На кухню было страшно смотреть.
Лу Циань решительно выключил огонь, кашляя от густого дыма. Он поднял сковороду, в которой чуть не прожгло дыру, и едва удержался от желания надеть её Яо Цзюнье на голову.
Желание желанием, но они были в прямом эфире. Пришлось терпеть.
Несчастная сковорода отправилась в мусор.
Яо Цзюнье не удалось покрасоваться, и теперь он только неловко усмехался, ничего не говоря.
【Мужчина умеет готовить — плюс. Не умеет — не смертный грех. Но если не умеешь и всё равно строишь из себя шефа, иди отсюда】
【strong-брат меня убил, ахахаха】
【Цзюнь просто хотел помочь. Зачем столько злобы?】
【Ахаха, Мо Ши, обними уже Цици, он сейчас рассыплется】
Мо Ши, которого упомянули в комментариях, всё ещё держал тарелку и совершенно спокойно ел арбуз — буквально ел арбуз, а не только наблюдал за драмой. Местные фрукты были сладкими и сочными, и ему очень нравились.
Юнь Сяося вертела головой из стороны в сторону и никак не могла избавиться от ощущения, что сцена невероятно странная.
Лу Циань терпел гнев, весь поник и с несчастным видом подошёл к Мо Ши:
— Гэ, посмотри, моя...
Он не договорил: кусочек арбуза коснулся губ.
Несчастный щенок изумлённо поднял глаза.
Мо Ши держал вилку и кормил его.
Увидев, что Лу Циань не реагирует, он чуть шевельнул вилкой, и красный кусочек мякоти покачнулся перед глазами — совсем как будто приманивал собаку лакомством.
Лу Циань мгновенно забыл все обиды и с удовольствием съел его.
Успокоив Лу Цианя, Мо Ши перевёл взгляд на стоящего столбом Яо Цзюнье и необычно вежливо сказал:
— Тогда попрошу вас всё здесь убрать.
После короткой паузы добавил:
— И не забудьте возместить ущерб. Вы испортили вещь, которую привёз Лу Циань.
А?
Юнь Сяося посмотрела в мусорный бак.
На сковороду...
【Зачем брать сковороду на романтическое шоу?】
【Сначала Сяося привезла гантели, теперь Цици — сковороду. У «Путешествия сердца» всё гении】
【Так вот почему Цици смотрел на неё с такой печалью и любовью — у них чувства!】
【Ахахахаха, разве не потому, что Цици даже на собаку смотрит влюблёнными глазами?】
Яо Цзюнье тоже явно растерялся. Он достал телефон, собираясь сразу перевести деньги:
— Ничего страшного, заплачу. Сколько стоит эта сковорода?
Сам Лу Циань уже почти перестал переживать. Он прилип к Мо Ши и позволял тому кормить себя фруктами. Услышав вопрос, только поднял голову и после короткого молчания сказал:
— ...Да ладно, старший.
— Подумаешь, деньги. Сяо Лу, называй цену, — сказал Яо Цзюнье.
Про себя он думал: насколько дорогой вообще может быть сковорода? Несколько сотен, тысяча-другая, ну пусть даже на заказ — максимум десяток тысяч. Такие деньги для него ничего не значили.
И это ещё топ-звезда? Мелочный какой.
Невзрачная железная сковорода совершенно не трогала Яо Цзюнье. Он чувствовал больше неловкости, чем раскаяния.
Как Лу Циань, замечавший мельчайшие детали, мог этого не увидеть?
Вообще-то ему было всё равно на такие деньги. Но раз человек не раскаивался, приходилось сыграть злодея.
— Да всего двести-триста тысяч, — легко сказал он.
У некоего старшего дёрнулась рука. Он поднял голову, и на его лице огромными буквами было написано:
Ты меня обираешь?
【СКОЛЬКО? Ты сказал сколько?!】
【У нас что, валюта разная?】
Спокойными оставались только двое, прилипшие друг к другу как сиамские близнецы.
Поиграв достаточно, Мо Ши наконец отказался от фруктов, всучил тарелку Лу Цианю и немного отодвинулся — слишком уж тот липучий, терпеть невозможно.
Лу Циань посмотрел на него так, словно его только что бросили.
Меня покинули. У-у.
— ...Долларов.
Вообще он хотел немного смягчить удар, но настроение было плохим, так что старшему Яо оставалось только пострадать.
А этот парень ещё и паузы выдерживать умеет.
Бедная Сяося вместе с Яо Цзюнье пережила вторую волну потрясения.
【Так наша валюта правда разная. Что-то больно стало】
【Даже если меня продать, не хватит】
【Не может быть. Разве сковорода способна столько стоить?!】
Лу Циань не лгал.
Эта сковорода была главным предметом из целого набора кухонной утвари: проект известного французского дизайнера, ручная работа одного из лучших швейцарских мастеров, полностью индивидуальный заказ. Второго такого комплекта в мире не существовало.
Более того, дизайнер уже умер, а ремесло мастера никому не удалось перенять.
Так что вещь была ещё и уникальным коллекционным экземпляром.
Лу Сичжи заплатил за весь комплект почти два миллиона долларов и подарил его второму брату на день рождения.
Получив подарок, Лу Циань ещё смеялся над ним: мол, глупый, зря потратил деньги. Комплект отправился в шкаф для коллекций и долго не использовался. Только полмесяца назад Лу Сичжи случайно о нём напомнил, и Лу Циань снова его достал.
Если считать точно, пользовался он им всего четыре раза.
Вот это убыток.
Тяжело вздохнув, Лу Циань взял зелёную виноградину.
Жу-жу-жу.
Деньги можно снова попросить у родителей, а потерянное лицо уже не вернёшь. Яо Цзюнье отлично понимал этот принцип и немедленно связался с помощником, велев подготовить компенсацию.
Лу Циань откусил половину жёлтого персика и продолжил жевать.
Жу-жу-жу.
И между делом напомнил:
— С компенсацией не спешите. Старший, просто напишите расписку.
А что ещё оставалось делать?
Признать долг.
*
Кухня временно стала непригодна. Как бы ни страдала развлекательность шоу, съёмочной группе пришлось срочно заказывать еду в ближайшем ресторане.
Делать было нечего, и четверо участников рядком уселись на диване.
Юнь Сяося была разговорчива: уплетая фрукты, она без остановки рассказывала, на каких развлечениях побывала и какие пейзажи увидела. Лу Циань тоже был общительным и охотно поддерживал разговор.
Мо Ши молча слушал и всё сильнее думал, что сидящий рядом человек на самом деле самоед, а невидимый хвост за его спиной сейчас так быстро вертится, что превратился в пропеллер.
Яо Цзюнье мучительно оплакивал свои двести с лишним тысяч долларов и выглядел совершенно изнурённым.
А сёстры Цзян всё не спускались вниз.
Лу Циань насторожился. Пока Юнь Сяося, наговорившись до жажды, сосредоточенно расправлялась с фруктами, он отправил Цзян Ту сообщение.
«Почему не спускаетесь? У вас там всё настолько быстро продвинулось?»
Ответ пришёл почти мгновенно.
«Секрет. Мне хорошо, не беспокоить, хи-хи»
Ещё и интригует.
Собственные страдания раздражают, но чужое счастье раздражает ещё сильнее. Лу Циань без лишних слов схватил сидящего рядом Мо Ши в объятия.
Вот теперь хорошо. Отпустило.
Сегодня это происходило уже неизвестно который раз.
Мо Ши почти онемел от привычки. Даже сопротивляться было лень, и он просто устроился поудобнее, слегка прислонившись к Лу Цианю.
Для ребёнка это было настоящим подарком судьбы.
Похоже, десенсибилизирующая терапия работала. Если продолжать липнуть к нему, Мо Ши постепенно привыкнет к объятиям, к поцелуям, к совместному сну — но только с ним. Только к этому.
Человек в его руках оставался холодным и отстранённым, словно тысячелетний иней, который невозможно растопить. Его нужно было согревать собственным теплом.
Лу Циань был готов держать этот лёд у самого сердца — ни ради чего иного, только потому, что однажды уже видел весеннюю воду в пруду: мягкую, прозрачную, как тёплый нефрит.
Очень хотелось увидеть её снова.
*
Когда ужин доставили, Цзян Мэй и Цзян Ту наконец вышли из комнаты.
К удивлению окружающих, Цзян Мэй совсем не выглядела раздражённой. Напротив, она была в хорошем настроении.
Чудеса какие-то.
Все сели за стол. Лу Циань совершенно естественно забрал стоявшие перед Мо Ши миску и палочки, продезинфицировал их и так же естественно вернул.
Внимание к деталям на максимуме.
【Где вообще находят таких мужчин?】
【Мой парень, который рядом играет, спросил, почему я вдруг его пнула】
【Если бы я была Мо Ши, давно бы растаяла...】
На середине ужина режиссёр Чэнь притащил маленькую табуретку, присел рядом и осторожно спросил, будто советуясь:
— Завтра у нас начнутся уже полноценные задания. Вы... в целом привыкли?
Все дружно закивали.
Режиссёр Чэнь задумался.
Прошло два дня, одно происшествие цеплялось за другое, а материала почти не сняли. Тем более материала, который реально можно выпустить. После монтажа, наверное, наберётся минут восемь-девять.
К счастью, съёмки продлятся долго. Если собрать всё по кусочкам, три островных выпуска общей длиной двести семьдесят минут вроде бы должны получиться...
Наверное.
Если нет, придётся добавить больше бытовых сцен. Пока участники достаточно красивы, зрители всё равно будут смотреть.
Режиссёр Чэнь поднял голову и сразу увидел многозначительно улыбающиеся глаза топ-звезды Лу. Сердце дрогнуло.
Перевёл взгляд — увидел холодный, элегантный профиль Мо Ши. Сердце снова дрогнуло.
Режиссёр Чэнь прижал ладонь к бешено колотящемуся сердцу и от всей души поблагодарил себя за то, что когда-то набрался смелости отправить им приглашения.
Пока эти двое здесь, шоу не провалится.
*
После ужина сёстры наконец раскрыли секрет.
— Раз уж мы приехали к морю, без купальников никак. Мы с цзецзе сегодня как раз проходили мимо самого большого магазина пляжной одежды на острове, зашли посмотреть и купили несколько комплектов, — Цзян Ту вынесла несколько пакетов и раздала всем по очереди, предусмотрительно прикрывая логотип магазина.
Чтобы у монтажёров потом было меньше работы.
Участники были сознательными, режиссёр Чэнь — доволен.
Лу Циань поблагодарил и украдкой заглянул внутрь своего пакета: классическая гавайская рубашка и просторные шорты. Плавки лежали на самом дне.
Наверное, трём мужчинам купили примерно одинаковое. Быстро просмотрев свой комплект, он сразу принялся наблюдать за реакцией Мо Ши.
Тот бросил взгляд внутрь — и уже через полсекунды застыл, словно не мог принять увиденное.
Ожидаемо. Никаких сюрпризов.
В повседневной одежде Мо Ши признавал всего три цвета: чёрный, белый и серый. Однообразный до такой степени, будто властный директор из романа.
Ему нужно было понемногу принимать перемены, чтобы в конце концов изменить весь образ жизни и выбраться из мрачной подавленности.
Глаза Лу Цианя изогнулись от улыбки. Он ткнул пальцем в пакет:
— Гэгэ, тебе это точно пойдёт.
http://bllate.org/book/26101/3125948
Готово:
