно было поверить, что они родственники: Ян Юй пошел в отца, а Ань Яо больше напоминал мать.

Выйдя через стеклянные двери на первом этаже здания, Ян Юй раскрыл зонт и вдруг заметил, что Ань Яо замер на месте.

Ань Яо стоял у входа и смотрел на другую сторону улицы.

Через дорогу два молодых человека о чем-то спорили под проливным дождем, дергая друг друга за одежду, словно поссорившаяся парочка влюбленных. Вдруг тот, что был пониже, бросился в объятия к высокому парню, положив конец их перепалке.

http://bllate.org/book/25946/3106987