Готовый перевод The CEO's Rules / Кодекс идеального босса: Инструкция по обольщению: Глава 7

Лицо Се Ханя исказилось от крайне неприятной улыбки, заставившей его испытать сильнейшее раздражение, и он тут же решил использовать парня в качестве громоотвода: — Ши Янь, ты жить надоело?

Названный по имени Ши Янь, которого Гу Яньчжэнь нанял за двести юаней покричать в рупор, хмыкнул и развёл руками, поясняя: — Президент Гу щедр на деньги, сказал, что нужно всего лишь поорать под твоими окнами, и отсыплет две сотни. Какая выгодная сделка! К тому же можно в первых рядах посмотреть на твоё представление, двух зайцев одним ударом!

Се Хани не хотелось тратить на него время, он перевёл взгляд на Гу Яньчжэня и холодно произнёс: — Ты мне неинтересен.

Будучи отвергнутым в первый раз в жизни, Гу Яньчжэнь хоть и был к этому готов, всё равно удивился. В интернете он чётко видел, как многие пишут, что хотели бы выйти за него замуж, да и признаний от мужчин и женщин поступало немало, поэтому он никогда не сомневался в своём обаянии. Отправляясь сюда, он был полон решимости на все сто процентов и думал, что непременно завоюет красавца, но никак не ожидал, что потерпит поражение ещё на старте.

Получить отказ на глазах у публики было немного стыдно, однако президент Гу вовсе не принадлежал к числу тех, кто легко сдаётся. Проявив упорство, он прижал к груди цветы и попытался убедить Се Ханя:

— Я действительно влюбился в тебя с первого взгляда. Если ты считаешь, что мы недостаточно знакомы, можем пожениться, а чувства разовьются уже после свадьбы. Ты точно не пожалеешь.

Се Хань: — …

У этого человека часом не беда с головой?

— Я даже не люблю тебя, с какой стати мне жениться на тебе? — с подозрением оглядел он Гу Яньчжэня. Раньше он и представить не мог, что этот тип — психопат.

Разве найдётся хоть один нормальный человек, который делает предложение при первой же встрече?

Гу Яньчжэнь сохранял невозмутимое лицо, словно не считал сказанное чем-то из ряда вон выходящим, и с абсолютной уверенностью ответил: — Поженимся — тогда и полюбим друг друга.

Лицо Се Ханя помрачнело, а характер и без того не отличался кротостью, но при этом внешне он был поистине хорош собой, и каждая его черта идеально попадала в эстетические вкусы Гу Яньчжэня, так что расстаться с этой мыслью тот решительно не мог.

Гу Яньчжэнь полагал, что даже если Се Ханя и отделяет огромная пропасть от идеальной нежной жены из его представлений, в худшем случае после свадьбы можно записать его на курсы хороших жён, и через полгода учебы всё будет в порядке.

Он слишком жаждал брака и до нетерпения хотел создать собственный новый очаг. Словно в тех сюжетных романах: в руках власть и деньги, а рядом — нежная жена. Только так и выглядит идеальная жизнь властного президента.

Стоит им пожениться, и они с Се Ханем обязательно будут жить душа в душу, постепенно привязываясь друг к другу. В этом он был весьма уверен.

Се Ханя от его слов едва не злость взяла, и он парировал вопросом: — Жениться? Ты и я?

— Ты вообще знаешь, кто я?

Гу Яньчжэнь кивнул и серьёзно ответил: — Тебя зовут Се Хань, ты студент третьего курса художественной академии, рост…

У него была отличная память, которую можно было назвать фотографической. Он давно зазубрил всю информацию о Се Хане, не ошибившись ни в одном знаке после запятой.

Се Хань потерял дар речи: — Кто просил тебя это называть?

С этими словами он снова окинул Гу Яньчжэня оценивающим взглядом и брезгливо бросил: — Повторяю ещё раз: ты мне не интересен и жениться на тебе я не собираюсь.

О поисках второй половины по всему городу, затеянных Гу Яньчжэнем, знали все вокруг, и Се Ханя не могло это миновать, однако он от природы не интересовался чужими глупыми сплетнями и вовсе за ними не следил, никак не ожидая, что однажды сам окажется главным героем слухов.

Особенно его выводила из себя физиономия Ши Яня неподалёку, который явно наслаждался представлением и был не против раздуть пожар посильнее.

В художественной академии Се Ханя знали все. В год поступления он благодаря своей незаурядной красоте поверг в лёгкий шок сборище не видавших видов старшекурсников. Тогда едва ли не каждые три-пять шагов ему кто-то признавался, а сообщения с признаниями в любви, звонки и запросы на добавление в друзья в WeChat едва не вешали телефон намертво, доводя его до белого каления.

Впрочем, скверный характер Се Ханя очень быстро заставил большинство желающих отступить, а у многих и вовсе разрушил прекрасные иллюзии. В конце концов, человек, который способен обругать трёхэтажным матом с упоминанием всех предков, а затем голыми руками разбить о чужую голову стеклянную бутылку, — это действительно пугающее зрелище.

Хотя позже Се Ханя объявили строгий выговор от учебного заведения за нанесение телесных повреждений, он наконец-то зажил желанной тихой и спокойной жизнью. С тех пор докучать ему стали гораздо реже, а за последние два года таковых и вовсе почти не осталось.

Кого бы ни полюбил Се Хань, это точно не мог быть такой старомодный и скучный старый хрен, как Гу Яньчжэнь.

На его месте кто-то другой, пожалуй, уже благоразумно отступил бы. Но, к сожалению, Гу Яньчжэнь был властным президентом, а властным президентам плевать на чужие мнения.

— Пустяки, — невозмутимо произнёс он, сунул букет роз в руки Се Ханя, вежливо отступил на шаг назад и с совершенно серьёзным видом заявил: — Я не сдамся.

Когда в объятия внезапно уткнулся огромный букет, ноздри Се Ханя уловили шлейф тяжёлого цветочного аромата. Он нахмурился, бросил на цветы презрительный взгляд и процедил: — Розы? Как пошло.

Гу Яньчжэнь совсем не разбирался в цветах, поэтому с лёгкой надеждой в голосе спросил: — А какие цветы тебе нравятся?

Се Хань ненавидел всё ярко окрашенное, а вдобавок ко всему терпеть не мог таких самодовольных старых хренов, как Гу Яньчжэнь. В нём поднялась злость, и он демонстративно швырнул букет в мусорный бак у стены общежития, после чего вызывающе усмехнулся прямо в лицо ухажёру.

— Я люблю хризантемы. Жёлтые и белые — лучше всего.

Гу Яньчжэнь услышал это с крайним удивлением: — …Поразительно.

Хотя президент Гу совершенно не понимал, почему живой человек может любить жёлтые и белые хризантемы, подумав немного, он решил, что люди искусства, должно быть, обладают некоторой эксцентричностью, и ему не стоит выказывать удивление, словно деревенщина, впервые выбравшийся в свет.

Поступок Се Ханя, выбросившего подаренные цветы прямо у него на глазах, тоже ничуть не расстроил Гу Яньчжэня. Эти цветы изначально предназначались Се Ханю, и что с ними делать после вручения — его личное дело. Держать дома то, что не нравится, действительно неприятно, так что выбросить их было лучшим решением.

Если посмотреть на это с такой стороны, то Се Хани, прекрасно зная его статус, не проявлял ни лести, ни робости — он действительно был достоин звания его суженой жены.

Президент Гу проникся к нему глубочайшим уважением.

Вызов со стороны Се Ханя не встретил ожидаемой реакции, отчего на сердце у того снова вспыхнуло пламя.

В этот момент Гу Яньчжэнь извлёк на свет телефон и с деловитым видом поинтересовался: — Так мы можем добавить друг друга в друзья?

Ши Янь рядом едва не покатился со смеху от восторга. За всю жизнь он не видел столь драматичного признания: президент Гу, словно лишённый эмоций робот, упорно пропускал человеческую речь мимо ушей, а по лицу Се Ханя было ясно, что тот сейчас лопнет от злости.

Будучи давним другом и закадычным товарищем Се Ханя, Ши Янь с огромным удовольствием наблюдал, как этот парень садится в лужу, и был готов палить из хлопушек ради пущего веселья.

Се Ханя от головокружения замутило: — Ты что, блин, вообще не понимаешь человеческого языка?! Ты мне неинтересен!

http://bllate.org/book/26079/3122776